Глава 126

У бессмертного был дух-хранитель
Обманщик насмешливо улыбался. Хван посмотрел на него так, будто хотел проклясть, но затем перевёл взгляд на другую цель. Альтаир, пробуждённый, остро чувствующий чужое присутствие, никак не мог не заметить приближение Ровины, однако промолчал, притворившись, что ничего не происходит. Теперь он встретил взгляд Хвана с видом: «И что?»
— Почему вы её не остановили?..
— Я и на то, как ты лип к учителю, просто смотрел со стороны. Вот и решил, что будет справедливо так же посмотреть, что сделает Ровина.
— Как ловко вы несёте чушь.
Впрочем... ладно. До того как лишиться памяти, Ровина питала к учителю слепую привязанность, так что ей и правда стоило дать немного времени.
Кто из них не любил наставника? Именно поэтому и ей надо было дать шанс.
В любой другой раз они бы, может, повели себя иначе, но сейчас Ровина впервые встретила наставника после того, как к ней вернулись воспоминания. О справедливости они давно уже не вспоминали, однако на этот раз, как ни странно, решили закрыть глаза на её поведение.
Хван окинул комнату взглядом и горько усмехнулся.
«...Если бы здесь была Лив».
Наверное, стало бы хоть немного оживлённее.
Хотя она, конечно, тоже с головой ушла бы в чувство вины за то, что пыталась использовать учителя, вцепилась бы в него, извинялась и рыдала без остановки.
Но без этой дряни, которая до невозможности свежо улыбалась и пыталась вертеть людьми как ей вздумается, стало неожиданно пусто. Хван проглотил вздох и украдкой посмотрел в сторону. Альтаир, похоже, думал о том же: лицо у него было мрачнее обычного, а взгляд опущен.
Они понимали, что уже одно возвращение памяти — повод для благодарности, и всё же в голове вдруг поднялась мысль.
«Почему именно сейчас?»
Будь это чуть раньше. Совсем немного раньше... может, тогда всё было бы хоть немного лучше.
Чувство мелькнуло ненадолго и не успело стать глубоким, но Хвану было невыносимо от одной мысли, что он на миг упрекнул учителя. Поэтому он молчал, сжав губы, и тихо кусал нежную внутреннюю сторону щеки, пока вдруг не обратился к Альтаиру:
— Поблизости есть часовая башня?
— Я выяснил, где находится одна.
— Не подскажете?
— Пойдём вместе.
Альтаир оттолкнулся от стены, к которой прислонялся, и широким шагом направился к двери. Рэйвен, увидев, что за ним идёт четвёртый ученик, поспешно окликнул их дрожащим голосом:
— Дети?..
Только не то, о чём я подумал?..
Стоило им увидеть зелёные глаза, дрожавшие так хрупко, словно стеклянные бусины вот-вот треснут, оба немедленно остановились.
— Не будем.
— ...Вы правда собирались попробовать?
Вот чёрт.
Обычно они бы не повели себя так глупо, но вместе с прошлым вернулась и детская беспомощность перед учителем, и они ошиблись.
По правде говоря, это было выше их сил. Как сохранить спокойствие перед таким печальным лицом? Уже то, что они не устроили исповедь прямо на месте, заслуживало похвалы.
Альтаир, у которого за плечами уже имелся подобный грех, сделал вид, будто ни при чём, и отвёл взгляд. Хван тоже улыбнулся той улыбкой, которая появлялась у него в затруднительных случаях. Рэйвен всё ещё гладил по спине Ровину, сидевшую у него в объятиях, и покачал головой, глядя на них двоих.
— Не умирайте раньше меня.
— ...Насколько я знаю, учитель бессмертен.
— Не спорь со словами учителя.
— ...
Разумеется, Хван понимал, что Рэйвен имел в виду: проживите свой отмеренный век до конца. Но слова всё равно зацепили. Он улыбнулся и повернулся к Альтаиру. Не понимаешь — так молчи. Из-за стиснутых зубов вырвался тихий голос:
— Вы-то пробуждённый и проживёте долго, а я — нет.
Вы хоть понимаете, что сейчас произошло нечто из ряда вон? Память могла вернуться потому, что с «бессмертием» учителя возникла проблема. И вы собираетесь просто пропустить его слова мимо ушей?
Альтаир прочёл во взгляде Хвана совсем другой смысл, не тот, что прозвучал вслух, и чуть склонил голову набок.
— Поэтому я и признал ваше существование. В конце концов именно я останусь рядом с учителем до самого конца.
А ведь просил не цепляться к словам.
— Сейчас — нет. Есть же Обманщик.
Даже когда речь идёт о сроке жизни учителя?
— ...Верно.
— ...
Ха.
Когда-то хотели его убить, а теперь стали верным псом.
Впрочем, учитель готов обнять даже такого непочтительного ученика, так что неудивительно, что тот слепо к нему привязался.
Хван, продолжавший беззвучный разговор с Альтаиром одними взглядами, ясно передававшими нужные слова, тихо цокнул языком. Ровина, наблюдавшая за всем этим, прижав щёку к плечу наставника, вдруг что-то вспомнила, отстранилась и крепко схватила его за оба плеча.
— Кстати, отец! Как ты себя чувствуешь?
— Всё в поря...
Р-раз!
Платок, обмотанный вокруг его шеи, сорвали.
Будь он мой — ладно, но это же платок Альтаира... Рэйвен с растерянным лицом коснулся оголённой шеи. Рана так и не затянулась, и на кончиках пальцев осталась кровь, всё ещё сочившаяся наружу.
Ровина тут же схватила руку наставника и отвела её вниз.
— Вот и не в порядке!
Платок, потерявший всякую пользу, кое-как упал на пол. Поднимать его, разумеется, никто не стал.
От него всё время пахло Альтаиром и раздражало, так что и к лучшему. Ровина широко улыбнулась глазам, смотревшим на неё с явным желанием многое сказать, и слезла с коленей наставника.
— Вообще-то в первую очередь надо бы проверить не это...
— ?
— Но для начала займёмся лечением! Где мешочек с лекарственными травами?
— ...
Вообще Рэйвен собирался заодно проверить договор: умереть, воскреснуть и таким образом вылечиться...
«Значит, потом».
Зная характер третьей ученицы, которая не принимала возражений, Рэйвен послушно достал травы.
Все ожидали, что Ровина обрадуется и сама примется его лечить, но она неожиданно протянула травы Альтаиру. Объяснила это тем, что её собственные руки грубые — все в мозолях и шрамах.
Почему не Хвану, а мне?.. Альтаир промолчал и взял травы.
— Учитель, поднимите, пожалуйста, голову на миг.
— А... да, конечно...
Рэйвен поднял подбородок, открывая шею. Альтаир одной рукой размял травы и с осторожным видом нанёс их на рану. Убедившись, что лечение началось, Ровина потихоньку придвинулась к Хвану.
Хван с кислым лицом посмотрел на приближавшегося хищника, чьи намерения невозможно было прочитать.
— ...Что вам нужно?
В голосе звучала скрытая настороженность.
Но ответа, которого он ждал, конечно, не последовало.
— Так было? Или вот так?
Ровина соединила кончики пальцев обеих рук и начала складывать, переплетать и переставлять их, повторяя непонятные жесты. Хван смотрел на неё с выражением человека, который решил, что она наконец сошла с ума, но потом, кажется, догадался и заговорил с недоверием:
— ...Вы хотите сделать окно видения душ?
— Угу.
А.
Годы, прожитые в перебранках и отточенной слаженности, никуда не делись, и Хван сразу понял, что она имеет в виду.
Сейчас Ровина подавала ему знак: проверь через это окно состояние учителя.
— ...Я покажу. Повторяйте за мной.
— Медленно.
...Похоже, ей ещё и собственное любопытство хотелось удовлетворить.
Хван не стал тратить слова и медленно соединил кончики пальцев обеих рук. Затем то переплетал пальцы, то размыкал их, сгибал кольцом большие, указательные и средние, прошёл ещё несколько шагов и снова сцепил пальцы наискось. Три пальца от большого до среднего смотрели вверх, безымянные и мизинцы — вниз, а в середине, там, где направление менялось, оставалось пустое окошко.
— Теперь посмотрите через середину.
Всё равно обычный человек увидел бы через него не так уж много.
Обычным глазам в этом окне открывались разве что остаточная воля и души, чьё время остановилось. Иными словами, всё, чему больше не было места в мире живых. Наведи такое окно на человека — увидишь самого человека и только. Душу внутри тела живого оно показать не могло.
Но с чародеями всё было немного иначе.
Хван посмотрел на Ровину, которая приложила «окно» к глазу и стала водить взглядом по комнате, будто проверяя, нет ли тут каких-нибудь душ. Затем он опустил взгляд на собственные руки, ещё не разомкнутые, бросил быстрый взгляд на учителя, которого всё ещё держал Альтаир, и поднёс окно к глазам.
«Белые волосы, красные глаза».
Он увидел белоснежные волосы, льющиеся водопадом. Увидел ярко-красные глаза, сиявшие, как рубины чистой воды.
Мужчина, прежде черноволосый и зеленоглазый, через окно виделся в совсем иных цветах.
Хван не растерялся. Давным-давно он уже смотрел на учителя через такое окно. Тогда им двигало чистое детское любопытство.
И вопрос об этом он тоже уже задавал.
«Ему ответили, что это и был его изначальный облик».
Не серые — красные.
Хван на миг будто заворожённо задержался на глазах, ярко проступавших под белоснежными ресницами, а потом усилием воли перевёл взгляд.
И тогда увидел душу, от которой откололась часть, из-за чего она уже не была целой, и другую душу, идеально заполнившую пустоту.
«...Нет».
Душу ли?
Назвать это душой мешало странное ощущение.
Пусть с той давней поры прошло много времени, но увиденное отличалось от прежнего «духа-хранителя». Разум твердил: сколько ни смотри, это одно и то же существо. А чутьё почему-то отвечало: нет.
«Как бы то ни было... на вид других отклонений нет...»
Хван разомкнул руки.
Ровина подозрительно посмотрела на него, словно спрашивала, не слишком ли быстро он закончил, но этим способом больше ничего было не выяснить. Поэтому Хван ответил ей спокойной улыбкой.
«В любом случае, раз душа надёжно привязана к телу, значит, и договор, похоже, всё ещё действует».
Он подал знак: пока всё выглядит нормально.
Ровина заметно успокоилась. Альтаир, который нарочно затягивал лечение, отвлекая внимание учителя, только тогда отступил назад. Рэйвен провёл пальцами по чистой, уже зажившей шее, убедился, что ученики успокоились куда сильнее, чем вначале, мягко улыбнулся глазами и заговорил:
— Сегодня вам всем пришлось и испугаться, и устать. Может, ляжете пораньше?
— Я не против, но...
Хван понимал: учитель просит дать ему время побыть одному. И всё же с недовольным видом указал за окно.
— А что прикажете делать с теми псами снаружи?
— А.
Рэйвен вспомнил о тех, про кого уже успел забыть, и осторожно выглянул в окно. Крепкие мужчины, занявшие просторный двор, валялись на земле и перекатывались с боку на бок.
— Когда же это закончится?
— У них тоже, похоже, свои обстоятельства. Значит, быстро не кончат.
— И что нам всё это время делать?
— Спарринг?..
— Но это же чужой двор. Разве можно?
— А, верно. Нельзя портить двор дома, где находится командир.
— Точно. Говорили же: ребёнку надо по возможности показывать только хорошее.
Особняк принадлежал Ровине, но разговор шёл так, словно хозяйки здесь и в помине не было.
Рэйвен, прекрасно расслышав их голоса, смущённо посмотрел на третью ученицу. Ровина понимала, что они пренебрегают чужими не из презрения, а потому что всё их внимание приковано к дорогому человеку. Поэтому она не выказала никакой обиды, лишь спокойно пробормотала:
— Ребёнку?..
— Я впустила их, потому что они, похоже, довольно тесно связаны с тобой, отец... Но ты им что-нибудь обещал?
— Разрешил сегодня весь день быть рядом.
— А-а...
Значит, он устал и теперь хочет побыть один.
Оранжевые глаза, пристально смотревшие на его улыбающееся, но словно немного потускневшее лицо, быстро скользнули в сторону.
— Может, перенести это на потом? Сейчас уже скоро вечер, день всё равно почти кончился. Если скажешь, что в другой раз отдашь им целый день с самого утра, они ведь, наверное, обрадуются?
— Не знаю...
Они боятся, что снова забудут меня, так что вряд ли захотят легко отойти.
Рэйвен неловко улыбнулся.

Комментарии

Загрузка...