Глава 304: Отдых и подготовка

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно регрессирующий рыцарь
Глава 304: Отдых и подготовка
Рагна стоял снаружи один и вспоминал своё прошлое.
— Тысячу раз. И даже не думай возвращаться в дом, пока не закончишь.
Тысяча рубящих взмахов сверху вниз. Ничего невозможного.
Но Рагна задавался вопросом:
Почему я вообще должен махать мечом?
Руки болели. Всё тело ныло. Ничего приятного в этом не было. А было ли хоть когда-то, с самого первого дня, когда он взял меч в руки?
Он не знал. Не мог вспомнить.
— Почему? Зачем ты вообще это спрашиваешь? Ты из семьи Йохан. Значит, так и должен.
Они называли это
естественным.
Но разве это вообще причина?
Одно и то же, снова и снова.
Зачем он должен это делать?
— Поддерживать честь семьи Йохан.
Зачем?
— Стать рыцарем.
Зачем становиться рыцарем?
— Убивать.
Зачем убивать?
С детства Рагна пытался найти свой путь.
Именно это давалось ему тяжелее всего.
И почему же это было так сложно?
Потому что он не знал, какой путь верен. Не знал вообще никакого пути. У Рагны попросту не было цели.
Поэтому он вечно спрашивал.
Как человек вроде Энкрида может быть настолько уверен?
Любой ведь хоть раз да сомневается.
Той ли дорогой он идёт? Достаточно ли у него причин? Есть ли во всём этом смысл, ради которого вообще стоит жить?
Но Рагна ни разу не видел в глазах Энкрида ни сомнения, ни колебания.
Люди время от времени колеблются. Но не Энкрид.
Он всегда был твёрд. Поэтому Рагна и спросил:
— Почему ты хочешь стать рыцарем?
Энкрид посмотрел на Рагну, по привычке почесывая подбородок.
Ответ был очевиден.
Но будет ли это тем ответом, который Рагна желал услышать — этого он не знал.
«Если честно, с Ремом иметь дело куда проще», — подумал Энкрид.
Рем мыслил гибко. Пусть его безумие всё и искажало, его разум умел гнуться под давлением, но не ломался.
Аудин был стоек. Его дух напоминал закалённую сталь.
«Поначалу он казался нестабильным», — подумал Энкрид.
Аудин всё ещё колебался порой, но это были лишь отголоски формирования стальной решимости — той самой силы, что гарантировала: он не сломается.
Джаксен был ровным. Отстранённым, даже холодным. Эмоции он показывал редко, но под этим спокойствием временами тлел огонь.
Так Энкрид видел своих подчиненных.
А Рагна?
«Клинок, что режет всё подряд, но может так же легко сломаться», — подумал он.
Рагна же был опасно неустойчив. Воплощённый талант, который сам не знал, как с этим талантом быть.
Энкрид не стал долго подбирать слова.
В этом просто не было нужды.
Он просто постучал себя в грудь и сказал: — Потому что оно мне так велит.
Рагна застыл. На миг показалось, будто он вообще забыл, как дышать.
Наконец он выдохнул и, взяв себя в руки, заговорил.
— И это всё? Поэтому ты хочешь стать рыцарем?
Когда-то это было мечтой. Потом стало жгучим стремлением. Потом почти одержимостью. А теперь превратилось просто в путь, по которому он уже идёт и будет идти дальше.
Рыцарь, который положит конец войне. Герой песен.
Если бы ему пришлось облечь это в слова, то такова была бы его причина.
Но в самой своей сути причина была куда проще.
Так ему велело сердце.
Спасение детей, защита слабых, верность данному слову — всё это было одним и тем же.
Нельзя хотеть стать рыцарем только по одной причине.
Поэтому его ответ звучал так:
— А разве моё «почему» вообще важно?
Он ответил вопросом на вопрос.
Рагна снова погрузился в раздумья.
Хотя он и смотрел на Энкрида, его мысли витали где-то далеко. Энкрид это прекрасно видел.
Рем, Аудин, Джаксен, Рагна. Все они в чём-то были одинаковы. Искали у него ответ, пытались ухватить что-то важное. Даже Эстер была такой.
Не будь у Энкрида этой интуиции, он бы не стал капитаном этого безумного отряда. Давно сгнил бы где-нибудь в канаве на поле боя, на корм воронью.
— Я возвращаюсь внутрь, — сказал он.
Вопрос был приятный. И ответ, как ему казалось, тоже.
И всё же его не отпускала дурацкая мысль: если оставить Крайса одного, они с Гарреттом ещё и вправду начнут обсуждать план бегства.
Когда он уже входил в шатер, голос Рагны остановил его.
— Когда битва закончится, давай сразимся на дуэли.
— Сколько захочешь.
— Я ставлю на это больше половины своей жизни.
Это был серьезный вызов.
— Сколько захочешь, — повторил Энкрид и вошёл в шатёр.
Оставшись один, Рагна молча чувствовал, как внутри у него что-то взрывается.
Это было похоже на вулкан, готовый вот-вот извергнуться.
Нечто, бурлившее внизу живота, рванулось вверх, гулко ударив в грудь.
Ради чего я живу?
Когда вопрос о том, почему он берется за меч, коснулся самого смысла его существования, Рагна потерял всякую волю.
Он стал вялым, потерянным, будто заблудшая овца.
Если бы он не встретил своего пастуха, так бы и остался таким навсегда.
Рагна бросил в пустоту: — Давай сразимся.
Ответа не последовало. Человек, способный ответить, уже скрылся в шатре.
Рагна вслушался в себя.
Это был голос сердца. Крик его внутреннего мира.
— Эй, теперь ты меня слышишь?
Слышал. Крик, который он так долго глушил, теперь звучал ясно и с упрёком.
В какой-то момент даже битвы с грозными противниками перестали приносить удовольствие.
— Это просто убийство.
Он давно уже не видел в этом схватки клинков. Только заученный путь к тому, чтобы лишать людей жизни. Это была не дуэль. Это была работа.
При этом Рагна не чувствовал никакой вины за свои убийства.
Тот, кто поднял оружие, должен принять и риск смерти.
Его враги тоже носили мечи; они несли то же бремя.
Рагна всегда думал, что умрёт безымянным где-нибудь в глухой яме. Но жизнь редко идёт по ожиданиям.
— Дурак, теперь-то ты понял?
Слушая собственные упрёки, Рагна улыбнулся.
На его лице расплылась ухмылка.
— Да... теперь я понял, — пробормотал он вслух.
Пройдя через внутреннюю бурю, Рагна наконец столкнулся со своим настоящим желанием. Он признал его. И нашёл свой путь.
Он хотел сразиться с тем, кто заставит его сердце биться чаще.
— Я хочу встретиться с кем-то, кто заставит меня выложиться на полную.
Сам того не ведая, Шинар уже некоторое время назад вышла из шатра и подслушала весь их разговор.
С фейским слухом даже далёкие разговоры не могли ускользнуть от неё.
Ей и вопрос Рагны показался странным, а уж ответ Энкрида — и того чуднее.
Да и теперешний монолог Рагны, пробормотанный им самим себе, лишь добавлял всему происходящему причудливости.
Всё это было так необычно.
И всё же, слушая их разговор, Шинар чувствовала необъяснимую радость.
Она не могла понять причины, но простое подслушивание этого диалога наполнило её ощущением тепла и легкости.
Она уже очень давно не испытывала подобных чувств, и, сама того не замечая, улыбнулась.
Улыбкой, которую она никогда и никому бы не показала.
Уставившись в карту, Крайс анализировал местность.
В уме он перебирал десятки возможных сценариев, отсекая лишнее и оставляя самые вероятные.
— Этого недостаточно.
Сил не хватало, а сведений о противнике по-прежнему было до смешного мало.
— Как нам победить? Да нет, в этом бою уже само выживание будет победой.
Пока частокол стоит, ещё есть шанс. Ответ напрашивался сам: оборона. Не наступление, а укрепление позиции.
— Нет, не то.
Но если упереться только в оборону, они проиграют. Аспен не состоял из дураков.
Будь их враги идиотами, они бы уже давно бросились в безрассудную атаку.
Мысли Крайса путались и цеплялись одна за другую. Он тяжело вздохнул.
— Вот поэтому ничего и не сходится. Но если уж выбирать, защита всё равно лучший вариант.
Гарретт, командир батальона, вставил свое слово. Где-то позади них помощник Нурат пробормотал что-то невнятное.
Крайс не обратил на это внимания.
За эту кампанию Крайс уже не впервые чувствовал, как его всё это давит. А ведь он мог просто сбежать и снять с себя это бремя.
— Почему мы должны защищать этот город?
Почему нельзя просто уйти?
Самое важное в этом мире — собственная жизнь.
На втором месте — Крона.
На третьем, пожалуй, Энкрид.
В итоге всё снова сводилось к их командиру.
— А, забудь.
Крайс наконец вскинул руки, сдаваясь. Внезапный военный совет растянулся на долгие часы, и он уже весь взмок.
Обернувшись, он увидел Энкрида, который незаметно вернулся и всё это время молча наблюдал.
— Лучший вариант — оборона. Продержаться до конца зимы. Но ты правда думаешь, что Аспен этого не понимает?
Спросил Гарретт, нарушив тишину.
— Именно поэтому меня и тревожит их медленное продвижение, — ответил Крайс. Иногда приходится снова и снова проговаривать очевидное, чтобы нащупать выход.
Когда Крайс и Гарретт впервые встретились, их диалог выглядел так:
— С какой скоростью они идут?
— Медленно.
— Это плохо.
— Да, не к добру.
Почему плохо?
Потому что медленно наступать, прекрасно зная о преимуществах обороняющейся стороны, означало лишь одно: у Аспена есть туз в рукаве.
Энкрид, который до этого лишь молча наблюдал, наконец заговорил:
— Каков худший сценарий?
— Дракон, внезапно спустившийся с небес и поливающий нас огнём, — не задумываясь, выпалил Крайс.
— Драконы — это уже нелепость. Такого не бывает, — вставила Нурат.
Гарретт не стал её перебивать. Крайс продолжил: — Или внезапное появление сил уровня рыцарей.
— Мы отследили перемещения всех угроз рыцарского ранга, — заверил его Гарретт.
— Судя по их скорости, армия подойдёт максимум через четыре-пять дней. До тех пор нам нужно наладить разведку и держать позицию.
Энкрид тоже смотрел на карту, вбивая местность в память. С детства он запоминал такое быстро, а опыт следопыта сделал это почти привычкой.
— Чего нам сейчас не хватает больше всего?
— В переменных, — немедленно ответил Крайс.
Если не знаешь, что в коробке, потряси её. Таков был принцип Крайса. Но какую переменную они могли создать сейчас?
Неужели придется жертвовать солдатами лишь для того, чтобы прощупать реакцию врага?
Это было бы верхом глупости.
Так что им оставалось? Бить по снабжению? Тоже нет. Враг двигался медленно не просто так. Каждый шаг у них был просчитан.
Войска Аспена действовали так дотошно, будто ощупывали каждый камешек под ногами.
Недаром говорили:
«Если даже каменный мост не внушает доверия, разворачивайся назад».
Если что-то кажется неправильным, не иди вперёд, сколько бы времени это ни отняло.
Их противник был живым воплощением этой философии.
Выходило, что лучшее, что у них есть, это выносливость и попытки сбить чужой расчёт.
— Иногда по реакции можно понять намерения, — заметил Крайс.
— Подход хороший, но не из лёгких, — ответил Гарретт, скрестив руки на груди.
Нурат добавила: — Они идут так медленно и чисто, что не оставляют ни одной щели. Мы даже отправили следопытов ударить по тылам, но никто не вернулся.
Энкрид кивнул. Что ещё тут скажешь?
— Отдыхайте и готовьтесь.
— Значит, на том и решили. — Гарретт кивнул, будто его это полностью устраивало.
— Когда эта битва закончится, не могли бы вы рассказать мне пару историй из прошлого?
Когда совет окончился, Гарретт подошел к Энкриду с этой просьбой.
Что он вообще за человек? Обычным его точно не назовёшь.
Именно он возвёл укрепления в Зелёной Жемчужине и собрал войско, как только показался Аспен. Подготовился он основательно.
— О каких историях ты говоришь?
— О битвах, о случаях с вашим проблемным отрядом, о том дне, когда вы стали командиром роты. О прошлых боях. Обо всём, что с вами было.
Глаза Гарретта горели азартом. Он ждал этих историй, как ждут праздника. Энкрид почесал подбородок.
После боя дел у них будет по горло.
Но сначала нужно выжить — сейчас это казалось самым главным.
Об этом Энкриду тоже следовало поразмыслить.
Если Аспен ведёт себя именно так, как бы им подпортить жизнь вражескому командиру?
— Конечно, как-нибудь потом.
Он ответил машинально, погруженный в свои думы. Гарретта, похоже, это вполне устроило, и он кивнул.
Хорошо всё-таки, что Гарретт не оказался предателем.
Энкриду казалось, что для Гарретта самым удобным было бы просто переметнуться к врагу. Встань он на сторону Аспена и направь меч против своих, разве не стало бы ему проще?
Энкрид не стал скрывать своих мыслей и спросил напрямую:
— Почему ты не переметнулся к ним? Раз уж бегство кажется выходом, а тебя всё равно могут объявить военным преступником... Уверен, Аспен предлагал тебе такую возможность.
Вопрос мог показаться щекотливым, но Гарретта он, похоже, ничуть не задел.
— Романтика.
— Прости, что?
— Потому что романтика здесь.
Что это за романтика такая?
Гарретт мечтал стать поэтом. С ритмом и слогом он и правда умел обращаться.
Для него всё, что происходило в Пограничной страже, было материалом. Историей. Романтикой. Мечтой.
А Энкрид и вовсе представлялся ему главным героем какой-то пьесы.
Гарретт обожал героев. Поэтому Энкрид ему нравился сам по себе, даже если бы ничего особенного не делал.
Чем больше он узнавал, тем яснее понимал: Энкрид совершает один невообразимый подвиг за другим.
— Жить и умереть вот так — в сто раз веселее.
Гарретт рассмеялся. В каком-то смысле он был таким же безумцем, как и сам Энкрид.
Так что если сегодня ему придёт в голову хорошая романтическая поэма, завтра он и умереть не побоится.
Энкрид не знал обо всех деталях, но инстинктивно понимал: этот человек их не предаст.
Будь меч предательства уже обнажен, такой встречи бы просто не состоялось.
— Ты похож на босса.
— На кого?
— На босса.
Крайс, стоявший сбоку, ткнул Энкрида пальцем в голову. Энкриду это не понравилось, и он двинул Крайса локтем.
— Ой!
Крайс схватился за голову и рухнул на землю. Нурат, увидев это, тут же подскочила к нему.
— Ты в порядке?
— О, Нурат, верно? Как насчет того, чтобы поболтать за чашечкой чая?
Даже сейчас он умудрялся флиртовать. В этом весь Крайс. Он не паниковал и не терял голову, а это уже было неплохо.
Сдался он или всерьёз рассчитывал на успех, Энкрид понять не мог.
Энкрид вышел из шатра осмотреть укрепления, которые успел возвести Гарретт.
Осматривая укрепления, он заметил группу солдат, собравшихся вместе.
Они что-то жарили на огне, и запах стоял невероятный.
Подойдя ближе, он увидел длинные куски мяса, нанизанные на палки.
С одной стороны мясо мазали приправой, с другой поджаривали над углями.
Разделение труда впечатляло.
— Подвиньтесь, посижу с вами.
Энкрид втиснулся в их компанию.
— А ты кто? Раньше тебя здесь не видел.
— Только сегодня прибыл.
Большинство солдат не знали Энкрида в лицо.
Это были снабженцы. Работали они уверенно, явно с опытом.
Отряд Гарретта был именно таким. Его специализацией была поддержка, а не бой.
— Дай-ка мне один.
Среди них была женщина-солдат, и она в открытую разглядывала лицо Энкрида. Такое дружелюбие было понятно: лицо Энкрида порой и правда могло сойти за оружие.
— Перестань пялиться. Глаза проглядишь.
прикрикнул на неё солдат, натиравший мясо специями.
— Эй, мои глаза — что хочу, то и делаю. Дай хоть немного полюбоваться, а то я тут совсем зачахла, каждый день глядя на ваши рожи.
— Заткнись.
Они подшучивали друг над другом, но было видно, что между ними всё в порядке. Несмотря на подколы, работали они слаженно.
Энкрид втиснулся между ними и сел.
Несмотря на расстеленные по земле плотные одеяла, в воздухе всё равно чувствовался холод.
Вскоре мясо дошло. Энкрид откусил кусок.
Он думал, что это что-то вроде змеи, но мясо буквально растаяло во рту.
— Что это?
Когда он спросил, жаривший мясо солдат только улыбнулся.
— Для мужчин самое то.
Энкрид решил, что эти ребята готовят получше, чем пекарский отряд Мартая.
Было очень вкусно.
И ещё раз убедился, что Гарретт умеет держать своё подразделение в руках.
«Может, вояки из них и не ахти, но...»
Среди солдат чувствовалась лёгкость. Отряд явно был хорошо поставлен.
Энкрид взял еще несколько кусков мяса и съел их.
— Хороший аппетит.
заметила женщина-солдат. Энкрид только кивнул и продолжил жевать.

Комментарии

Загрузка...