Глава 162

У бессмертного был дух-хранитель

— ...Скажу как глава разведывательной сети.

Эдардо, до этого молча смотревший на него, наконец заговорил.

— Нынешний император Империи, похоже, не интересуется завоеваниями.

Тревога Даниэля не имела отношения к договору, а значит, и сделать с ней было нечего. К тому же сам Эдардо не был императором и не мог позволить себе лишнего. Но немного облегчить эту тревогу всё же мог.

Люди, готовые ради одного-единственного бросить на весы всё, поневоле притягивают взгляд. Эдардо как следует присмотрелся к Даниэлю и теперь, хотя из-за присутствия полубога Империи Обманщика приходилось тщательно подбирать слова, произнёс твёрдо, словно намеревался раз и навсегда погасить его страх:

— Он мягок. Крови, кажется, не любит.

Из-за Обманщика Эдардо многое оставил недосказанным, но взглядом дал понять главное: нынешний император не из тех подлецов, что полезут ставить своё знамя туда, где и без них всё едва держится.

Даниэль, кажется, уловил смысл и медленно кивнул. Затем посмотрел Эдардо прямо в глаза и спросил:

— А вы?

— Я и своё-то едва успеваю защищать.

Эдардо усмехнулся краем губ.

— Лишняя забота мне только помехой станет.

— Я, как известно, всего лишь частное лицо, — легко вклинился Рэйвен, вытирая платком лекарственную траву с кончиков пальцев. — И сил вмешиваться во внутренние дела у меня нет.

Он улыбнулся и тут же задал вопрос, явно собираясь сменить тему:

— Кстати, можно спросить, есть ли другие «Даниэли» или хотя бы кандидаты?

Рэйвен сделал это, чтобы не дать Обманщику времени на размышления.

Если разговор затянется и где-нибудь оступится, юный император Империи окажется в опасности.

Все, кроме самого императора, сходились в одном: нельзя позволить «Обманщику» протянуть к нему руку. Даниэль естественно подхватил вопрос.

— ...Кое-кого я уже присмотрел.

— Они сами знают?

— Пока нет.

Но...

Даниэль уверенно улыбнулся.

— Кто бы ни получил это имя, я уверен: он справится.

— Впечатляет, — тихо сказал Рэйвен.

Тем временем Эдардо, получив, видимо, какое-то сообщение, отошёл в угол и достал артефакт связи. Некоторое время он молчал, а потом окликнул Даниэля:

— Пришла новая весть.

Он обратился прежде всего к главе Революционной армии, но взгляд его оставался прикован к Рэйвену — похоже, Рэйвена это тоже касалось.

— На площади опять нашли труп небеснокровного.

— ...Опять?

И ведь он сказал: «новая весть». Значит, услышал это только что, через тот самый артефакт связи.

Разве что настоящий небеснокровный додумался бы сейчас спросить вслух: «Это ведь ваших рук дело?» Даниэль не был настолько глуп. Но если такие случаи начнут повторяться, Революционную армию в конце концов могут сделать крайней. Он помрачнел и спросил:

— Вы знаете, кто это сделал?

— Доказательств нет. Зато есть подозрение, почти равное уверенности.

Эдардо по-прежнему смотрел на Рэйвена.

— Главы Ассоциаций.

— ...

У Рэйвена, явно не ожидавшего услышать эти имена, окаменела улыбка.

— Нашёлся свидетель: ночью трое перетаскивали на площадь чей-то труп. Мне также сообщили, какие цвета мелькнули в лунном свете. Они совпадают с цветами глав Ассоциаций.

Убедившись, что Рэйвен растерянно сжал губы, Эдардо перевёл золотистый взгляд на Даниэля.

— Похоже, можно не беспокоиться, что это примут за дело рук Революционной армии.

— ...

— Они заявили, что не имеют к Революционной армии отношения.

— Неужели кто-то поверит им на слово...

— Они назвались рабами, которых сюда продали.

И, кажется, сказали, что мстили небеснокровному, который их мучил.

— «Небеснокровные ублюдки, думаете, таких мстителей, как мы, больше не найдётся? Не хотите сдохнуть за свои грехи — живите по-человечески».

— ...

— Примерно такое сообщение они и оставили.

— ...Ну, хорошо уже то, что мы не стали лишней мишенью... Но почему о таком крупном происшествии мне до сих пор не доложили...

Вж-ж-ж.

Артефакт связи зазвенел, словно отвечая на его бормотание.

Даниэль инстинктивно понял, что звонок касается только что услышанной новости, и принял связь.

— Господин Даниэль, на площади...

Как он и ожидал.

— Валяется труп небеснокровного?

— ...!

— В общих чертах я уже слышал. Подробности оформите документом и поднимите наверх.

— Слушаюсь.

Даниэль убрал погасший артефакт связи и с непонятным выражением посмотрел на Эдардо.

— Новости до вас... доходят поразительно быстро.

Он, конечно, глава разведывательной сети, но кто бы мог подумать, что даже здесь, в «Республике» без сколько-нибудь прочного основания, он узнает всё быстрее «Революционной армии».

Эдардо фыркнул, словно Даниэль сказал очевидную глупость.

— Разве я не говорил?

В Империи, перед Рэйвеном и Даниэлем, он уже произносил эти слова.

И состав присутствующих сейчас почти тот же. С этой пустяковой мыслью Эдардо повторил сказанное тогда:

— Я считаю своими подданными всех, у кого отняли возможность жить по-человечески.

— ...!

— Здесь тоже есть бедняки. Впрочем, если говорить честно, к названной мною категории относятся, похоже, все люди Республики, которые не принадлежат к Небесной крови...

— ...Не прибирайте к рукам людей Республики.

Он ещё и без тени смущения заявил, что успел создать собственную силу внутри Республики. Даниэль посмотрел на него с откровенным недоумением.

— Разве это тоже не вмешательство во внутренние дела?

— Сложный вопрос. Вмешиваться во внутренние дела я по-прежнему не собираюсь. Но если революция победит и бедняков не останется, моему влиянию попросту не за что будет зацепиться.

— ...

— Какой ты придирчивый. Если всё равно сомневаешься, посмотри на нынешнее положение дел. Где я вмешиваюсь во внутренние дела Империи?

— В этом вы правы.

Проблема была лишь в том, что все сведения Империи лежали у него на ладони, и он вертел ими как хотел.

Конечно, похоже, использовать это, чтобы шатать страну изнутри, он не собирался... Но Даниэль знал, чем опасно «множество».

Все люди Республики, которых притесняла Небесная кровь, безусловно подпадали под определение тех, у кого отняли возможность жить по-человечески. Если все жители Республики станут подданными Эдардо, чем это будет отличаться от того, что Эдардо станет королём Республики?

Короля делают подданные. И наоборот: если за одним человеком идёт столько людей, что их хватит на целую страну, он уже король — хочет он того или нет.

— Я не стану говорить, будто вы не делаете этого только потому, что рядом есть полубог. По крайней мере, я знаю: на Республику вы не заритесь.

— Должен ли я счесть честью то, что ты мне веришь?

— ...Я не хочу ссориться из-за пустых подозрений. Поэтому прошу по возможности уважать моё положение и быть осторожнее. Я, разумеется, поступлю так же.

— Учту.

Вот как тут не насторожиться?

Даже без вражды или желания убить причин держаться настороже было достаточно. Даниэль некоторое время молча смотрел на Эдардо непроницаемым лицом, а потом сменил тему:

— Кстати, разве нельзя сказать, что благодаря одному человеку, который устроил слишком эффектное представление, появились подражатели?

Да, всё это было нужно, чтобы оторваться от надзора Вождя, но даже с учётом этого устроенное им происшествие вышло чересчур громким и зрелищным.

— Раз он покровительствует людям искусства, я решил, что искусство ему по вкусу. При должной подаче даже выставка мусора может стать искусством.

— ...

— Но подделка, конечно, искусством не станет.

Эдардо безмятежно принял смену темы и медленно улыбнулся.

— Поэтому я бы хотел, чтобы ты поскорее ответил на их сообщение, пока подделок не стало больше.

— На сообщение...

— Да. На любовное письмо глав Ассоциаций к Революционной армии. Если в ближайшее время не ответить, боюсь, случится то же самое.

Проклятье.

С того момента, как Даниэль услышал, что это, похоже, сделали главы Ассоциаций, он уже догадывался. Но Эдардо ткнул ровно в то место, где хотелось надеяться на ошибку, и Даниэль нахмурился.

«Их и правда иначе как стихийным бедствием не назовёшь».

Стоило Рэйвену и главам Ассоциаций оказаться замешанными в одном деле, как всё сразу пошло трудно.

***

Глав Ассоциаций было не один и не двое, а целых трое.

Если эти трое действовали сообща, убить одного небеснокровного становилось делом не сложным, а всего лишь немного хлопотным.

Без особого труда расправившись с одним небеснокровным, главы Ассоциаций едва дождались ночи, перетащили труп и оставили сообщение для Революционной армии. А сразу после этого, в довесок, выпустили рабов, принадлежавших покойному, и подняли шум.

— Проблема в том, что после всего этого охрана стала слишком плотной...

— Да. Если мы не готовы убивать и прорываться внутрь с шумом, дальше пробраться тайно будет трудно.

Кто бы знал, что они сумеют расставить столько искусственно пробуждённых.

Искусственно пробуждённые обладали силой где-то между бойцом и пробуждённым. Если разместить столько таких людей, даже главам Ассоциаций будет трудно проникнуть незамеченными.

Поэтому все умолкли, перебирая другие варианты. В короткой тишине Альтаир, будто о чём-то размышляя, медленно заговорил:

— ...А нам обязательно выяснять местонахождение исследовательницы через документы?

— К чему ты клонишь?

— Искусственно пробуждённые рождаются в ходе искусственных экспериментов. Значит, они вышли из лаборатории и хотя бы её расположение должны знать.

— Действительно...

— И правда.

В этом был смысл.

Пока Хван, подперев подбородок, кивал, Ровина широко ухмыльнулась и хлопнула в ладони.

— Тогда похитим искусственно пробуждённого и вытрясем из него всё?

Делать — так сейчас.

Они перешли к делу немедленно. Из-за исчезновения искусственно пробуждённого охрана станет ещё строже, но эти люди уже убили одного небеснокровного, а в крайнем случае даже готовы были ворваться к Революционной армии. Из-за такой мелочи они колебаться не собирались.

Главы Ассоциаций, вот уже несколько дней не видевшие наставника, были совершенно не в себе.

Так они без лишних раздумий похитили одного искусственно пробуждённого — и вскоре столкнулись с новой преградой.

— Молчит.

— Преданности Небесной крови у него точно быть не должно... Нет, погодите, это вообще напрямую не связано с «преданностью Небесной крови»!

— На нём запрет.

Ошейник, надетый на искусственно пробуждённых, оказался крепче, чем они думали.

— Исследовательница, похоже, серьёзно позаботилась о защите. На всём, что с этим связано, стоит заклятие, не позволяющее ничего выдать.

Будь эта женщина чуть самоувереннее или веди себя беспечнее, полагаясь на охрану, было бы проще.

Но она заранее поняла, что из уст искусственно пробуждённых, покинувших лабораторию, может прозвучать информация, напрямую связанная с её жизнью, и приняла меры.

Дело упрямо не желало идти легко, и Ровина с Альтаиром нахмурились.

— Значит, всё не ограничивалось принуждением к верности Небесной крови?

— А твоим чародейством ничего нельзя сделать? Если сумеешь снять проклятие, это само по себе станет выгодным предметом сделки с Революционной армией.

— ...М-м...

Хван недолго щурился, изучая пленника.

Затем, будто наткнувшись на преграду, нахмурился, вытащил талисман, а заодно и Мурёна, и взялся проверять всерьёз. Вскоре он медленно покачал головой.

— Сейчас, боюсь, не получится.

— Бесполезный.

— ...Уже то, что я это выяснил, — немало. Заклятие наложили на человека, усиленного магическим камнем, и оно из-за этого сработало криво. Вы думаете, раскрутить такое обратно так легко—

— Бесполезный.

— Да вы... тупицы...

Проще говоря, магический камень был синей краской, а чародейство — красной.

Если красную краску капнуть в чашу обычного человека, её можно выскрести и собрать. Но если в чаше уже растворена синяя краска, а красная капля смешалась с ней, там больше нет ни синего, ни красного — остаётся только фиолетовый. И вернуть из него красную краску практически невозможно.

Искусственно пробуждённый скорее напоминал чашу, сделанную вперемешку с синей краской. Нальёшь воду — из стенок тут же выступит синева. Дешёвка, в которой позаботились только о внешнем виде.

— И это вообще точно область чародейства?..

— Мастерства не хватает — так теперь решил заявить, что это уже не чародейство?

— Пора, кажется, менять главу Ассоциации чародеев.

— Заткнитесь...

Ничего не понимают, зато языки подвешены.

Хван молча заскрежетал зубами.

Комментарии