Глава 537: Порча

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Шинар взглянула на Рагну.
Чтобы оценить его состояние, не требовалось острое чутье феи.
— Он не мертв.
Рагна опирался на свой сломанный меч, как на трость, стоя на одной ноге, чтобы удержать равновесие.
Глаза открыты, но взгляд по-прежнему казался расфокусированным.
«Если я попытаюсь его добить, он, пожалуй, еще сумеет отбить пару взмахов моего меча.»
Даже если в него полетят снаряды, Рагна, скорее всего, отобьет один или два.
Конечно, если на него бросится враг, которому нечего терять, исход может быть иным.
Но об этом стоило задумываться лишь в крайнем случае.
Без лишних слов они решили, кто займется вражеским командиром.
Командир решил сначала атаковать Рагну, по сути распределив их роли.
— Раз он жив, пусть просто отдыхает.
Если бы Рагна погиб, Шинар вступила бы в бой следующей.
Сила рыцарей не удваивалась от того, что они сражались плечом к плечу.
Правильный способ ведения боя заключался в адаптации к обстоятельствам.
Хотя Рагна казался полумертвым, он все еще был полон решимости выжить.
Что же касается врагов перед ней, они не представляли серьезной угрозы.
Однако вражеский командир закатил глаза и сделал свой ход.
— Не сдаваться! Убить их всех! Мы впишем свои имена в Зал Чести!
В Аспене Зал Чести представлял собой монументальное сооружение в самом сердце столицы.
Увековечивание имени там было престижным достижением, зарезервированным для павших, пожертвовавших собой ради нации.
Семьи удостоенных чести получали ежегодную компенсацию, что делало это и вопросом славы, и способом обеспечить благополучие потомков.
Движимые этими мотивами, вражеские солдаты достали спрятанные в доспехах мешочки и высыпали их содержимое себе в рот.
Часть порошка просыпалась на землю, но большая часть смешалась со слюной и попала в желудки.
Под шлемами на висках и лбах вздулись вены.
Хотя это вещество не могло даровать им способность использовать
Волю,
оно притупляло боль, подавляло страх и временно удваивало их силу.
Это была «Ярость» — препарат с черного рынка, предназначенный для вызова чистого гнева и высвобождения скрытого потенциала.
— За родину!
Закричал один из солдат, охваченный патриотическим пылом.
В его глазах лопнули сосуды, и по щекам потекли алые слезы.
У других пошла носом кровь.
Пятеро из них рухнули, содрогаясь в конвульсиях, не в силах выдержать действие препарата.
Остальные же бросились вперед, отплевываясь кровью и слюной, с глазами, налитыми безумием.
Обычные люди содрогнулись бы при виде таких неистовых нападающих. Даже самые храбрые могли почувствовать холодок.
Рыцари не были лишены эмоций, так что почувствовать хотя бы легкое отвращение или тревогу было вполне само собой.
Но Шинар это не смутило.
Она оставалась спокойной и сосредоточенной.
«Я не могу его поймать».
Ее взгляд переместился на отступающего командира за спинами атакующих солдат.
— Хья-а-а-а!
Когда один из одурманенных кровью солдат бросился на нее, Шинар взмахнула своим листовидным клинком.
Аура, исходящая от ее оружия, обезглавила солдата еще до того, как клинок коснулся его.
Хотя Шинар обладала мастерством рыцаря, она знала, что это не делает ее неуязвимой для физической силы.
Если бы она позволила этим грубым атакам сократить дистанцию, даже она могла бы упасть и получить ранения.
Но такой исход был невозможен.
Даже если бы она сражалась с закрытыми глазами, она бы не совершила такую ошибку.
Прыжком Шинар взмыла вверх, словно бабочка.
Ее клинок, похожий на летящий лист, бил точно в цель, перерезая шеи и раскалывая черепа.
Она двигалась с предельной точностью, затрачивая ровно столько усилий, сколько требовалось для уничтожения целей.
Тем временем одурманенные солдаты бросились на Рагну, но пали, не успев до него добраться.
Бросить Рагну, чтобы преследовать убегающего командира, было одним из вариантов.
«Стоит ли?»
Шинар отогнала эту мысль.
Она не могла позволить себе оставить Рагну одного, даже если он был не из тех, кто легко сдается.
Его состояние было критическим.
Если рану над глазом быстро не обработать, он мог полностью лишиться глаза.
Прагматизм и эффективность диктовали ее действия.
Одна за другой Шинар вырезала обезумевших солдат, пока командир спасался бегством.
— Я сейчас умру.
Корвин с детства был наделен необычайной способностью к проницательности.
Это был почти сверхъестественный талант.
После нескольких столкновений его интуиция кристаллизовалась в один вывод:
Он умрет.
Что бы он ни делал, смерть была неизбежна.
Дальнейшее сопротивление лишь отсрочило бы предрешенный финал.
Корвин видел свою судьбу, неизменную и зафиксированную.
Его ответом, продиктованным ужасом, стало бегство.
Это не было расчетливым решением.
Против Рема стратегии, основанные на предвидении, полностью провалились.
Эта неудача наполнила Корвина страхом.
Его тактика работала против Барнаса — почему же она не сработала против Рема?
Причина была проста: Рем не думал перед атакой. Он сражался на инстинктах, принимая решения за доли секунды, чтобы всегда находить лучший путь. Таков был его стиль боя.
Когда праща в руке Рема закружилась и свист рассекаемого воздуха усилился, она размозжила голову ассасину, который по глупости выдал себя.
Даже это движение ускользнуло от восприятия Корвина.
«Как это возможно?»
Так и было.
Рем не просчитывал траектории или стратегии.
Он просто метал пращу, целясь так, как того требовала ситуация.
Не было никаких сложных планов — только мгновенное инстинктивное решение.
Такой подход должен был кишмя кишеть ошибками.
Люди не всегда могут делать правильный выбор под давлением.
Рем не был исключением.
Но когда красный туман проклятого кинжала сомкнулся у него за спиной,
Рем, не раздумывая, поднял оружие, чтобы расколоть череп Корвина.
Корвин едва успел отразить удар, прочитав намерение Рема в мимолетное мгновение перед столкновением.
В то же время фигура с красными глазами бросилась на Рема, вонзая проклятый изогнутый кинжал ему в спину.
Клинок, пропитанный смертельным ядом, так и не достиг Рема.
Призрачный волк, белый и безногий, перехватил кинжал, вцепившись зубами в его лезвие.
— Я никогда не говорил, что сражаюсь в одиночку.
Пробормотал Рем.
Не имело значения, если его выбор не был идеальным.
У него было нечто, что восполняло пробелы.
Красноглазая фигура тут же отпустила кинжал, крутанув рукоять.
Лезвие вспыхнуло малиновым светом, зарядилось энергией и вот-вот должно было взорваться.
— Съешь его, Облако.
По команде Рема волк проглотил проклятый кинжал и бросился прочь.
Последовал далекий взрыв.
Волк на мгновение рассеялся, но восстановился, став чуть меньше, чем прежде.
Он двигался как облако, скорее паря, чем шагая, и его эфирное присутствие привлекло внимание и Корвина, и красноглазой фигуры.
Воспользовавшись их замешательством, Рем метнул пращу, с силой топнул по земле и обрушил топор вниз.
Праща размозжила череп еще одному ассасину, топот сломал ключицу затаившемуся под землей врагу, а топор рассек воздух в сторону красноглазого.
Каждое движение плавно перетекало в следующее.
Хотя топор был занесен последним, он достиг цели первым, рассекая голову красноглазой фигуры.
Корвин, наблюдавший сзади, имел идеальную возможность ударить Рема в открытую спину.
Однако вместо атаки Корвин сбежал.
— Я разберусь с авангардом!
Даже его отступление сопровождалось жалкой ложью — финтом, призванным скрыть трусость.
Это было существо, целиком состоящее из колдовства, его чистое проявление.
Противостоять ему с помощью еще большего колдовства было бы ошибкой.
— Ну и тип, слов нет.
Даже когда Рем пытался не упустить из виду убегающую фигуру, это было бессмысленно.
Он не ожидал такого внезапного отступления.
Вся бдительность и подготовка казались пустой тратой времени.
Но тут уж ничего не поделаешь.
«Что сделано, то сделано», — подумал он, поворачиваясь обратно к багровым глазам.
— Даже при удачном раскладе результат был бы таким же.
Рем проанализировал источник силы противника и учел магическую динамику боя, прежде чем заговорить.
Однако красноглазый рыцарь, едва достигший этого звания путем пробуждения и усмирения запечатанного древнего духа, не мог понять принципов, о которых говорил Рем.
«Будь проклят этот ублюдок Корвин».
Вместо этого, наблюдая за бегством Корвина, рыцарь пришел к неутешительному выводу: ситуация была столь же безнадежна, как репродуктивные органы гуля.
В такие моменты жизнь или смерть зависят от одного-единственного решения.
«Предоставь это мне».
Голос, искушавший его все это время, прозвучал снова — шепот древнего духа внутри.
В обычных обстоятельствах он бы никогда не прислушался к этим словам.
Древний дух был разновидностью вампира, движимого лишь одним желанием — кровью.
Это было существо, пожираемое ненасытным голодом.
Но когда бездействие ведет лишь к смерти?
— Мне говорили никогда этого не делать...
Несмотря на предостережение Барнаса, красноглазый рыцарь верил, что другого выбора нет.
Он заложил фрагмент своей души древнему вампиру.
И все же он не собирался сдаваться без боя.
Он стремился к частичному контракту, жертвуя ровно столько, чтобы выжить, сохранив остальное.
Это была самонадеянная авантюра.
Когда-то он мечтал подчинить душу вампира, став со временем беспрецедентным рыцарем, владеющим силой множества древних духов.
— Теперь это тело мое.
Но воля вампира захватила его тело мгновенно, стоило лишь появиться малейшей лазейке.
— Значит, таков нынешний мир.
Голос вампира прозвучал на языке, который Рем никогда раньше не слышал.
Само собой, в этом был смысл — язык эпохи вампира давно канул в Лету.
Впрочем, это не имело значения.
Малиновые глаза вампира ярко сияли, излучая жуткое очарование.
Он повернулся к Рему, повелевая властным тоном:
— Пади ниц передо мной, чтобы мы могли встретиться взглядом...
Хрясь! Хруст!
— Что за чушь ты несешь?
Вампир слишком поздно понял, что заклинание очарования не сработало.
И как только он осознал этот факт, массивный топор разрубил его голову надвое.
Разрубленная голова начала срастаться гротескным образом: сухожилия и сосуды извивались, восстанавливая утраченное.
Зрелище было тошнотворным.
— Ах ты, наглый червь!
Вампир неистовствовал, даже пока его голова еще собиралась по частям.
— На сколько кусков мне тебя порезать?
Холодно сказал Рем, снова замахиваясь топором.
Хрясь!
Топор ударил раньше, чем вампир успел хотя бы поднять руку — реакция была слишком медленной.
Древний вампир даже на пике сил был лишь на уровне рыцаря.
Только что захватив новое тело, он еще не владел движениями в совершенстве.
Ему требовалось время, чтобы адаптироваться.
Но даже если бы он адаптировался полностью, результат бы не изменился.
Разрыв между ними был попросту слишком велик.
Пока топор Рема плясал в воздухе, вампир не смог вымолвить больше ни слова.
Его острый язык и клыки были раздроблены в щепки.
Раскрошенные на десятки частей останки вампира недолго извивались, прежде чем выпустить облачко серого дыма и рассеяться.
Рем вытер топор в воздухе и пробормотал:
— Мерзость.
К счастью, топор, казалось, нисколько не пострадал от этого испытания.
Переведя взгляд в ту сторону, куда бежала фигура, Рем обдумал свой следующий ход.
Один ускользнул, но работа по большей части была выполнена.
Пора было решать: преследовать беглеца или воссоединиться с командиром.

Комментарии

Загрузка...