Глава 58

У бессмертного был дух-хранитель
— Что?..
— Значит, «отец» — верно.
Рэйвен уже набрал в грудь воздуха, чтобы сказать: «Не смеши», — но услышал в голосе Обманщика неподдельную серьёзность и проглотил слова.
Он не шутит?.. Мутно-серые глаза заметались из стороны в сторону, словно под ними началось землетрясение. Рэйвен, что случалось с ним редко, растерялся и выдавил, запинаясь:
— Я... я ведь ни разу не был беременен?
Лишь после короткой паузы до него дошло, что именно он сейчас сказал.
В голосе Обманщика зазвенел смех.
— Отец... похвально, что вы лишены предрассудков, но...
— Нет! Я к тому, что не совершал ничего такого, от чего мог бы кто-то родиться.
— Хм-м.
Обманщик издал непонятный носовой звук и склонил голову набок. Будто собираясь поколебать его уверенность, он переспросил вполголоса, многозначительно:
— Правда?
— Насколько я помню — да.
И вообще, ты...
Рэйвен протянул руку. Пальцы ощупью поднялись к лицу Обманщика и раздражённо ткнули его в лоб.
— Ты же сам сказал, что родился из Обмана. Я за всю жизнь не обманывал настолько чудовищно.
Жизнь у него вышла такая, что гордиться особенно нечем, но в одном он был уверен. Да, обстоятельства с самого начала были хуже некуда, но это не значило, что и жил он как худший из людей. Хорошим человеком он не стал, однако всегда старался не переступать хотя бы последнюю черту.
«Я больше всего боялся выйти за пределы человеческого. Чушь какая-то».
Иными словами, мелкую ложь ещё можно было допустить, но такого грандиозного Обмана, из-за которого на свет появился бы полубог, он точно не совершал.
— Да и по времени не сходится.
Именно этот тип в прошлом приложил руку к созданию Ассоциацией портала между Бездной и земным миром. Значит, Обманщик уже существовал, когда маленький Рэйвен плясал в руках Ассоциации.
— Так что завязывай с шутками. Не смешно.
Серые глаза, в которых уже не осталось и следа прежнего смятения, смотрели прямо туда, откуда доносился голос Обманщика.
Полубог вгляделся в эти до предела мутные, но всё равно приковывающие взгляд глаза и наконец тихо рассмеялся, качая головой.
— Ну... вы правы, отец. Это была шутка. А на вопрос отвечу так: вы «отец» просто потому, что вы и есть отец.
— ...
— Жаль, конечно. Такого растерянного отца редко увидишь. Могли бы ещё немного подыграть.
— ...Кстати.
Рэйвен не счёл нужным продолжать эту игру и отступил на шаг. Отложенная тема снова сорвалась с его губ.
— Ты сказал, будто во мне нет человечности.
Вот это он спустить не мог. Мужчина, который ради того, чтобы остаться человеком, сам установил для себя правила и ни разу их не нарушил, скрестил руки на груди и чуть криво наклонил голову.
— Похоже, ты не видел, как я сегодня забирал душу.
— Нет, видел. Вы проявили доброту к слабому старцу, который уже терял рассудок.
Успокоили, поняли, помогли не бояться...
Выглядело это, надо признать, предельно по-человечески.
— Но в конце концов это ведь всего лишь последняя милость перед убийством, разве нет?
Просто в глазах Обманщика она казалась лицемерием.
— Даже притворное добро — всё равно добро. Не зря же существует ложь во спасение.
— И вы уверены, отец, что это не попытка себя оправдать?
— ...Ты всё пытаешься коряво загнать меня туда, куда тебе хочется...
— Хотя по-настоящему даже в сердце этого не держите.
— ...
Да. Это было лёгкое, дешёвое сострадание — чувство, которое очень скоро забудется.
Насчёт лицемерия он мог возразить: есть же ложь во спасение, значит, и в ней бывает добро. В конце концов, благодаря этому кто-то уходил спокойно, и здесь слова Обманщика его не задели.
Но чувство, которое он не помнит и не хранит в себе, — всего лишь эгоизм ради собственного удобства. Вот это отрицать было невозможно. Удар пришёлся не только по сегодняшнему дню, а по всему пути, которым он шёл до сих пор. Рэйвен замолчал, будто ему разом сдавило горло.
Обманщик улыбался, искренне развеселившись.
— Ничего страшного. Вы мой отец, так что отличаться от прочих для вас естественно. Наоборот, вам положено быть похожим на меня.
— ...Это тебе так хочется. Думаешь, если насильно всё подогнать, оно станет правдой?
— Тогда принесите более надёжный способ доказать вашу человечность.
Хотя вряд ли получится.
Представления Рэйвена о человеческом после той первой черты, которую он когда-то определил для себя как минимум, со временем наверняка расплылись и поблёкли ещё сильнее. Теперь ему, вероятно, было трудно даже понять, какой критерий и какой способ можно считать верным.
— ...Называешься сыном, а ведёшь себя исключительно нагло.
Уж выбрал бы что-нибудь одно.
Рэйвен тяжело вздохнул, внезапно шагнул вплотную к Обманщику, завёл ступню ему за пятку и толкнул ладонью в грудь. Обманщик послушно отступил, зацепился и рухнул на спину.
Рэйвен придавил ему живот ногой и наклонился туда, где должно было быть лицо. Холодный голос прозвучал под стать его взгляду:
— С чего бы мне вообще что-то доказывать такому, как ты?
— ...Ну, тогда оставьте всё как есть.
Обманщик, до этого лежавший смирно, ухватил Рэйвена за щиколотку и приподнялся. Когда Рэйвен резко попытался отдёрнуть ногу, чтобы удержать равновесие, Обманщик дёрнул сильнее — и на этот раз упал уже Рэйвен.
Полубог присел перед ним на корточки и широко ухмыльнулся.
— Только в таком случае я буду думать так, как мне удобно.
— ...
Лицо Рэйвена исказилось, а вот Обманщик, напротив, выглядел вполне довольным. Став мягче обычного, он легонько коснулся уголка глаза Рэйвена, в котором теперь стояла серая муть.
— Всё-таки зелёные глаза вам не идут, отец.
От его совсем уж лёгкого тона Рэйвен раздражённо отшвырнул его руку. Обманщик нисколько не смутился и спокойно продолжил:
— Серый тоже неплох. Хотя красный подошёл бы вам больше всего.
— Ты...!
— Но уже поздно, так что я, пожалуй, пойду. Было бы лучше, если бы вы сразу вернулись к себе, но...
Он посмел. Именно он, полубог Обманщик, посмел упомянуть цвет тех времён, когда Рэйвен был в лапах Ассоциации.
От Рэйвена тут же повеяло убийством, однако Обманщик мельком посмотрел куда-то в сторону, вынул из-за пазухи небольшой мешочек и вложил ему в руку.
Схватить за запястье, разжать ладонь и положить мешочек было не так-то просто, но сила полубога — не то, с чем может тягаться простой боец. Цели он добился быстро.
— Вы сами, отец, наверняка этого не сделаете. Что ж поделать? Придётся сыну хотя бы чем-то вас снабдить.
— ...
По знакомому объёму и весу Рэйвен понял, что внутри, и крепко сжал мешочек в кулаке.
Как бы он ни ненавидел этого типа, отказываться ещё и от лекарственных трав было бы верхом глупости.
— Или мне лично проводить вас до комнаты?
— Хватит нести чушь.
Рэйвен поднялся, запихнув мешочек с лекарственными травами в карман.
Обманщик с улыбкой наблюдал за ним, затем с необычайно лёгким видом развернулся — и вдруг щёлкнул пальцами, словно что-то вспомнил. Его звонкий голос разнёсся по тишине.
— Ах да. Слух о Лофти действительно пустил я.
— ...
— Без особой причины... Просто немного разозлился, когда вы исчезли, ничего не сказав. А Лофти тогда как раз попались мне на глаза. Информация всё равно не ложная, так какая разница?
— ...Псих.
Рэйвен процедил ругательство сквозь зубы, но Обманщик лишь безмятежно улыбнулся.
— Вот именно. Не надо было так поступать.
***
Даже после исчезновения Обманщика Рэйвен ещё долго оставался на месте.
Перед ним он говорил уверенно, но сам не был уверен, что и правда сохранил человечность. Ему нужно было привести мысли в порядок.
А если он действительно её потерял? Или вот-вот потеряет?
«Что мне тогда делать?»
Он погрузился в эти мысли, когда почувствовал знакомое присутствие.
— Учитель.
— Альтаир?
Он всё равно ничего не видел, но от одного низкого, холодного голоса лицо Рэйвена заметно смягчилось.
Альтаир, издали заметив его силуэт, широкими шагами направился к нему, но, увидев мутно-серые глаза, замер. Он перевёл взгляд с улыбки, распускавшейся на лице Рэйвена, будто цветок, на глаза, которые не могли отразить его самого, — и заговорил как обычно:
— Почему вы не спите?
— Гулял. А ты чего вышел вместо того, чтобы спать? Не будешь спать — не вырастешь.
Так Рэйвен сказал своему тридцатиоднолетнему ученику.
— ...Я уже вырос.
Пробуждённый ростом в сто восемьдесят восемь сантиметров посмотрел на учителя сверху вниз и ответил с явным недоумением.
— Кстати.
Он вышел, потому что сработал сигнал о вторжении... Но это, пожалуй, можно было назвать неожиданной находкой.
Альтаир беззвучно положил руку на рукоять меча. Обычно за таким движением сразу последовал бы взгляд, но глаза Рэйвена неподвижно оставались обращены туда, где находилось лицо Альтаира.
Этого хватило, чтобы убедиться.
— Вы не видите?
— Вышло так.
— И восстановиться сейчас вряд ли сможете.
— Похоже на то. Когда вернётся зрение, я и сам не знаю.
...Это один из немногих шансов.
Боевой инстинкт пробуждённого шепнул: если попытаться убить его сейчас, может получиться.
Альтаир заметил слабость у того, кого давно решил убить, и сам не понял, как пальцы на рукояти меча сжались сильнее. Почему-то он раз за разом замирал на полдвижения, но тело всё равно неуклонно вытягивало клинок из ножен.
В себя Альтаир пришёл только в тот миг, когда один ворон всем телом врезался ему в плечо.
Бах!
— ...!
От внезапного удара рукоять едва не выскользнула из пальцев; Альтаир поспешно перехватил её и поднял голову. Холодные небесно-голубые глаза тут же уставились на ворона.
Пусть Дан и стал учеником позже всех, но, словно доказывая, что тоже ученик Рэйвена, он не уступил и ответил Альтаиру таким же свирепым взглядом. Уже по одному его виду было ясно: он не собирался спокойно смотреть, как Альтаир убивает Рэйвена.
«Никому нельзя, кроме меня».
«Молокосос».
Острые взгляды сцепились, и между ними прошёл безмолвный разговор. Их тихое противостояние закончилось, когда Рэйвен чуть склонил голову и окликнул ученика:
— Альтаир?
— ...Ничего.
Альтаир задвинул наполовину вытащенный меч обратно в ножны.
Убить сейчас — остальные поднимут шум. Нет смысла всё усложнять, если можно просто подождать: всё равно убивать его именно сейчас не обязательно.
«Да и день сегодня неподходящий».
Он скользнул взглядом по густым деревьям и зарослям вокруг.
«Значит, сигнал о вторжении был из-за этого».
У Альтаира было много врагов. Точнее, у всех глав Ассоциаций врагов хватало.
Их должность сама по себе неизбежно плодила недоброжелателей, а главное — характер у каждого был мерзкий как на подбор.
Так что убийцы время от времени пробирались к ним домой. Ничего из ряда вон выходящего.
«Если драться здесь, учитель и этот Дан тоже попадут под удар...»
А мне какое дело?
Как-нибудь выживут. Соответствуя собственной испорченной натуре, Альтаир вытащил меч и широкими шагами направился туда, где прятались враги.
Поняв, что их раскрыли, те сразу бросились на него. Завязался бой.
— ...Всё-таки до этого дошло.
Рэйвен ничуть не удивился, хотя вокруг внезапно зазвенело оружие.
Он знал. Такие грязные твари, что пробираются тайком и бьют из засады, по своей природе ждут, пока цель останется одна. Рэйвен собирался разобраться с ними сам, когда Альтаир уйдёт.
Учителю положено защищать ученика.
Поэтому он не обиделся, даже когда Альтаир, не заботясь о том, заденет учителя или нет, бросил его одного и вступил в бой.
«Учитель остаётся учителем, даже если не видит».
Если уж помочь ученику он не может, то хотя бы обузой не станет.
Рэйвен, обострив чувства, перебирал пальцами кинжал, который по привычке прихватил с собой, а потом в какой-то миг естественным движением метнул его.
Свист!
С резким звуком рассечённого воздуха рухнул тот, кто подбирался к Альтаиру со спины.
Альтаир, и без того заметивший врага и готовый к нападению, на мгновение замер и обернулся к учителю. На сетчатке отпечаталась улыбка Рэйвена — будто тот прекрасно знал, что на него смотрят.
— ...
Альтаир крепко сжал губы, широким боковым взмахом меча срубил другого врага и повалил его на землю.
Потеряв ещё одного товарища, убийцы сглотнули и покрепче перехватили оружие.
«Так дальше нельзя».
Шанс убийцы победить главу Ассоциации пробуждённых в честном лобовом бою стремится к нулю. Сами убийцы знали это лучше кого бы то ни было.
Единственное, что в нынешнем положении ещё можно было назвать их преимуществом, — численность. Надо было что-то предпринять, пока они не потеряли и её.
Их взгляды заметались по сторонам.
«Кстати, а кто он такой?»
Так в их поле зрения оказался мужчина с длинными чёрными волосами, стоявший спокойно и непринуждённо, будто происходящее его не касалось.

Комментарии

Загрузка...