Глава 532: Давящий меч

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
— Хоть я и ожидал, что ты станешь кем-то значимым, неужели ты и правда Убийца Демонов?
Говорившим был рыцарь Джамал — имя, которое даже Барнас Хурриер не смог бы легко одолеть в дуэли.
У Джамала, однако, была своя история с голубоглазым черноволосым мужчиной, стоящим перед ним.
Однажды, согласно договору с Абнайером, Джамал пытался сразить этого человека, но потерпел неудачу.
Та неудача оставила у него глубокое впечатление.
Да и как могло быть иначе?
«Он был тяжелым».
Клинок Джамала дрогнул, когда парировал удар этого человека, который был вовсе не легким.
Тот момент врезался в память Джамала.
Он не ожидал, что его противник выдержит удар.
Точнее было бы сказать: это казалось немыслимым.
Даже их краткий обмен фразами после этого оставил след.
Тот человек говорил о чести, называя редкой привилегией встречу с клинком рыцаря в бою.
— Какая жалость, — пробормотал Джамал, прищелкнув языком.
В его голосе слышалась нотка сожаления.
Встреча при таких обстоятельствах омрачала память об их первом столкновении.
— Ты его знаешь?
Вопрос задал генерал Жаба, стоящий рядом с ним.
Джамал слегка кивнул, и Жаба внимательно присмотрелся к человеку.
Некоторые лица врезаются в память навсегда, и Жаба гордился тем, что помнит лица, особенно таких примечательных людей.
— А, вот откуда я его знаю, — пробормотал Жаба.
Он вспомнил этого человека — теперь уже убийцу солдат.
Тот самый, кто убил одного из его людей в стычке на поле боя, где Жаба вмешался ради забавы, но не смог убить свою цель.
И этот человек оказался Убийцей Демонов?
Жаба тоже умел оценивать потенциал.
Тогда этот малый даже не казался достойным внимания по сравнению с седовласым воином с топором, которого Жаба считал куда более опасным.
Тогда Жаба отступил с поля боя, не имея уверенности в победе.
Теперь он вспомнил, как отшвырнул этого человека в сторону, будучи уверенным, что тот рано или поздно все равно сгинет в бою.
Но вот он здесь: не только пережил встречу с клинком Джамала, но и стал самым опасным врагом Аспена.
— Что-то здесь не сходится, — пробормотал Жаба, подняв три коротких пальца с белыми кончиками.
Некоторые Лягушки могли бы пытаться заниматься искусством такими пальцами, преследуя несбыточные мечты, но Жаба в совершенстве овладел своими практическими талантами.
Как полевой командир, он не дотягивал до ранга рыцаря, но считался полурыцарем, способным уверенно вести войска.
По его сигналу солдаты вокруг пришли в движение.
На Энкрида был нацелен полукруг из двадцати арбалетов, и каждый болт уже ждал своего часа.
Это было зрелище: двадцать арбалетов, нацеленных на одного человека, который стоял, казалось, совсем невозмутимо.
Сцена разворачивалась на искусственной поляне, вырубленной в лесу гор Пен-Ханиль.
Жаба организовал это преимущество, расчистив местность, чтобы сражаться на выгодной позиции.
Враг не мог этого предвидеть.
Генерал неустанно проводил разведку, посылая патрули по пять человек для осмотра окрестностей.
Его вывод был таков:
«Их командир — идиот».
Выпад этот, разумеется, предназначался Крайсу.
Энкрид стоял один, его правая рука покоилась на поясе, левая была свободно опущена.
Он небрежно огляделся по сторонам.
— Вы это серьезно? — внезапно спросил он.
— Серьезно? И это ты спрашиваешь на поле боя? — гладко ответил Жаба, умевший давить на психику.
Тем временем еще два отряда зашли за спину Энкрида, выставляя длинные копья в его сторону.
Теперь двадцать арбалетов смотрели на него спереди, двадцать копий — сзади, и двадцать солдат с мечами и щитами держали передовую линию.
Каждый был хорошо обученным солдатом, подготовленным лично Жабой.
Слышен был скрежет зубов — солдаты сжимали челюсти. Это была опасная операция, но они вызвались добровольцами, ведомые ненавистью — ненавистью к Энкриду, человеку из Пограничной стражи.
— Я Энкрид из Пограничной стражи, — представился мужчина.
— Мы знаем, — ответил Жаба, положив руки на два меча с кольцами на поясе.
Толстые клинки, тяжелое оружие — это был его выбор.
— Вы правда серьезно? — снова спросил Энкрид.
— Твоя специализация — пустая болтовня? Или ты напуган? Если так, я понимаю, — ответил Жаба, его спокойный голос излучал уверенность лидера, убежденного в победе.
Он знал, что его тон поднимет боевой дух войск.
— Огонь! — скомандовал он.
Двадцать арбалетчиков сделали вид, что выпускают болты, но Энкрид остался неподвижен.
— Неужели? — спросил он снова, на этот раз почти насмешливо.
— Ах он ублюдок, — прорычал один из солдат сквозь зубы.
Но арбалеты не выстрелили.
Вместо этого двадцать копьеносцев позади Энкрида бросились в атаку. Их выпады были пугающе быстрыми, точными и смертоносными.
Это было отличительной чертой суровой системы тренировок Жабы.
Жаба ожидал, что Энкрид уклонится в сторону.
Предугадывая это, арбалетчики заранее скорректировали прицел.
В бою против противника уровня рыцаря запоздалая реакция означала смерть.
Но Энкрид не стал уклоняться.
Вместо этого он взмахнул мечом сверху вниз, надавив сразу на три древка копий. Это не было быстрым движением — оно было сокрушительным, будто массивный валун обрушился на них.
Сама тяжесть удара вбила наконечники копий в землю, тогда как другие Энкрид отклонил кожаным наручем или просто сместился с их траектории.
Это была демонстрация мастерства: чтение каждой атаки и ответ с подавляющей силой и точностью.
Ни один солдат не погиб, но трое копьеносцев рухнули, дрожа от шока.
Щеки Жабы раздулись от досады.
Даже древки копий, по которым ударил Энкрид, не сломались, а были просто вбиты в почву.
И все же люди, державшие их, зашлись в дрожи на коленях.
— Ха.
Джамал издал возглас искреннего восхищения, наблюдая за этой сценой.
Из всех присутствующих только он понял, что сейчас произошло.
— Снова!
Выкрикнул генерал Жаба, хотя на этот раз команда предназначалась для другого построения.
— У-а-а-а-а!
Группа солдат, вооруженных мечами и щитами, с громкими криками бросилась вперед, пока арбалетчики расходились по сторонам, выпуская болты.
Ту-ду-ду-ду-дунг!
Ни Абнайер, ни Барнас Хурриер, ни генерал Жаба не ожидали, что их нынешние силы одолеют рыцаря или даже нанесут серьезный урон.
Стратегия заключалась лишь в том, чтобы оцарапать, отвлечь или создать мелкие неудобства, достаточные для того, чтобы склонить чашу весов в пользу союзных рыцарей.
Эти солдаты, по сути, были жертвенными пешками.
Но они не ожидали такой степени тщетности своих усилий.
«Был ли я самонадеян?»
— подумал Жаба.
Кто такой рыцарь?
Бедствие.
Человек перед ними воплощал эту истину.
Он трижды опустил меч, и каждый взмах оставлял в воздухе послеобраз.
Хотя его движения казались медленнее летящих в него стрел, каждая из этих стрел безвредно упала на землю.
Дзынь, стук.
Звук эхом разлетался, когда стрелы ломались или отскакивали.
— Как...? — пробормотал генерал Жаба, не в силах постичь абсолютную невозможность происходящего.
Когда фаланга копьеносцев начала движение, Энкрид ответил еще одним нисходящим ударом меча, чисто переломив пополам четыре древка.
Прочные древки, сделанные из тщательно обработанной березы, сломались, как хрупкий тростник.
Зазубренные края напоминали клыки дикого зверя.
Небрежным взмахом Энкрид смел осколки в сторону, тогда как в него полетел очередной залп болтов.
Он снова опустил клинок, рассеивая их, словно пыль.
Затем подоспел отряд отчаявшихся солдат с мечами и щитами, их лица были искажены мрачной решимостью.
Сжатые челюсти, видневшиеся под шлемами, выдавали их отчаяние.
Эти люди были готовы умереть, если бы это позволило хоть разорвать подол одежды врага или, по крайней мере, заставить его пустить в ход запасное оружие.
И все же меч Энкрида обрушился на них.
Солдаты на его пути подняли щиты, будто замах был достаточно медленным, чтобы они могли принять удар.
Результат был тем же: сокрушительный удар, пробивший щиты, заставивший кровь брызнуть из рук и поваливший многих солдат на землю, не способных оправиться от чудовищной силы удара.
— Урк!
— Ух!
Те немногие несчастные, чьи руки сломались под ударом, закричали от боли.
— Давящий меч? — прошептал Джамал себе под нос.
Энкрид кивнул, подтверждая наблюдение.
— Ха!
Джамал издал еще один возглас восхищения.
Это подтвердило все его догадки.
Юноша, которого он когда-то знал, не просто стал рыцарем — он вернулся кем-то гораздо более великим.
— Ты стал интересным противником.
Будь Энкрид рыцарем-новичком, опьяненным чувством всемогущества, возможно, безрассудная тактика жертвенных отрядов и сработала бы.
Даже одна царапина дала бы преимущество.
Наконец, хорошо обученное подразделение пугает одним своим присутствием.
Физическое истощение в затяжном бою может сделать даже победившего рыцаря уязвимым для последнего болта, выпущенного в измотанного врага.
Но Энкрид не был обычным рыцарем.
Несмотря на недавнее посвящение, он обладал опытом и хитростью закаленного воина.
На провокации он отвечал не словами, а решительными действиями.
С самого начала Энкрид отмахнулся от провокаций генерала Жабы как от чего-то несущественного.
В качестве доказательства: генерал Жаба замахнулся на Энкрида своими тяжелыми кольцевыми мечами, но тот одним ударом разбил их вдребезги и отшвырнул генерала пинком.
Жертвенные атаки, выпады копий и непрекращающиеся залпы арбалетов были бессмысленны.
Они сражались с истинной силой природы, со стихийным бедствием — с Рыцарем.
— Хорошо. Очень хорошо, — вслух пробормотал Джамал, не в силах сдержать восторг.
Было в Энкриде что-то такое, что будоражило кровь.
Давящий меч — техника, которую Джамал помнил очень отчетливо.
Много лет назад он спросил Энкрида, как тому удалось заблокировать его атаку.
«Давящий меч», — был ответ.
Теперь стало ясно, почему Энкрид решил противостоять всему строю в одиночку.
Он вызывал его.
Джамал решился и сделал шаг вперед.
Очищенная
Воля
исходящая от него, тяжелым грузом легла на поле боя, давя на Энкрида.
И все же Энкрид отвергал это давление так же естественно, как дышал.
— Мне никогда не нравились методы Абнайера, — сказал Джамал.
В рыцарской дуэли есть вещи поважнее победы — принципы и честь.
Зачем рыцарю нести хоть малейшее пятно на своей чести?
Чистота их решимости — вот что дает их силе истинную форму.
— Сэр Джамал? — позвал генерал Жаба, подбирая свой сломанный меч.
— Отойди. Если останешься слишком близко — умрешь, — предупредил Джамал, не сводя глаз с Энкрида.
Наконец Энкрид слабо улыбнулся.
В его глазах вспыхнуло узнавание, когда он посмотрел на противника.
Всплыли воспоминания — о былых сражениях, о потерянных товарищах.
Образ Рагны, павшего от его клинка, ярко горел в его сознании.
— Ты готов умереть? — спросил Энкрид.
— Ха, высокомерный щенок, — ухмыльнулся Джамал.
Оба ухмыльнулись, их взаимное предвкушение было почти осязаемым.
Был ли это поединок равных?
Возможно, нет.
Джамал, рыцарь с многолетним стажем, был искусен и превосходно знал свое ремесло.
По всем признакам, он должен был победить.
Но Энкрид давно оставил мысли о победе или поражении.
Самого восторга, струившегося по его жилам, было достаточно, чтобы воспламенить все его существо.
— Весело, правда? — спросил Энкрид, и в его голосе слышалась безумная нотка человека, полностью погруженного в азарт битвы.
Джамал когда-то тоже горел этим диким пылом.
Теперь, столкнувшись с первобытной, необузданной энергией Энкрида, он почувствовал, как этот огонь в нем разгорается вновь.
— Будет весело, — твердо ответил Джамал.
В мгновение око расстояние между ними сократилось, и их мечи встретились.
Вжух!
Джамал взмахнул своим вибрирующим клинком по широкой дуге.
Энкрид перехватил удар своим гладиусом, и два меча столкнулись с гулким металлическим
звоном
Искры посыпались, когда два воина обменялись ударом, разошлись и снова повернулись друг к другу.
— Неплохо, — заметил Джамал, невозмутимый, несмотря на то что его первый выпад был отражен.
Разумеется, это еще не было его истинным мастерством.

Комментарии

Загрузка...