Глава 77

У бессмертного был дух-хранитель
Вопрос был бессмысленный: что бы ни прозвучало в ответ, согласие или отрицание, всё равно ничего бы не изменилось. Киан понимал это — и всё же снова и снова спрашивал. Может, ему хотелось услышать хотя бы формальное «нет»?
До чего же жалко. Киан проглотил насмешку над самим собой.
— ...
В обычное время Стигма сразу бы возразил. Но сейчас он молча смотрел на него.
Как-никак Киан всё-таки был императором, а ему даже ответить не соизволили. От неожиданности юный император на миг застыл, а потом уже почти смирился: видно, он дошёл до такого ничтожества, что его даже отрицать невозможно.
И тут Стигма заговорил:
— ...Оставьте почтительность.
— ...
— Не просите. Приказывайте.
— ...
— Не обращайтесь снизу вверх. Говорите сверху вниз.
Это был совет.
Киан Ардал резко поднял голову. Его взгляд встретился с прежними карими глазами — в них, как и всегда, не было ни капли тепла.
— Ваше Величество — высшее лицо этой Империи.
Он спрашивал, жалок ли он?
«Разумеется».
Стигме было жаль императора, и одновременно он презирал его слабость.
И всё же в том, как Киан не сдавался и раз за разом пытался хоть что-то изменить, было нечто, что не давало пройти мимо.
— Положение в обществе не так-то просто отбросить. Тем более когда речь идёт о Вашем Величестве. Вы — император.
Стигма заговорил почти порывисто.
— Вы словно понимаете, какая сила заключена в вашем положении, но всякий раз медлите.
Иногда Киан всё же пускал в ход своё звание против него самого; значит, не всё было безнадёжно. Пару слов ради этого сказать стоило.
— Но я... нет, я...
— Если вас оскорбляют, значит, сочли достаточно лёгкой добычей, чтобы позволить себе оскорбление.
Полубогу безразлично, что творится между людьми, если его самого не беспокоят и не задевают его интерес. Иными словами, даже если император казнит нескольких зарвавшихся дворян, полубог не станет вмешиваться.
Да и этот надзор вовсе не был настоящей попыткой сдержать Киана. Его лишь заранее прижимали, чтобы он не отвлекался на мысли, способные доставить полубогу лишние хлопоты.
Конечно, тому могло стать любопытно. Может, он даже ради забавы попробовал бы наступить посильнее. Но по-настоящему он не разгневался бы.
— Поднимите голову. Расправьте плечи.
Стигма поставил указательный и средний пальцы под собственный подбородок, будто поддерживая его, и слегка вскинул голову.
Сутулая поза делает человека мелким.
Выпрями спину. Подбери подбородок.
— Тех, кто лезет на вас, надо втоптать так, чтобы им и в голову больше не пришло повторить.
Стигма, прославившийся среди пробуждённых своей военной силой, говорил мягкому императору: раздави наглецов.
Положение тоже может стать силой. Так пользуйтесь этой силой.
— Используйте свой титул.
— ...
Так мог сказать тот, кто прошёл через грязь, тому, кто дрожал посреди терновника.
Киан Ардал посмотрел на него новым взглядом. Лицо Стигмы оставалось всё таким же бесстрастным, но услышанное не было слуховой галлюцинацией.
— ...Спасибо.
Он произнёс это почти шёпотом и снова пошёл вперёд.
Хотя юный император вдруг заговорил с ним менее почтительно, Стигма ничего не сказал и последовал за ним.
Так они шли и шли, пока не остановились у дверей спальни. Киан не вошёл сразу, а обернулся к Стигме.
— Ступай.
Первый отданный им приказ.
Вообще-то Стигма должен был его проигнорировать и продолжить надзор... но на мгновение он опустил глаза, словно задумавшись.
«Если я сейчас растопчу его первый смелый приказ, он снова откатится к началу».
И тогда придётся опять смотреть на это жалкое зрелище.
От одной мысли становилось противно. После короткого колебания Стигма низко поклонился.
— Только на этот раз.
— ...Хорошо.
***
Когда Киан отослал всех и в комнате стало тихо, он открыл окно, а затем распаковал подарок, полученный от Республики.
Стоило поднять крышку, как ему в глаза бросился магический камень — странно огранённый, мерцающий. Киан приподнял подкладку. Под ней лежала записка.
Текст был совсем коротким.
«Вам наверняка понадобится собственная сила».
— ...Значит, правда, что Республика не считает людей людьми.
Пусть он и был юн, но всё-таки занимался управлением страной и кое-что слышал.
Обходной способ поднять обычного человека до уровня пробуждённого — и чудовищные кандалы. В человеческое тело вживляют магический камень и через него управляют человеком. Потому-то Небесная кровь, держащая в руках военную власть, и пользуется абсолютным влиянием.
Сразу видно Небесную кровь: даже бумага, использованная для короткой записки, была особой, не такой, как у всех. Киан недолго перебирал пальцами листок с необычной фактурой, а потом снова перевёл взгляд на огранённый магический камень.
«Если заставить кого-то это проглотить, он будет предан мне независимо от собственной воли».
Он полностью подчинится моему желанию.
«Но...»
Киан положил записку обратно и закрыл крышку.
«Как такое можно применить к человеку?»
Он не собирался этим пользоваться. И не имел права.
Это было бесчеловечно — хуже рабства, настоящая жестокость. Как император, отец подданных Империи, он не мог выбрать такой путь.
К тому же скоро можно будет получить карту и без этого.
— Долго ждал?
Другим способом.
Киан посмотрел туда, откуда раздался голос. Как и той ночью, на подоконнике сидел мужчина в золотых тонах.
— Нет. Вы пришли как раз вовремя.
Перед вооружённым гостем юный император спокойно повернулся спиной и подошёл к письменному столу.
Он достал из ящика несколько документов, просмотрел их, на одном запнулся и отложил на стол. В тот миг, когда взгляд Эдардо потянулся к нему, Киан протянул другой документ.
Золотистые глаза сразу опустились на поданные бумаги.
Без лишних разговоров Эдардо принялся читать: проверял, нет ли скрытых ловушек. Дойдя до двусмысленного пункта, он прочёл вслух:
— «Официальная передача владения состоится после совершения достойного подвига». А критерий этого «достойного подвига», как я понимаю, может меняться как угодно.
Грубо говоря, какие бы заслуги он ни получил, ему могли заявить: «Этого недостаточно, чтобы дать вам владение», — и ничего не передать.
— Но... мне тоже трудно просто так даровать владение человеку без всяких заслуг.
— Тогда стоит добавить срок — три года. Если за это время я совершу подвиг, владение передаётся немедленно. Если не совершу, трёх лет всё равно хватит, чтобы создать мне заслугу на бумаге; значит, к концу срока владение передаётся в любом случае.
— Понял.
Пункт исправили тут же.
Эдардо дочитал остальное, сразу прикусил большой палец и поставил отпечаток. Вернув документ, он сказал:
— У тебя изменилась атмосфера.
— Правда?
— Впрочем, не моё дело. Так что, с борцами за освобождение рабов уже связался?
— Нет, ещё нет.
— Ещё...
— Сейчас я счёл первоочередным заключить союз с вами. А вы их не советовали.
Ха.
Какой дерзкий. Эдардо тихо рассмеялся.
— Значит, раз уж ты получил меня, теперь попробуешь выйти на них?
— Чем больше карт на руках, тем лучше.
Воспользуешься ими или нет — неважно; лучше иметь, чем не иметь.
— Ну что ж. И на что Ваше Величество собирается потратить все эти карты?
— ...Не знаю. Я ведь изначально не тянулся к ним ради какой-то большой цели.
Киан Ардал молча посмотрел на свои руки.
— Мне нужен был лишь просвет, чтобы можно было вдохнуть. Я с самого начала не думал ни убивать полубога, ни изгонять его.
— ...Не думал?
— Да. Если попытаться, то независимо от успеха сама попытка принесёт огромный ущерб.
Разве полубог уйдёт послушно? Даже если всё сложится в их пользу, до самого конца он будет яриться, биться и пускать в ход все средства.
И погибнет не один Киан. Наверняка умрёт множество ни в чём не виноватых людей. А этого Киан не хотел.
— Мне достаточно хотя бы крошечной щели, чтобы я мог немного шевельнуть рукой. Тогда откроется хоть какой-то путь сделать что-нибудь для моего народа.
— ...
— Поэтому, если вы спросите, для чего мне прямо сейчас использовать Аурель, у меня будет только одна небольшая просьба.
Он взял другой лист, который заранее достал из ящика, и протянул его Эдардо.
Нет, это был не документ. На листе стояла запись, больше похожая на набросок.
— «Нужно расследовать Рэйвена».
— ...
— Я написал это не сегодня. Значит, ещё до приёма я либо встречался с ним, либо знал о его существовании.
И ещё вот это.
Киан показал черновик приглашения, который когда-то готовил, прежде чем разослать по домам окончательный текст.
— Более того, здесь ясно упоминался «почётный гость».
Почему-то и я, и все остальные начисто об этом забыли.
В памяти вдруг всплыли слова, которые «Рэйвен» шепнул ему на приёме.
— Хорошо, Ваше Величество. Могу попросить об одной услуге?
— Ничего трудного.
— Когда мы встретимся снова, первым покажите, что меня знаете.
Неужели он сказал это просто так?
— Думаю, это очень меня обрадует.
Начисто забытый «почётный гость». Приём, устроенный без всякого повода. Люди, у которых это не вызвало ни малейшего вопроса. И прежний он сам, знавший о существовании «Рэйвена».
К тому же Рэйвен не зря попросил именно «первым» показать, что Киан его знает, и сказал, что это «очень его обрадует».
Ответ сложился быстро.
— Похоже, он легко исчезает из человеческой памяти.
Вряд ли он сам этого хочет.
...Кстати, Киан помнил, что главы Ассоциаций и полубог когда-то кого-то искали.
«Так это был он».
Тогда и приём полубог приказал устроить ради него. Иначе он ни за что не стал бы добровольно ввязываться в такую мороку.
Стоило вспомнить одно, как остальное странно легко встало на места. Почему же Киан не подумал об этом сразу?
Если смотреть хотя бы на происхождение и связи Рэйвена, такого человека почти невозможно забыть, а он исчез из памяти жутко чисто. Более того, даже сам факт забывания не вызвал ни тени сомнения.
— Я пытался найти другое объяснение, но сейчас мой ум предлагает только два варианта: либо кто-то стёр мои воспоминания, либо он просто человек, которого окружающие легко забывают.
По крайней мере, Киан не знал способа стереть собственную память; у него не было ни времени, ни такой способности.
А ещё Рэйвен занимал положение, из-за которого обязан был стать знаменитым: наставник главы Ассоциации, отец полубога. Но о нём всё равно никто не знал. Это только усиливало вторую догадку.
Поэтому юный император сказал главе Аурели:
— Расследуйте Рэйвена. И ещё мне нужен способ не забывать его.
— Если расследовать, то что именно?
— На приёме показалось, что он ненавидит полубога Обманщика. Нужно понять, правда ли это. А если правда, то настолько ли, что он желает его смерти, или не...т...
...Разве я уже не думал об этом раньше?
Странное чувство дежавю вытащило за собой лишние мысли. Киан Ардал сбился, умолк на полуслове и совсем замолчал, пытаясь докопаться до старых воспоминаний. Эдардо тихо хмыкнул и потёр тыльную сторону левой ладони.
Его низкий голос сразу привлёк внимание:
— Удачно вышло. Сведения о нём я всегда ношу с собой. Я тоже из тех, кто забывает его, стоит выпустить из поля зрения.
Он опустил руку к груди и достал из-под одежды ожерелье.
Щёлк. Эдардо коснулся застёжки, ожерелье открылось, и внутри обнаружились два маленьких сложенных листка. Один — тот, где были записаны его личные дела с Рэйвеном, — он вынул. Затем на мгновение прижал большим пальцем внешнюю сторону оставшегося листка и передал всё Киану.
На бумаге, которую развернул юный император, было краткое описание «Рэйвена».
Отец и наставник всех ныне живущих глав Ассоциаций; он ненавидит полубога Обманщика и нежно любит своих учеников.
Человек, которого начинают забывать с той самой минуты, как он исчезает из поля зрения. Отношения с полубогом Обманщиком, судя по всему, строятся на односторонней ненависти со стороны Рэйвена. Однако их почти не видели вместе, поэтому уверенности нет.
— Судя по тому, что я видел сегодня на приёме, это, скорее всего, действительно ненависть. Но на всякий случай я проведу дополнительное расследование и, когда станет яснее, доложу отдельно.
Ведь идеальный для тебя вариант — чтобы Рэйвен ненавидел Обманщика настолько, что не моргнул бы и глазом, даже если тот умрёт.

Комментарии

Загрузка...