Глава 161

У бессмертного был дух-хранитель

...Он что, нарочно всё запутывает?

Даниэль нахмурился, пытаясь понять, чего добивается собеседник. Только тогда Рэйвен коротко усмехнулся и пожал плечами.

— Конечно, лазейки можно найти и использовать. Так ведь бывает с любым договором, разве нет?

— ...Понимаю. Спасибо за подробное разъяснение.

— Не за что благодарить. В любом случае это всё, чего ты требуешь?

— На данный момент — да.

— Хорошо.

Тогда теперь...

— Выслушай и мои условия.

Настал мой черёд. Рэйвен протянул заранее исписанный блокнот.

— Моё требование вот какое: местонахождение исследовательницы, о котором главы Ассоциаций спрашивали у тебя, сообщить только мне.

Ученикам — не сообщать.

Он не стал включать в договор просьбу спрятать его от учеников и тому подобное. У этих детей слишком хорошее чутьё. Революционная армия могла сделать всё возможное, а их всё равно раскрыли бы. Или, чего доброго, он сам где-нибудь ошибся бы.

Считать договор нарушенным только потому, что его нашли, было бы не вполне справедливо.

«И ещё... случись что, я ведь наверняка сам позволю себя поймать».

Главное — Рэйвен знал себя.

Он бежал, пытаясь исчезнуть из памяти, потому что боялся того, что будет дальше. Но он знал: если его и правда забудут, если он станет для другого пустым местом, ему будет больно.

Поэтому он не мог не быть благодарен тем, кто помнил его и гнался за ним, чтобы не забыть. Он не мог не дорожить теми, кто считал ценным его самого — всего лишь неупокоенного духа, привязанного к телу живого. А если этими людьми были его ученики, тем более не мог не чувствовать к ним нежности.

«Стоит потерять бдительность — раскисну и, сделав вид, что меня переубедили, сам дамся им в руки».

Даже на случай подобного лучше было не вписывать опасные условия.

Даниэль скользнул взглядом по странно потемневшему лицу Рэйвена, сделал вид, что ничего не заметил, и постучал пальцем по листку.

— Тогда заключаем договор в таком виде?

— Пока так. Остальное можно будет исправить или добавить по взаимному согласию?

— Можно, но лучше получить максимум сейчас, а не рассчитывать на будущие правки.

Он забрал протянутый договор, перенёс фразу из блокнота на свободное место внизу и продолжил:

— Я ведь здесь глава.

— ...

— Мне приходится выбирать то, что выгоднее. Так что в будущем может возникнуть ситуация, когда я откажу вам в просьбе о поправках.

— Ничего.

Рэйвен легко улыбнулся.

— Какая бы ситуация ни сложилась, в итоге тебе всё равно будет выгоднее согласиться на мою просьбу.

— Раз вы так уверены.

Даниэль снова надел маску и достал артефакт связи.

Похоже, всё было подготовлено заранее: стоило связи установиться, как он без всяких пояснений велел собеседнику сейчас же подняться. Рэйвен тоже снова завязал глаза тканью. Вскоре раздался стук, и в комнату вошёл чародей.

— Проведи договор как есть. Стороны — я и вот этот... мистер Рэй. Мистер Рэй будет стороной А, я — стороной Б.

Даниэль уже было собирался обозначить стороны как главную и вторую, но, заметив «Диди», смирно прилипшего к Рэйвену, словно кукла, передумал и заменил формулировку на А и Б. Этот щепетильный полубог придерётся даже к одному обращению.

Назови он себя главной стороной — полубог Обманщик не промолчал бы. Но и при чародее из Революционной армии Даниэль не мог показать, что ставит себя ниже. «Даниэль» обязан оставаться непоколебимым.

— Понял.

Чародей внимательно прочёл условия и достал талисман.

Пока шёл договор, Эдардо со стороны тихо наблюдал за «Диди». Полубог, разумеется, не мог не заметить этот взгляд; он повернул голову и уставился прямо на него. Увидев чёрные глаза, Эдардо беззвучно ахнул.

«Вот куда он исчез. Оказывается, был здесь».

Глава разведывательной сети не мог не узнать полубога Обманщика. И сразу понял, что рот лучше держать закрытым.

Лезть в бессмысленную игру нервов и терпеть лишний ущерб он не собирался. Да и причины мериться силами у него не было. Он сделал вид, будто ничего не понял, и снова перевёл взгляд на Рэйвена с Даниэлем. Обманщик тоже, похоже, потерял к нему интерес: он плотнее прижался к отцу и стал смотреть, как договор подходит к концу.

Короткий договор вскоре завершился. Чародей сжёг талисман и договорный лист и теперь стряхивал с пальцев пепел.

— Раз договор заключён...

Даниэль жестом отпустил чародея, давая понять, что с остальным разберётся сам, и повернулся к Рэйвену.

— Можно начать с просьбы, связанной с «поддержкой»?

— Говори.

— Прежде чем перейти к сути, мне, кажется, придётся кое-что объяснить...

Рэйвен пожал плечами, будто предлагая ему говорить как удобнее. Даниэль ненадолго замолчал, собираясь с мыслями, и медленно начал:

— Как вам известно, абсолютная власть небеснокровных держится на военной силе.

У кого в руках оружие, тот получает почти всё.

Даже богатство и власть можно просто отнять силой. Бесчинства небеснокровных оставались безнаказанными именно потому, что за их спинами стояла военная мощь.

До этого свою роль сыграло влияние Посланника бога, поддержавшего Небесную кровь; ещё раньше — эпоха войн, когда необдуманное восстание было невозможно. Но как бы там ни было.

— И эту военную силу обеспечивают искусственно пробуждённые.

— ...

— Искусственно пробуждённые не могут предать Небесную кровь. С самого создания на них накладывают чародейство, не позволяющее ей противиться.

Чародейство.

Одного этого слова хватило, чтобы в общих чертах понять, к чему он ведёт. Рэйвен едва заметно кивнул: похоже, он уже догадался, о какой просьбе пойдёт речь.

— Ради революции нам прежде всего нужно что-то сделать с искусственно пробуждёнными — самым прочным щитом и мечом небеснокровных. Убить их всех... не хочу. Прольётся слишком много невинной крови. Не то чтобы они от чистого сердца служили Небесной крови.

Раз революция затевалась ради людей, убийство следовало оставить последним средством.

Даниэль хотел найти способ сохранить как можно больше жизней. Тем более что уже были люди, от которых ему пришлось отвернуться во имя общего дела.

Люди из зала совещаний, которых уводили по приказу Вождя; жертвы, которых бросали на охоту небеснокровных ради пустой забавы... Стоило ему вмешаться — его признали бы заражённым, и он тоже погиб бы. Поэтому тех, кого он так и не смог спасти, было слишком много.

С таким грузом за плечами он не мог легко выбирать «смерть» — ни свою, ни чужую.

— Поэтому вы хотите вмешаться в чародейство?

— Да. Сейчас Революционная армия ищет способ расторгнуть односторонний договор между искусственно пробуждёнными и Небесной кровью. Но наши чародеи до сих пор не нашли ничего толкового и, похоже, сами в затруднении.

А о вас я слышал, что вы выдающийся чародей.

Даниэль тихо улыбнулся.

— Вы ведь наставник, обучивший самого главу Ассоциации чародеев. Я хотел попросить помощи: возможно, у вас найдётся способ.

Он не видел Рэйвена как чародея и потому не мог судить о его мастерстве. Но уже одного того, что Рэйвен был наставником главы Ассоциации, хватало, чтобы ему доверять.

Даже если мастерства окажется недостаточно, теорию он должен знать вдоль и поперёк. А если и нет, в крайнем случае можно будет позвать главу Ассоциации чародеев и попросить его. Правда, сейчас Рэйвен, похоже, как раз сбегал от учеников...

«...А может, полубог рядом с ним тоже поможет».

Значит, проблему можно будет решить прежде, чем придётся идти на риск вроде «случайно» оброненной подсказки главам Ассоциаций.

Рэйвен не подозревал, до какой опасной мысли дошёл Даниэль, и спокойно согласился:

— Верно... Искусственно пробуждённых создают, вживляя магический камень в человеческое тело. Значит, даже обычное чародейство могло там исказиться и начать действовать иначе. Возможно, расторжение стоит рассматривать уже как область магии. Лучше мне самому посмотреть.

— Магии?.. Разве это не что-то из сказок...

— Нет. Магический камень — наследие Владыки демонов и вещественное доказательство того, что он существовал.

В конце концов, сами слова «магическая энергия» и «магия» изначально обозначают силу и техники, которыми пользовались Владыка демонов и демоны.

А значит, магический камень — руда, возникшая из силы Владыки демонов.

Рэйвен невозмутимо пошевелил пальцем. Его указательный палец двигался в ровном ритме, и взгляды тех, кто обладал тонким чутьём, невольно сошлись на нём.

— И чародей, достигший предела мастерства, тоже может пользоваться магией. Правда, последствия бывают серьёзные, поэтому те, кто умеет, обычно предпочитают этого не делать.

— Тогда... если это действительно область магии...

— В округе, скорее всего, только я смогу с этим работать. Значит, мне и придётся попробовать.

— Несмотря на серьёзные последствия?

— Именно.

Рэйвен улыбнулся.

— Потому что выдержать их смогу только я.

Даже его наставница Ран избегала навлекать на себя ненависть Мира. И это было естественно. Любой чародей на свете предпочёл бы не вызывать ненависть Мира.

Чародеи, как и феи, слишком внимательно следили за настроением Мира. Исключением был только Рэйвен, которого и без того ненавидели с избытком.

— В таком случае...

Глаза Даниэля осторожно скользнули в сторону.

Раз сам Рэйвен сказал, что готов, главе Революционной армии оставалось произнести только одно.

— Прошу вас.

— Хорошо. Тогда сначала я хотел бы осмотреть искусственно пробуждённых...

— Нет.

Когда разговор, похоже, подошёл к промежуточному итогу, вмешался Эдардо.

Он остановил Рэйвена раньше, чем тот успел куда-то перейти, и быстрыми шагами направился к нему. Затем резко схватил его за запястье той руки, что была спрятана в кармане, и вытащил наружу.

Рука, вырванная силой пробуждённого без малейшего сопротивления, открыла окровавленные кончики пальцев.

— Прежде лучше заняться лечением.

— ...Вы до сих пор оставляли это как есть?

Просили вылечить руку — а вы, выходит, поняли это буквально: до кисти дело не дошло.

Выбитую руку, похоже, вправили, но кисть осталась прежней. Увидев раны, ничуть не изменившиеся с того раза, когда он заметил их мельком, Даниэль нахмурился.

— Нужно позвать лекаря, умеющего держать язык за зубами.

— ...Да я в порядке.

— Лекарь не нужен. У меня есть лекарственные травы, отец.

Мнение Рэйвена, разумеется, проигнорировали.

Обманщик, будто наконец-то происходящее пришлось ему по душе, вмешался с довольной улыбкой и вытащил мешочек с лекарственными травами. Он непринуждённо перехватил запястье Рэйвена у Эдардо, растёр травы и с глухими хлопками наложил кашицу на кончики пальцев.

Он с нажимом прижал её даже к обнажённому живому мясу там, где должны были защищать ногти. Боль Рэйвен, похоже, всё-таки чувствовал: его тело вздрогнуло.

Впрочем, ненадолго.

— ...Кстати.

Смирившись, он отдал руку Обманщику и посмотрел на Даниэля.

— Можно спросить, что ты собираешься делать после революции? Если рассуждать здраво, королём, похоже, станешь ты...

Да и на деле это, пожалуй, самый подходящий вариант.

Но чутьё говорило обратное. И чем дольше Рэйвен находился рядом с главой Революционной армии, тем сильнее становилось это ощущение.

Так и вышло.

— Что вы, нет.

Даниэль с тихой усмешкой покачал головой.

— Из меня короля не выйдет.

— ...Из тебя?

— Да. Кроме того, эта революция нужна, чтобы вырезать прогнившую Небесную кровь. Разве не абсурд, если после этого королём станет человек Небесной крови?

Это будет уже не революция, а переворот.

Даниэль не собирался превращать революцию в бессмыслицу.

— Небесная кровь Небесной крови рознь. Ты ведь не кто-нибудь, а глава Революционной армии.

— Глава Революционной армии — «Даниэль».

То есть не «Дигни Рот».

— И у Даниэля есть отличительная черта: он ходит в маске и капюшоне.

— ...

В этой комнате не было никого, кто не понял бы, что это значит.

Эдардо посмотрел на Даниэля так, словно увидел его заново. Рэйвена захлестнуло такое изумление, что он беззвучно открыл и закрыл рот, не находя ответа.

В тишине прозвучал голос главы Революционной армии.

— Лицо «Даниэля» знают немногие.

В последнее время ему часто приходилось снимать маску лишь потому, что он встречался с теми, кто уже видел его лицо или кому было важно доверие: с главой разведывательной сети, с Рэйвеном, с императором Империи. Даже внутри Революционной армии мало кто знал, что Даниэль и Дигни Рот — один человек.

Более того, многие знали о «добром Дигни Роте», но не знали, что он и есть «Даниэль». Для них он был лишь одним из небеснокровных, помогающих Революционной армии.

— Иными словами, «Даниэлем» может стать кто угодно.

«Даниэль» неторопливо развёл руки в стороны.

Хотя он шёл навстречу смерти, в его осанке отчётливо чувствовалось спокойствие победителя.

— Вот почему мне приходится снова и снова добиваться от вас подтверждения.

Договор договором, а тревога оставалась.

— Подтверждения, что после победы революции вы не станете вмешиваться во внутренние дела Республики.

Даниэль... нет, Дигни Рот был тем, кто после революции не сможет распоряжаться судьбой Республики.

Комментарии