Глава 645

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно возвращающийся рыцарь
Глава 645 — Как сражаться с монстрами
При этих словах по покрытому корой лицу Брана пошли глубокие складки.
Так он улыбался.
— Ха-ха.
Эрмен и несколько других фей тоже рассмеялись.
Некоторые даже прослезились.
Энкрид в очередной раз вспомнил, что находится в городе фей.
Хоть он и не сразу это понял, некоторые феи, похоже, уловили суть шутки, которую отпустила Шинар.
Казалось, в ней было нечто сентиментальное.
— Юмор фей для меня — тайна за семью печатями, сколько бы я его ни слушал.
Сказал Энкрид, встречаясь взглядом с Шинар.
— Тебе и не нужно понимать. Я всегда буду рядом, чтобы прошептать тебе это на ушко.
Шинар встала и подошла ближе — настолько, что Энкрид почувствовал её дыхание.
— Ты слишком близко, Шинар.
Когда Энкрид ответил, несколько наблюдавших за ними фей зашептались.
— И впрямь.
— Так оно и есть?
— Сердцеед.
О чем они вообще болтают?
Энкрид восстанавливался еще два дня, прежде чем окончательно встать с постели.
Отдых был так же важен, как и тренировки — это была прописная истина.
Поскольку требовалась реабилитация, он начал с разминки мышц пальцев, постепенно переходя к остальному телу.
Три дня он тренировался без оружия, прорабатывая группы мышц от малых до крупных.
На четвертый день он вернулся к своим обычным утренним тренировкам.
И методы подготовки Энкрида были способны поразить как фей, так и людей.
— Уже?
— Разве тебе не нужно еще отдохнуть?
— Убийца Демонов уже на ногах?
— У него что, троллья кровь в жилах течет?
Со всех сторон доносились самые разные возгласы.
Один из них прозвучал почти провокационно, но фея, произнесшая это, не желала зла — лишь беспокоилась.
Они говорили так, будто сами были готовы отдать за него жизнь в любой момент.
Просто они никогда не знали иного общества, кроме своего собственного.
Феи постоянно крутились вокруг Энкрида.
Многие приносили фрукты или другие подношения.
Но куда удивительнее сравнений с троллями были слухи, ползшие по городу.
— Значит, прозвище «сердцеед» — чистая правда.
В основном слышалось нечто подобное.
Он ума не мог приложить, почему такие сплетни гуляют по городу фей.
— А? Почему мы тебя так зовем? Ну... наверное, потому что ты очаровываешь многих женщин только для того, чтобы потом их игнорировать.
— Да когда я такое делал?
Пытаясь докопаться до истины, он наконец допросил Зеро, но услышал еще более странные вещи.
— Так сказала госпожа Шинар. Каждый раз, когда она посещает город. Постоянно. Без исключений.
Энкрид едва сдержал вздох, но решил не развивать тему.
Были дела и поважнее.
Прямо сейчас Зеро смотрел на него с нескрываемым предвкушением.
— У нас ведь запланирован спарринг, верно?
— Я думал, ты забыл. Ты уверен, что в подходящей форме?
Фель и Луагарн наблюдали за ними со стороны.
Энкрид хотел трезво оценить способности Зеро, поэтому не желал, чтобы тот расслаблялся.
Невозможно по-настоящему узнать врага, не обменявшись с ним ударами.
Кое-что познается лишь в настоящем бою.
Энкрид на миг задумался, подбирая слова.
Он хотел подстегнуть боевой дух юноши.
Это было скорее подбадривание, чем вызов.
Ах, даже если я привяжу одну руку и потеряю обе ноги, я все равно сможу с тобой справиться.
Сражаться с тобой легче, чем дышать для меня.
Считалось ли это «искренностью» по меркам фей?
Та фея, что спрашивала про мать-тролля, послужила неплохим примером.
Энкрид скопировал её интонацию.
И, как и ожидалось, это сработало.
Зеро, хоть и был феей, обладал врожденной тягой к соперничеству.
Не все феи были одинаковы.
Как среди Жабок были ювелиры, так и среди фей встречались такие же, как она.
Зеро медленно кивнула.
Даже медленнее, чем обычно.
— Мой меч великоват для моих лет.
Голос его звучал безразлично, но обостренные чувства Энкрида уловили искру эмоций.
«Разозлился».
Зеро несколько раз топнул ногой по земле, прежде чем принять стойку.
— Я вызываю Убийцу Демонов на тренировочный бой.
Энкрид решил, что еще немного провокации поможет Зеро научиться сохранять хладнокровие.
Ему вполне импонировал этот парень.
Поэтому с самыми благими намерениями Энкрид сказал:
Ах, а почему бы не походить без мечей и просто использовать руки?
Используя только пальцы, может быть, это и не так просто.
—...Человек, я тебя прикончу.
Зеро на мгновение потерял самообладание.
Фею, не умеющую обуздать чувства, победить проще простого.
Когда Зеро растянулся на земле, Энкрид сказал:
— Разве феи не должны славиться своим спокойствием?
— В этом я немного слабоват.
— Пока что, вместо того чтобы пытаться исправить недостатки, сосредоточься на оттачивании своих сильных сторон.
Совет был простым, но глаза Зеро заблестели, когда он кивнул.
К словам опытного бойца всегда стоило прислушиваться.
А если хочешь ими пренебречь — докажи своё право делом.
На следующий день всё повторилось.
Зеро снова вызвал его.
— Ты ведь справляешься с гулями, верно?
И снова Энкрид бил по его самообладанию.
Ах, или может быть... один из твоих родителей — улитка? Существуют ли улиточные феи?
Ты так медленен, я уже начинаю чувствовать сонливость.
— Кр-ра-а! Человек, я тебя убью!
После еще нескольких раундов спарринга Шинар наконец подошла к нему и спросила:
— Ты пытаешься создать фею-берсерка?
— Это тренировка хладнокровия.
— А ты уверен, что это не обычное издевательство?
— Вовсе нет. Кстати, что еще за чушь про «сердцееда»?
Шинар на миг замялась, прежде чем ответить.
— Понятия не имею, о чем ты.
С этими словами она вздернула подбородок, сохраняя невозмутимый вид.
Энкрид на мгновение лишился дара речи.
А затем она повторила ту же фразу, которую бросала ему при каждой встрече.
— Перестань распускать странные слухи.
— Ладно. Не буду.
Шинар была честна.
Раз слухи уже разлетелись, она просто имела в виду, что не станет добавлять новых.
Каждый раз, посещая город, Шинар говорила об Энкриде.
Что он — командир дивизиона с дьявольским обаянием, которое покоряет женщин.
Что ему постоянно пишут благородные дамы, но он их в упор не замечает.
И что он проводит время с женщинами только тогда, когда ему это выгодно.
Третье утверждение основывалось на том, что он искал её лишь ради спаррингов, а потом уезжал в долгие походы, даже не попрощавшись.
Выгода — раз он приходил только за спарринг-партнером, то формально это было чистейшей правдой.
И как называть человека, который тревожит женские сердца, но никогда не отвечает взаимностью?
— Теперь тебя зовут «сердцеедом».
Бран умел слушать.
Порой он и сам присоединялся к Шинар в её критике Энкрида.
Теперь, когда Энкрид вернулся в город, Бран подошел к нему с сигаретой в зубах.
— Гляжу, ты весь в делах. Сердцеед.
— Феи не лгут, но у вас определенно талант искажать истину.
— Верно. Мы считаем, что искажение лучше лжи. И если можно избежать конфликта, мы им воспользуемся.
— То есть ты хочешь сказать, что феи любят мир?
Бран покосился на воду, которую пил Энкрид.
На бутылке красовалась эмблема семьи, собиравшей утреннюю росу — зачарованную влагу.
Её употребление очищало кровь и укрепляло кости.
Это был один из ценнейших ресурсов нарда фей.
А у Энкрида их было больше пяти.
«Помню, как я из кожи вон лез, лишь бы выпросить хоть глоточек».
Феи не лгали, но они искажали истину.
В памяти Брана всплыл разговор с главой семьи собирателей росы.
— Для сбора этой росы потребовалось пятнадцать дней.
— Знаю. Поэтому я и прошу всего один глоток.
— Пятнадцать дней труда... это редкое сокровище.
— Вот именно поэтому мне и нужен лишь глоток.
— Пятнадцать дней самоотверженности и...
Затыкание ушей и искажение истины были не так уж и далеки друг от друга.
Глава того семейства, казавшийся скорее упрямым, чем решительным — на грани глупости — был владельцем росы.
И среди своего народа он слыл самым скупым.
«Вкусно ли вода?»
— О, она чудесная.
— Это подарок.
Но не было причин винить того скупого фейри.
Будь его воля, Бран отдал бы своё собственное сердце.
Вместо этого он собрал и принес сок Деревянного Стража.
— Что это?
— Древесный сок. Вещество, которое невозможно получить алхимией. Его ценность несравнима с этой водой.
В его словах не было лжи, но было искажение.
И роса, и сок были драгоценны.
Однако если первое применяли в алхимии, то второе мог пить кто угодно — их цели были совершенно разными.
Так что фраза о «несравнимой ценности» формально была правдой.
Как можно сравнивать вещи с разным предназначением?
— Не буду спрашивать, почему все так стремятся завалить меня подарками, но это уже чересчур.
Сказал Энкрид, принимая сок.
Брану нравился его настрой.
Он не бросал подношения где попало, а бережно складывал в сторону.
И даже не считая этого — разве было что-то, чего бы они не сделали для героя, спасшего их родичей и сразившего демона?
Не только Бран, но и все остальные феи были расположены к нему.
— Вовсе не чересчур.
Бран покачал головой на слова Энкрида.
— Ладно, пусть так.
Всегда находятся люди, рядом с которыми чувствуешь себя на удивление уютно, и для Энкрида Бран был одним из них.
Бран стоял подле него, словно застывшее дерево, просто наблюдая.
поскольку он был деревянным фей, то не то что он был
Он действительно превратился в дерево.
Одной из особенностей Деревянного Стража был навык под названием «Облик Дерева».
Техника рыцаря
Ассимиляция
— Это было второй натурой для них, поскольку они происходили от фей, — сказал Энкрид.
Позже к нему несколько раз заглядывали дриады и дарили свои листья.
Это были не простые листья, а сокровища их народа — Листья Дриад.
Энкрид бережно завернул их в ткань.
Это был уже четвертый.
Наблюдая за этим, Бран подумал:
Они скоро всё поле перекопают и притащат ему все свои саженцы.
Эта мысль вводила в уныние из-за состояния их общего хозяйства.
Затем подошел Эрмен.
Как и остальные, он бережно нес свой дар в обеих руках.
— Какие бы слова я ни подбирал, мне не выразить всей полноты своих чувств. Поэтому я лишь надеюсь, что ты примешь это.
В глубине города их родственников стояла
Древо Тысячелетия
Оно оберегало энергию леса на протяжении более чем десяти тысяч лет.
Он назывался обыкновенным.
Мировым Древом.
Это было именно это дерево.
Эрмен принес его плод.
Чтобы преподнести такой дар, требовалось согласие каждого члена совета и даже самой королевы.
Бран подумал про себя — и кто бы мог сейчас отказать?
— Съешь его, когда потеплеет. Он согреет твоё тело и защитит, но ему еще нужно время, чтобы созреть. И... Шинар должна остаться в городе. Надеюсь, ты понимаешь?
— Да, мне уже говорили.
Об этом он узнал вскоре после пробуждения.
Слова о спарринге до вечного сна были клятвой отдать за него жизнь по первому зову.
Это означало, что она решила остаться и оберегать город.
Энкрид уважал этот выбор.
Затем Эрмен молча преклонил колено.
Его поза была торжественной, тихой и сосредоточенной.
Он опустился на оба колена.
Этот жест встречался и у людей, и у фей — его использовали не просто при обращении с просьбой, а в моменты крайнего отчаяния.
— Эрмен?
Наблюдавший за ними Бран с хрустом шагнул вперед и окликнул его.
Но Эрмен, не оборачиваясь, заговорил:
— У меня есть просьба к Убийце Демонов из Пограничной Стражи.
— Можешь говорить как есть.
Ответил Энкрид, почесывая затылок и отвлекаясь от костра, у которого грелся.
Эрмен пришел как раз тогда, когда Энкрид пытался привести в порядок мысли в своей голове.
— Научи нас сражаться с чудовищами.
Энкрид моргнул, и его внутренний взор охватил прошлое, настоящее и будущее содружества фей.
Мир.
Ставя стабильность превыше всего, феи жили обособленно, держась подальше от проклятых земель, демонов и войн.
Они верили, что это единственный способ уберечь сородичей.
И всё равно демоническая зона возникла прямо посреди их города.
Кризис.
Демон был не просто угрозой — он едва не поглотил весь их род.
Целая общность, а не просто социум, оказалась на грани краха.
Феи не были дураками.
И если они вынесли из этого урок...
то он заключался в том, что ради мира иногда приходится сражаться. Их позиция должна была измениться.
При этом нельзя было сказать, что трагедия случилась лишь из-за их упрямого нежелания меняться.
Они уже менялись — просто слишком медленно.
Слова Эрмена теперь знаменовали резкий разворот в их политике.
Энкрид вспомнил, что говорила Шинар всего несколько дней назад.
— Я не могу покинуть город. Ты ведь понимаешь это, верно?
— Ты говоришь мне это уже в сороковой раз.
— Я могу повторить это столько же раз, сколько мне лет.
— Больше четырехсот раз?
— Слово за слово. Увидимся в следующий раз.
Шинар часто заходила к нему и говорила нечто подобное.
Её признание ошибки еще долго звучало у него в ушах.
Он совсем не ожидал услышать от неё такое.
Неужели она так сильно чего-то желала?
Была ли она так сосредоточена на другой мысли, что допустила эту оговорку?
— Я не могу покинуть город. Это неизбежно.
Вот в чем была суть.
Эх, эти феи...
Феи, неспособные на ложь, вовсю искажали истину.
Как член семьи хранителей, она обязана была защищать город и народ.
— Чтобы сражаться с монстрами, нам начать с азов? Если учить вас всему по шагам, нам придется задержаться здесь на месяцы.
Спросил Фель за его спиной.
Но Луагарн, которая соображала быстрее, ответила первой:
— Дело вовсе не в этом.
А разум Энкрида работал еще быстрее, чем у Луагарн.
— Этот город теряет свою энергию, верно?
Это последствия пребывания демона.
Энергия земли угасала.
Шинар и многие другие феи намекали на это.
Теперь, когда я об этом думаю — скорее всего, их всех подослала Шинар, чтобы донести эту вещь до меня.
— Ты ведь в курсе этого, не так ли?
Эрмен подумывал о великом переселении.
И неважно, преградят ли им путь монстры или вмешаются люди — они будут пробиваться.
Феи готовились выйти в большой мир континента.
Они пойдут вперед, подобно скитальцам в пустоши, преодолевая трудности и испытания.
Будто разбрасывая семена по бесплодной земле, чтобы когда-нибудь здесь расцвел луг.
Но если у них будет опора, им не придется так сильно страдать.
Разве не лучше ехать в карете и любоваться видом, чем бежать по пустыне босиком?
И разве не проще удобрить почву и посадить саженцы, чем ждать, пока прорастет единственное семечко?
— Начнем с переселения.
Сказал Энкрид.
Это и было началом обучения тому, как сражаться с монстрами.
Первый урок:
Держитесь поближе к тем, кто умеет хорошо драться.

Комментарии

Загрузка...