Глава 163

У бессмертного был дух-хранитель

— В общем, тут, пожалуй, нужен кто-то уровня учителя, чтобы хотя бы понять, с какой стороны подступиться...

— Вот это да. Мы всем этим занимаемся, чтобы найти учителя, а для этого нужна помощь учителя!

— Значит, чтобы подняться в горы, нам требуется снаряжение, лежащее на вершине, а чтобы исследовать море — водолазный костюм, который покоится на самом дне.

— ...Я ведь, кажется, велел вам заткнуться.

Так или иначе, это означало одно: выяснить местонахождение исследовательницы через искусственно пробуждённых сейчас тоже невозможно.

Ещё один пригодный способ отпал, и главы Ассоциаций помрачнели.

— Всё-таки проще всего будет выйти через Революционную армию, разве нет?

— Похоже, пока придётся усердно слать любовные письма.

— ...Охрану усилили только у небеснокровных. Если нужно всего лишь передать сообщение, необязательно цепляться именно к Небесной крови. Внизу наверняка найдутся и те, кто живёт за их счёт припеваючи...

— Отлично, ничего сложного. Если ещё пару раз ткнуть Революционную армию в бок, они сами выйдут на связь, верно?

— Вероятно. Думаю, они уже сейчас всерьёз ломают голову.

Ответить или проигнорировать.

На губах Хвана появилась спокойная улыбка.

***

— Эту часть... я улажу сам.

Как и сказал Эдардо, если оставить без ответа эти головоломные сообщения от глав Ассоциаций, те, чего доброго, снова что-нибудь учудят. Значит, ответить всё же придётся.

Даниэль с силой надавил пальцами на переносицу. Эдардо, словно показывая, что давить не собирается, кивнул и заговорил о другом:

— И ещё. Просто из любопытства...

— ...?

— Ты особенно часто встречаешься с учёными.

— А.

И откуда он это выкопал?

Даниэль замер лишь на миг, а затем спокойно улыбнулся.

— На то есть причина. К революции это прямого отношения не имеет, так что вам незачем беспокоиться.

— Вот как.

Чётко проведённая черта снова оборвала разговор. В комнате уже начинала сгущаться неловкая тишина, когда Рэйвен, наконец оправившийся от потрясения, которое устроили ему ученики, медленно открыл рот:

— ...В любом случае... когда вы собираетесь выступать?

— Как только решится вопрос с заклятием, наложенным на искусственно пробуждённых, — в любой момент.

— Уверенно.

— Иначе нельзя.

Как уже было сказано, искусственно пробуждённые были для небеснокровных и щитом, и мечом.

Без них Небесная кровь становилась лёгкой добычей.

— А если проблему с заклятием решить не удастся?

— Тогда...

Лицо Даниэля потемнело.

Разум уже вывел ответ, но язык не решался его произнести. Выбор был слишком тяжёлым, чтобы принимать его легкомысленно, — и именно поэтому Даниэль лучше всех понимал, когда придётся выбрать и этот ненавистный путь.

Он силой разжал упрямо сомкнутые губы.

— ...Придётся убить.

Да. В конце концов, останется только убить.

И искусственно пробуждённых, и, если её так и не удастся убедить...

— Вероятно, Тьерри тоже.

— ...Тьерри?

Глаза Рэйвена округлились.

***

Сто лет назад.

Рэйвен однажды встал на сторону Небесной крови. Причина была той же, что и теперь.

Чтобы страна могла быстро справляться с проблемой Врат, ей нужна была устойчивая внутренняя обстановка. А чтобы добиться этой устойчивости, революцию следовало либо быстро довести до победы, либо быстро подавить.

Правда, насколько быстро новый режим после революции сумеет навести порядок, оставалось неизвестным. Поэтому бессмертный приготовил невидимые весы.

На них легли не что иное, как грехи небеснокровных.

Достаточно ли велики и тяжки их грехи, чтобы перед лицом проблемы Врат рискнуть революцией? Или всё же нет?

Если речь не о чудовищных преступлениях, сохранение прежнего строя куда вернее обеспечит спокойствие внутри страны. Поэтому тогда весы показали: революцию нужно подавить.

Рэйвен не жалел о своём выборе.

— Ты... ты навлечёшь на себя небесную кару!!

— ...

— Как... как вы могли с таким множеством людей...! С людьми, которые бились за лучшую жизнь...!!

В итоге внутренняя обстановка стабилизировалась, и реагирование на Врата стало быстрым и чётким. Этого было достаточно.

Только этого.

«Но...»

Последний боец разбитой Революционной армии взмахнул мечом, словно в последней агонии. Рэйвен остановил духа-хранителя, который уже хотел вмешаться, и без сопротивления подставил шею. Через мгновение он снова стоял целый и невредимый и с непонятным выражением смотрел на противника сверху вниз.

Голова, отделившаяся от тела, рассыпалась прахом, а затем вновь собралась на шее. В глазах бойца, увидевшего это, проступило отчаяние.

— Почему существо вроде вас встало на их сторону?..

— ...

— Разве желание выбраться из ада... желание жить лучше было такой непомерной жадностью? Таким страшным грехом?

— ...

— Разве взять оружие ради тех, кто придёт после нас... такой великий грех?..

Последняя вспышка отчаянного сопротивления провалилась и обратилась в пепел. Пепел осел на пол — горькой обидой и безнадёжным смирением.

От гнева к скорби, от скорби и обиды — к смирению. Рэйвен молча наблюдал весь этот путь, а потом медленно спросил:

— Имя?

— ...Тьерри.

— Хорошо, Тьерри. Что хочешь сказать напоследок?

Последняя оставшаяся в живых из верхушки Революционной армии подняла глаза и уставилась на непостижимое существо. Холодный взгляд встретился с зелёными глазами, в которых стояла смерть, и Тьерри выплюнула:

— Вы ублюдок.

— Да, я ублюдок.

— ...Мразь.

— И мразь.

— Проклятая тварь.

Рэйвен отвечал без малейшего сопротивления.

Он словно подхватывал её слова песней, и Тьерри, стиснув зубы, процедила:

— ...Вас проклянут.

— Да.

— Пусть вас не убить рукой жалкого человека, но и для вас должна существовать смерть.

— ...

— Даже если эту жизнь вы закончите спокойно, следующая покоя вам не даст.

Я об этом позабочусь.

— Я проклинаю вас.

— ...

Под потоком проклятий Рэйвен лениво прокручивал в пальцах кинжал. Потом вдруг замер, хихикнул и наклонился.

Расстояние между ними резко сократилось, почти до соприкосновения носами. Зелёные глаза, полные яркого блеска, пристально смотрели на Тьерри, а затем изогнулись в насмешке.

— Жаль тебя расстраивать, но следующей жизни мне не положено.

Эта душа принадлежит Смерти.

Смерть лишь забирает души из тел и отправляет их в мир мёртвых. На остальное ему нельзя посягать. Единственная душа, к которой он осмелился протянуть руку и которой может владеть, — моя.

Такой Смерть вряд ли просто отпустит меня в следующее воплощение.

Поэтому твоё проклятие до меня как следует не дотянется. Подавив жестокую ненависть к себе, Рэйвен с улыбкой довёл этот несмешной разговор до конца.

— Если мы встретимся снова, то снова здесь, на этой земле.

***

Её лица я больше не помню. Но имя помню до сих пор.

Та ли Тьерри, о которой говорил глава Революционной армии, была той самой Тьерри из моей памяти? Рэйвен задумчиво провёл пальцами по шее.

В отличие от той Тьерри, которая состояла в Революционной армии и активно вела дело, здешняя Тьерри, как говорили, отвечала молчанием на предложения Революционной армии и, оставаясь под началом Небесной крови, старалась повернуть происходящее хоть на крупицу в лучшую сторону.

Та же ситуация — и другая реакция.

Один и тот же человек? Если да, то не влияние ли прошлой жизни породило эту разницу? Мысли неслись без остановки, и в тот момент, когда Рэйвен дошёл до вопроса, не выйдет ли так, что, если теперь она погибнет из-за этого дела, он убьёт её уже дважды, он вдруг произнёс:

— Добиться симпатии человека не так уж сложно.

...Ненужные мысли — в сторону.

Он лежал на раскладной кровати, которую художник откуда-то притащил, дескать, для драгоценного гостя и учителя, и медленно перевёл взгляд. Глаза встретились с художником, который усердно водил кистью.

— Если соблюдать хотя бы самое простое, половина дела уже сделана.

Вспомнился Эдардо: он сразу заметил, что с того мига, как прозвучало имя Тьерри, Рэйвен мыслями ушёл куда-то в сторону. Кажется, Эдардо хотел сказать что-то ещё, но всё равно отпустил его.

После такой деликатности прийти сюда и читать подобную лекцию — что за нелепость. Рэйвен и сам не понял, почему усмехнулся.

А художник, лишённый всякого чутья к моменту, склонил голову набок и спросил:

— Самое простое — это что?

— Внимательность и уважение.

...Да. Для начала нужно сосредоточиться на том, кто перед глазами. Тем более если перед тобой тот, чью душу мне предстоит забрать.

Такова вежливость.

Щёлк.

Он щёлкнул пальцами.

Будто только и ждал этого, снаружи дверь открыл беловолосый мальчик. Художник испуганно дёрнулся и насторожился, но Рэйвен успокоил его, сказав, что это его спутник, и протянул к вошедшему руку. Обманщик, поняв, чего хочет отец, как нечто само собой разумеющееся подошёл и подхватил эту руку снизу.

— Если человек не совсем уж бесчувственный, он на уровне чутья понимает, уважают его или нет.

На самом деле это и «чутьём» назвать трудно.

Душевное состояние того, кто не уважает собеседника, невольно проступает в поведении. Разница лишь в том, сумеешь ли ты это уловить — или, надеясь, что ошибся, спишешь всё на собственную мнительность.

Рэйвен выдернул руку. И, не обращая внимания на то, что Обманщик обиженно опустил плечи, сжал кулак, опустил его вниз и продолжил:

— С человеком другого пола особенно лучше быть осторожнее. Мужчине и женщине достаточно просто оказаться вместе, чтобы дурные слухи разлетелись мгновенно. Если хочешь защитить и чужую репутацию, и свою, держись достойно.

Защита чужой репутации ничем не отличается от защиты собственной.

Если рядом с тобой начинают расползаться дурные слухи, кто захочет оставаться с тобой в одном месте? Чтобы люди легче подпускали тебя к себе, важно заботиться и о собственном облике в их глазах.

Рэйвен сел и медленно протянул руку к Обманщику.

— Поцелуй руки? Хорошо. Но когда тянешь руку, тяни медленно — так, чтобы от тебя могли спокойно отказаться.

На лице появилась мягкая улыбка, будто перед ним снова был маленький Обманщик, ещё ничего не знавший. Увидев её, Обманщик вздрогнул и спрятал руку за спину. Всё вышло ровно так, как Рэйвен и задумал; он демонстративно опустил руку и пожал плечами.

— Если человек убирает руку, извинись за бестактность и спокойно отступи.

— ...

— Даже если он будто бы разрешает и не двигается, не хватай его руку сразу. Подхвати её снизу, чтобы он мог убрать её в любую секунду, если передумает.

Не хватать, а поддерживать.

— Не нужно насильно выжимать улыбку. Даже с непроницаемым лицом, если ты ясно показываешь внимательность и уважение, человек почувствует к тебе хотя бы минимальную симпатию. Чем надевать маску, которая тебе не идёт, лучше следить за тем, что действительно важно.

Молчаливые люди и люди с каменными лицами тоже влюбляются, женятся и выходят замуж.

Видимо, потому что сумели доказать: внутри у них не ледяной камень. Первое впечатление сильно влияет на отношение, поэтому Рэйвен не стал бы утверждать, что внешность не важна. Но переломить первое впечатление можно только поведением.

— Проще говоря, считай, что каждый раз, когда собираешься коснуться другого человека, нужно либо попросить разрешения, либо двигаться так медленно, чтобы он успел отказаться и отступить.

Не хочешь лишний раз открывать рот и ломать настроение — поймай взгляд, словно спрашиваешь разрешения, медленно протяни руку и внимательно следи за реакцией.

— Увидишь хоть малейший дискомфорт — знаешь, что делать?

— Отступить.

— Верно. Не смущайся отказа. Спокойно отступить со словами «прошу прощения» — тоже плюс к симпатии.

Этого должно хватить.

Остальное зависит от него самого.

Рэйвен уже собирался снова лечь, но внезапная мысль заставила его резко приподняться.

— На всякий случай скажу... нельзя вдруг признаваться только потому, что тебе показалось, будто человек к тебе расположен. Понял?

— ...Почему? Разве лучше не делать всё как можно быстрее...

— Симпатия и любовь — разные вещи. Пока не почувствуешь уверенность, что человек именно любит тебя, считай это просто симпатией и добрым отношением человека к человеку.

То есть не надо в одиночку уже представлять свадьбу и детей.

Рэйвен однажды видел человека, который забежал вперёд, получил в ответ презрительный взгляд и рухнул, так что сейчас говорил довольно твёрдо:

— Запомни мои слова, если не хочешь похоронить даже ту симпатию, которая уже была.

— ...Тогда когда признаваться?

— Я ведь только что ясно сказал: когда почувствуешь уверенность, что человек тебя любит...

— Так как получить эту уверенность?

— ...Тебя уже ничто не спасёт.

И за какие такие блага я читаю этому типу бессмысленную лекцию?

Рэйвен со стуком приложил ладонь ко лбу.

Комментарии