Глава 338: Четвёртый клинок - Захватывающий клинок

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно регрессирующий рыцарь
Глава 338: Четвёртый клинок — Ловчий клинок
В чём заключалась спонтанность мысли, породившей четвёртый клинок?
Она напоминала ускорение самого мышления.
Разум впитывал рассеянные вокруг сведения, отбрасывал лишнее, выхватывал главное и выбирал самый рациональный и эффективный ход. Для этого требовалась по-настоящему острая мысль.
Чем быстрее шёл этот процесс, тем яснее Энкрид видел течение боя.
Именно поэтому освоение таких навыков радовало его куда сильнее, чем любое другое фехтование.
Змеиный клинок, мягко изгибающийся и уводящий удары в сторону, нёс в себе простую истину: каким бы текучим ни было лезвие, оно всё равно остаётся клинком.
Затем пришёл Текучий меч. Его суть заключалась в искусстве встречного ответа, которое имело смысл лишь тогда, когда отводящее движение было доведено до совершенства.
Овладение этим приносило огромное удовольствие.
Затем был Громовой Клык.
Как могло не будоражить
«воли»
обуздание силы ради кратчайшего всплеска скорости?
Сам путь постижения всегда приносил ему радость.
А сокрушительный клинок?
Его истоки родились из попытки выдержать удар рыцарского меча после вопроса Рагны:
— Как разрубить молнию?
Ответ пришёл во время поисков решения: нужно было встретить молнию лицом к лицу и уйти ещё до того, как она ударит.
Другими словами, действовать прежде, чем противник взмахнет мечом.
Выставленный вперёд клинок становился громоотводом.
Пусть он и не мог разрубить саму молнию, но мог перенаправить ее.
Энкрид доказал эту истину.
рыцарский меч был не менее грозен, чем сама стихия.
Змея, молния, сокрушение. Пути к этим техникам были разными, но восторг от них оставался одним и тем же.
Все они были отточены ради одной цели.
На этом фоне точный и дисциплинированный стиль
Ловчего клинка
стоял особняком.
Это был клинок, в котором сходились все техники.
Сам расчёт и напряжение мысли рождали невиданную сосредоточенность.
Если прежние техники были разрозненными точками на холсте, то новый клинок стал линией, соединившей их между собой.
Среди орды гулей, несущихся на него, Энкрид уловил намерение, скрытое между их движениями.
Наполнение
Ловчего клинка
предельной концентрацией позволяло ему заглядывать на миг вперёд, будто он видел ближайшее будущее.
Чтобы противостоять увиденному, он использовал змеиный клинок.
Если он стремился подавить противника — он сокрушал его.
А чтобы полностью разрушить замыслы врага, он бил первым.
«Ах», — внутренне восхитился Энкрид.
Этот
Ловчий клинок
был клинком точности и расчёта, доведённым до уровня искусства.
И всё же, даже создав его, он чувствовал, что чего-то не хватает.
Теперь он знал, что именно.
«Увидеть, чего тебе не хватает, — вот ключ к росту», — вспомнил он слова одного наёмника.
И Энкрид так и поступил.
Он признал.
Он посмотрел этому прямо в лицо.
Чего же не хватало?
Форма уже была на месте; теперь требовалось содержание.
Змеиный клинок обладал сущностью отбивающего движения.
Громовой выпад требовал собрать всё тело в одно мгновение, чтобы пробить единственную точку.
Сокрушительный клинок нес в себе тяжесть устрашения.
Точно так же
Ловчий клинок
нуждался в собственной сути.
Эта суть не обязательно должна была быть еще одной техникой меча.
И даже не обязательно чем-то совершенно новым.
Главное, чтобы в ней была плоть, а не одна форма.
— Вот оно.
Осознание принесло радость.
А вместе с радостью пришёл восторг, заполнивший всё его существо.
Что могло принести большее удовлетворение?
Под беззвёздным, чернильно-чёрным небом он снова и снова взмахивал мечом, надеясь хотя бы мельком увидеть звёздный свет.
Пусть прошли бесчисленные дни и свет так и не явился, Энкрид не чувствовал усталости.
Он просто продолжал махать клинком.
Даже идя по бездорожью без конца и края, он не останавливался.
Он шел.
И шёл ещё, и ещё.
Забыв об усталости, он продвигался вперед.
И так он владел своим клинком.
И когда на него навалилось проклятие бесконечного сегодняшнего дня, как он отреагировал?
Не было нужды спорить с отчаявшимся перевозчиком.
Он не боялся прожить этот день снова.
И потому снова взмахнул мечом.
Как тут было не испытать восторг?
И вот теперь, когда звёздный свет наконец показался, путь прояснился, а день перестал повторяться, пришло осознание.
Его охватила глубокая радость.
— Ах, вот это восторг.
— Хотя бы слюни подбери, брат, — съязвил Аудин.
— Странница Тереза предлагает свою помощь.
— Тебе тут нечего ввязываться, — вмешался Рем.
Рем и остальные по очереди отпускали реплики, а Шинар молчала, целиком поглощённая наблюдением.
Меч этого человека менялся прямо у неё на глазах.
Острые чувства феи улавливали каждую перемену с пугающей точностью.
Почувствовав эту перемену, Шинар ещё сильнее сосредоточилась, хотя со стороны это было совершенно незаметно.
Со стороны казалось, будто она просто смотрит.
Шинар использовала врождённое чутьё феи, чтобы учиться и подстраиваться.
Тем временем Энкрид отсекал весь лишний шум, витавший вокруг.
Слушать их болтовню сейчас было незачем.
Важны были лишь шаги гулей.
Он сортировал всё, что слышал, оставляя только важное.
Бой кипел, а его ритм задавали звон стали и рычание врагов.
Серебряный клинок Энкрида уверенно держал ритм, который подхватывали союзники и под который умирали враги.
На ветке затаился необычный гуль, готовый ударить своими удлинёнными когтями.
Но прежде чем он успел броситься, клинок Энкрида описал точную дугу и чисто рассёк его.
Когда его товарищи вступили в схватку, лес огласился хаосом битвы.
В этом кровопролитии всех их объединяла мрачная радость: каждый шаг и каждый удар служили одной общей цели.
— Ох, —
— раздалось негромкое восклицание Рема.
Дунбакель слегка подняла голову, почувствовав, как в ее инстинктах что-то зашевелилось.
Рем и Аудин даже не подняли головы, а вот Дунбакель и Тереза всё же бросили быстрый взгляд вверх.
Там что-то было.
Даже Тереза почувствовала беспокойство.
Но Энкрид оставался сосредоточенным, с точностью взмахивая двумя мечами.
Раздалась череда ритмичных звуков, невольно подчиняющих себе слух.
— Сверху!..
Предупреждение Терезы вырвалось само собой, но тут же оборвалось.
Вжик!
Что-то упало сверху.
Это был гуль, но вполовину меньше обычного.
Его тело было того же серого оттенка, но правая рука была неестественно длинной. Его когти, гораздо более длинные и острые, чем у обычного гуля, напоминали четыре кинжалоподобных шипа.
Существо исчезло так же быстро, как появилось, оставив после себя лишь смазанную тень, когда его шипастые когти ударили вниз.
С ветки над ним оно прыгнуло.
До этого Энкрид держал безупречный ритм серебряным длинным мечом, но теперь впервые его сломал. Он взмахнул на полтакта быстрее, очертив над головой идеальный вертикальный круг.
Свист!
Лезвие по диагонали рассекло странного гуля, бросившегося к нему.
От головы до туловища и бедер — серебряная линия рассекла его тело.
И в тот же миг Энкрид плавно ушёл в сторону, уклоняясь прямо в движении.
Даже звук его шагов, когда он отскочил назад и вновь коснулся земли, безупречно лёг в этот ритм.
— Он уже знал.
Тереза тут же осеклась.
Он заметил это раньше нее.
Если подумать, Рем и Аудин тоже всё поняли, да ещё и знали, что их командир заметил опасность первым.
Поэтому она промолчала.
Энкрид вовсе не терял голову от восторга и уж точно не пускал слюни. Он считал, перепроверял и в то же время понял: одних расчётов недостаточно.
— Что если вычисления подведут?
Тогда он мог положиться на свои инстинкты.
И у него было чем эти инстинкты подкрепить.
Достаточно наложить намерение на чувство уклонения.
Более двадцати гулей бросились на него, а засада сверху была смертоносным кинжалом.
Будь он обычным солдатом, это означало бы верную смерть.
Обычных людей такая отвлекающая тактика гулей легко бы смяла, но Энкрид и его спутники обычными не были.
Наблюдая за его сражением, Дунбакель, наконец, не выдержала.
— Я больше не могу сдерживаться!
Острое звериное чутьё уловило запах гулей, затаившихся в чаще.
Она рванулась влево от Энкрида.
— Ты её не остановишь?
— спокойно спросила Тереза, хотя в её голосе и звучала странная настойчивость.
В ответ Энкрид намеренно замедлил удар на два такта и раскроил голову последнему гулю.
Хрясь!
Верхушка его черепа отлетела в воздух.
— Остановить что?
— послышался голос Энкрида.
— Ты думала, я планировал справиться со всем в одиночку?
Она ошиблась. Пусть со стороны и казалось, будто Энкрид решил забрать себе всех гулей, на деле он просто был захвачен восторгом боя. Теперь же восторг постепенно сменялся удовлетворением.
Бросится ли Дунбакель в бой, предсказуемо это или нет, его не волновало.
— Их идет еще больше, — заметила Шинар.
Острые чувства феи пронизывали тяжёлую атмосферу леса и замечали врагов даже раньше Энкрида. В разведке ей не было равных даже среди них.
— Тогда... — Тереза шагнула вперёд, не в силах игнорировать кровь, вскипевшую в жилах. Кровь великанов ли это бурлила в ней или её собственная натура, сейчас было неважно.
Когда массивное дерево преградило ей путь, Тереза без колебаний взмахнула мечом.
Бам!
Лезвие вошло в ствол лишь наполовину: древесина оказалась куда плотнее, чем она ожидала. Не металл, но что-то почти столь же твёрдое.
— Хоп.
С коротким рыком она напрягла мышцы, и клинок наконец расколол дерево насквозь. Когда ствол подался вперёд, Тереза ударила в него щитом, направив падение на приближающуюся орду гулей.
Бум!
Огромное дерево рухнуло прямо на пути орды, разбросав их.
— Господь дарует вам возможность покаяться под Его взором, — нараспев сказала Тереза, и ее слова прозвучали скорее как гимн, чем как насмешка.
— А мы даём вам шанс поразмыслить под Его милостью, — добавил Аудин, явно забавляясь её молитвенным тоном.
Широко улыбаясь, Тереза обнажила острые клыки — зримое доказательство гибридной крови, закалённой тренировками. Её руки крутились словно лопасти мельницы, а меч и щит превращались в неумолимый шторм. Каждый взмах ломал, крошил и рубил гулей надвое.
— Ха-ха-ха! — смех Терезы разнесся эхом по лесу.
— Разве это не должно было быть скрытной миссией?
— Если Серый Гуль услышит этот смех и решит выйти к нам сам, отлично. Если сбежит, ещё лучше, — ответил Энкрид на озадаченный вопрос Рема.
Он не ошибался. Прямое столкновение сэкономило бы им время на поиски. Если же враг отступит, им не придется сражаться в выбранном им месте.
— Справедливо, — кивнул Рем. Он не любил лишних раздумий, но это не значило, что ему не хватало понимания.
— Всё редко идёт ровно так, как задумал наш брат-командир, — усмехнулся позади Аудин своим обычным ленивым тоном.
И правда. На Дунбакель лезли гули, похожие на того ловкого когтистого убийцу, что напал сверху, а Тереза сцепилась с тварями почти вдвое крупнее обычных и куда более живучими.
«Обычно на одного гуля нужны два-три копейщика», — отметил про себя Энкрид.
Но здешние твари были куда опаснее. Одной такой скоординированной засады хватило бы, чтобы перемолоть любой обычный отряд. Группа Энкрида не была рыцарским орденом, но по боевой силе вполне могла с ним сравниться.
— По крайней мере, не скучно, — заметил Энкрид.
— Точно, — снова кивнул Рем.
Наконец и сам Рем вступил в схватку, вытащив свою пращу и закрутив ее над головой.
Вшух!
Из теней появилось еще больше гулей — одни обычные, другие уровня командиров, и даже один особенный, со светящимися желтыми глазами.
Хрясь!
Хрясь!
Хрясь!
Камни Рема разили без промаха, один за другим дробя черепа гулей. И хотя его праща порвалась после нескольких залпов, урон уже был нанесен.
Но самого Энкрида не отпускало смутное беспокойство.
Ловушка?
Это было лишь предчувствие, но оно казалось верным.
Шинар подошла ближе; по её лицу было видно, что думает она о том же. — Мне это не нравится... жених.
Она никогда не забывала это обращение. Энкрид проигнорировал его и лишь кивнул: — Сюда.
И ее интуиция феи, и его собственные инстинкты указывали в одном направлении — в самое сердце владений врага.
Пока они шли, Энкрид заметил кое-что тревожное.
— Они расчищают путь, — пробормотал он.
Замысел врага читался ясно. Более слабые гули, всё равно опасные по обычным меркам, будто намеренно вели их вперёд, оставляя открытый проход. Почти незаметно, но достаточно явно для внимательных глаз.
— Жалко выглядит, — проворчал Рем. — Правда.
— Похоже, наши братья-гули жаждут скорой встречи со своим Творцом, — съязвил Аудин.
Энкрид промолчал и продолжил идти вперёд. Вскоре они вышли к цели — широкой лесной поляне.
В тенях вокруг них мерцало больше сотни пар жёлтых глаз.

Комментарии

Загрузка...