Глава 71

У бессмертного был дух-хранитель

— ...Пять утра.

— Обычно ты меня не будил, наоборот, давал спать сколько угодно. Почему сегодня?

— Сегодня день приёма.

— А...

Альтаир попытался распутать одеяло, в которое был закутан, но в итоге просто разорвал его и приподнялся. Рэйвен, всё ещё сонный и лежавший на нём, свалился рядом.

Альтаир спустился с кровати, поднял упавший меч и, вместо того чтобы снова попытаться убить учителя, аккуратно убрал его в ножны. Потом обернулся.

Рэйвен, похоже, наконец просыпался: лениво зевал, тёр глаза и, лишь сообразив, что произошло, неловко улыбнулся.

— Я так привык жить под взглядами и рядом с чьим-то присутствием, что даже тебя не почувствовал...

Скорее всего, потому что это было присутствие «ученика».

Впрочем, дело было ещё и в том, что он всё равно скоро уйдёт и до той поры хотел чувствовать себя спокойно. Но говорить об этом было незачем. Рэйвен только потянулся всем телом, будто разминался, и слез с кровати.

Взгляды и присутствие, значит... Альтаир покосился на вороний осколок души, который сверлил его взглядом, проворно поймал его и сунул Рэйвену в объятия. А вместо ответа заговорил о другом:

— Не могли бы вы выйти на минуту? Остальные ждут.

. . .

— Послушай, малыш.

Ему хотелось кое о чём спросить.

Держа ворона в объятиях, Рэйвен шёл за Альтаиром и не отрывал взгляда от тёмно-синих волос старшего сына, похожих на предрассветное небо. Наконец он нарушил тишину вопросом, который давно не решался задать:

— Что вы думаете о том, что значит «быть человеком»?

Какими вы выросли?

«Я спрашиваю не затем, чтобы определить собственную мерку „человека“. Я хочу понять вас».

С этой мыслью Рэйвен смотрел на своего первого ребёнка.

— ...Бессмысленная вещь, — ответил Альтаир, оглянувшись на него. — Мы уже люди. Уже человеческие существа.

Внезапный вопрос его, конечно, удивил, но спрашивать о причине и тем самым показывать интерес Альтаир не хотел. Поэтому он просто ответил. И не колебался: так сказал бы не только он, остальные думали бы точно так же.

— Что бы мы ни сделали, это всё равно будет тем, что совершает человек.

Быть человеком. Или быть человечным.

Изначально человек способен стать уродливее всех. С какой стати тогда самые лучшие смыслы привязывают именно к словам «человек» и «люди»? Уродливых людей — сколько угодно, а добрых и благородных почти не сыскать.

Противоречие, да и только. Так считал Альтаир.

— ...Вот как.

— Остальные ответят так же.

— Понятно...

Оставив позади задумчивый голос Рэйвена, Альтаир открыл одну из дверей.

— Сюда. Проходите.

Рэйвен послушно вошёл — и застыл перед пятью комплектами одежды.

Ого... Невольное восхищение сорвалось с губ.

«...Конечно. Дети не могли ничего не подготовить».

Когда они были маленькими — ещё куда ни шло. Но теперь они выросли, стали взрослыми людьми, да и собственное лицо им нужно было сохранить. Нельзя было вспоминать прежние приёмы, на которые он являлся без особых раздумий.

Вот почему его подняли так рано. Лив тем временем подошла и ловко забрала ворона из его объятий, но Рэйвен даже не шелохнулся. Он стоял, разглядывал одежду и растерянно пробормотал:

— Это, случайно... для меня?

— Да. Выберите любой.

— Какой вам больше всего по душе?

[Дух-хранитель ??? внимательно осматривает одежду.]

[Дух-хранитель ??? кивает.]

Если дух-хранитель из старых времён, да ещё, судя по всему, дворянского происхождения, одобрительно кивнул, значит, дешёвкой тут и не пахло.

В сущности, Рэйвен знал: стоит показать силу и лицо — и его примут радушно даже без парадного костюма. Но знал и другое: правильная одежда куда легче позволит закрепиться в зале для приёмов.

К тому же дети старались... Рэйвен взял себя в руки и внимательно присмотрелся к подготовленным нарядам.

«...Похоже, по одному комплекту от каждого».

Раз их пять, Обманщик тоже что-то приготовил. Заметив наряд, который больше всего подходил его вкусу, Рэйвен слегка нахмурился.

Сколько бы они за ним ни наблюдали, подобрать одежду точно по его вкусу мог только тот, кто помнил его с самого начала и ни разу не забывал. Значит, это наверняка выбор Обманщика.

«Этот — мимо».

Он без жалости отодвинул комплект, который явно приготовил Обманщик, и принялся рассматривать оставшиеся четыре.

Фасоны отличались, но ткани у всех были такие, что сразу становилось ясно: денег потратили немало. Надеть всё сразу он, разумеется, не мог. Что же делать?

«Кто что выбрал — видно с первого взгляда».

Мундир из глубокого синего полотна, с умеренными украшениями из драгоценных камней, холодный и изысканный, — Альтаир.

Тоже мундир, но проще, без чрезмерной строгости; светлая ткань делала его мягче и спокойнее, — Лив.

Одежда Хвана мундиром уже не была: минимум швов, ткань словно оставили говорить самой за себя, зато украшений хватало, чтобы наряд никак не выглядел скромным.

Ровина, конечно, выбрала то, что тоже отошло от мундира, но сохранило имперский дворянский стиль и было доведено до предела роскоши: дорогие камни — везде, где только можно.

«Мне-то всё равно, что надеть...»

Но партнёрша у него сегодня Ровина.

«Будет вежливо подстроиться под партнёршу».

Он взял самый пышный наряд. Как и следовало ожидать, Ровина, висевшая у него на спине, радостно заёрзала, а где-то рядом послышалось чьё-то бормотание:

— Всё-таки ворон... блестящее любит...

— Отец! Мы всё-таки созданы друг для друга! Женись на мне!

— ...Я взял его, потому что понял: это выбрала ты.

— А? Правда?

— Правда. Сегодня ты моя партнёрша.

— Тогда какой наряд тебе больше всего по вкусу, отец?

Рэйвен молча посмотрел на комплект, который убрал первым.

Белый наряд: как и у Хвана, минимум швов, но драгоценные камни — лишь редкими акцентами.

— Учителю больше всего нравятся удобные вещи.

— Именно.

— Я-то думала, почему вы всё время ходите с голой грудью...

...Вообще-то он просто не любил, когда что-то давило на шею или грудь. После чокера он и так терпеть не мог всё, что касалось шеи.

Вот почему раньше дети особенно часто прижимались к нему, стоило ему одеться посвободнее. Пытались прикрыть?

С лицом человека, которому есть что сказать, Рэйвен перекинул наряд через руку и уже собирался зайти за занавес переодеться, но вдруг замер и поспешно сунул одежду стоявшей рядом Ровине.

Ученики недоумённо посмотрели на него — и в тот же миг:

— У-уф...

Изо рта хлынула кровь.

— Учитель?!

— ...Кха-а...

На него тут же впились ошеломлённые взгляды, но Рэйвен первым делом проверил одежду в руках Ровины.

К счастью, кровь на неё не попала. Новая ведь — чуть не случилась беда. Он, словно скинув груз с души, опустил ладонь, закрывавшую рот, и выдохнул.

— У кого-нибудь есть платок?

— ...Вы двое.

Бросив Рэйвену платок, Альтаир тут же повернулся к остальным главам Ассоциаций.

— Что вы скормили учителю?

— Ничего...?

— Ничего не скорми... ничего не давали.

Недоверчиво нахмурившись, Альтаир осмотрел кровь на полу. Посторонних примесей, похоже, действительно не было.

Ровина проворчала, что он реагирует так, будто они накормили животное едой со стола. Альтаир безукоризненно проигнорировал её и наконец посмотрел на учителя.

Рэйвен вытирал губы и руку, неловко водил глазами, а когда встретился с небесно-голубыми глазами Альтаира, криво улыбнулся.

— У вас была какая-то хроническая болезнь?

— Хроническая...

— Что? Болезнь? Тогда немедленно лекаря...!

— ...не болезнь.

Поняв, что они и правда сейчас позовут лекаря, Рэйвен поспешно отказался от намерения отделаться расплывчатым ответом.

К нему прилипли настойчивые взгляды: говори прямо. Рэйвен глубоко вздохнул и сдался.

— Просто плата за то, что я заимствую зрение у духа-хранителя.

— ...Но обычно с вами всё было в порядке.

— Тут дело в том... За заёмное зрение карма обычно копится понемногу, и если всё в пределах нормы, расчёт происходит разом, когда я призываю духа-хранителя и потом отпускаю его. Поэтому обычно такого не бывает. Но в этот раз я пользовался зрением слишком долго, вот экстренный расчёт и начался раньше.

— Почему вы пользовались им так много?

— Это...

Зелёные глаза забегали. Тишина навалилась, требуя ответа, и после короткого колебания он заговорил.

Главное — потому что он скоро собирался уйти — Рэйвен проглотил, и наружу вышла лишь половина правды.

— Хотел ещё немного на вас посмотреть...

— ...

Все четверо детей разом застыли.

Ответ он дал. Теперь, чтобы выбраться из этой странной атмосферы, Рэйвен украдкой снял одежду с руки Ровины и бочком двинулся к занавесу.

— В общем, расчёт уже прошёл, так что какое-то время такого не повторится. Простите, что показал вам неприятное зрелище. А теперь я пойду переоденусь...

И его схватили.

Цап. Рэйвен перевёл взгляд с руки, сжавшей его запястье, выше — и увидел мягко улыбающегося Хвана.

— Лучше вам по возможности не заимствовать зрение.

— ...Мне тогда жить будет неудобно.

— Мы всё сделаем вместо вас.

— Так что для начала вернёте зрение хозяину?

Тук-тук. Хван легко постучал указательным пальцем у себя под глазом. Рэйвен посмотрел на него снизу вверх дрогнувшим взглядом; рядом тут же повисла Ровина и принялась ныть в поддержку. Не выдержав, он тяжело вздохнул и вернул зрение настоящему хозяину.

Из глаз ушли свет и цвет; проступила мутная серость.

— Довольны? Теперь я правда переоденусь и выйду.

— Я помогу... кхек!

— Приди уже в себя.

— Да сколько можно!

Ровина, уже потихоньку собиравшаяся прошмыгнуть следом «помочь», раздражённо отцепила Альтаира, схватившего её за шиворот.

Пока эти двое препирались, Хван не упустил момент: невозмутимо прошёл мимо них к Рэйвену. Перед тем как скрыться за занавесом, он придержал ткань, обернулся и улыбнулся.

— В этом деле я всё-таки лучше Ровины, разве нет?

— ...

— И-и-их!

Альтаир недовольно смотрел на него, Ровина сверкала глазами так, будто вот-вот вспыхнет, но Хван не обратил на них ни малейшего внимания и скользнул за занавес.

— Я помогу вам, учитель.

— Правда? Как раз такие наряды я давно не надевал и немного растерялся. Хорошо, что ты и это умеешь. Молодец.

За занавесом зазвучала негромкая беседа.

От просьбы поднять руку до шёпота о том, не больно ли ему было, раз у него столько шрамов, — они тихо переговаривались, будто весь мир сузился до них двоих.

Переодевание затянулось. Лив, будто ей было что сказать вороньему осколку души, что-то ему шептала; она успела закончить, сложить руки на груди и недовольно застучать носком. Ровина, всё ещё удерживаемая за шиворот, уже смотрела на занавес так, словно вот-вот бросится внутрь. И лишь спустя ещё некоторое время всё наконец закончилось.

Занавес с шорохом раздвинулся.

Рэйвен вышел и, почувствовав, как все взгляды мгновенно собрались на нём, вздрогнул и замер.

— Что? Странно смотрится...?

— ...Я думал, ещё немного — и одежда просто заслонит человека...

На этот раз Ровина оказалась права.

Кто бы мог подумать, что наряд, наоборот, лишь подчеркнёт его красоту.

— Совсем не странно. Можно я займусь вашими волосами?

Лив первой пришла в себя, светло улыбнулась и усадила его на стул.

От непривычных прикосновений Рэйвен невольно заимствовал зрение, чтобы увидеть, что происходит впереди; заметив себя в зеркале, он крепко зажмурился. Отчасти потому, что в зеркале встретился взглядом с Хваном.

— Учитель...

— ...Давно я не носил таких вещей. Немного тесно. И, кажется, жарковато.

Уход от темы был вопиющим, но Хван промолчал — на этот раз прощал. Когда учитель снова открыл глаза, они были серыми, и это послужило смягчающим обстоятельством.

Лив, не зная об этом, расчёсывала Рэйвену волосы и отвечала:

— В зале для приёмов будет прохладнее обычного. Обычно там топят так, что даже жарковато, но на приём почти все приходят в парадной одежде.

— ...«Почти»?

— Понимаете, почему Обманщик и Хван прислали такие наряды? Это значит, что даже если учитель наденет что-то не по этикету, мы сможем сделать так, что никто не посмеет вас осудить. Наши главы Ассоциаций уже доросли до такого положения.

Лив сказала это с гордостью, а потом, словно нехотя, добавила тише:

— Особенно Обманщик. Он наверняка подгонял температуру в зале под одежду учителя. Ему всё равно, остальные там сварятся или замёрзнут насмерть.

— ...

Комментарии