Глава 323: Осознание

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно регрессирующий рыцарь
Глава 323: Осознание
Осознание ударило, как молния, но в итоге именно тело должно было его исполнить.
Когда он вскочил навстречу новому дню, удивлённый Крайс снова спросил: «Что с тобой? Не выспался?»
Энкрид молча уставился в пустоту, и Крайс продолжил бормотать: «Наверное, ты совсем себя загнал. Тебе надо нормально отдохнуть».
— Да?
Без особого интереса отозвался Энкрид и тут же вернулся к только что пришедшей мысли. Возможно ли это? Похоже, что да. То самое шестое чувство пробежало покалыванием по всему телу.
— У тебя с каждым днём голова всё хуже работает, что ли? — пробормотал сбоку Крайс.
Энкрид проигнорировал его.
На это ушло ещё десять дней и потом ещё два сверху.
За повторяющиеся дни он должен был вбить изученное фехтование себе в тело.
«...Что это?»
Рагна, помогавший ему в этом, с редким удивлением спросил:
— Что?
— Когда ты успел до этого додуматься?
— Просто вдруг сложилось.
— Это что, талант?
Рагна пробормотал про себя, хотя не похоже, что ему действительно было интересно.
Энкрид продолжал шлифовать фехтование, советовался с Рагной и понемногу спарринговал с Шинар. Движения феи сами по себе были необычными, а уж её умение читать намерения противника и вовсе выходило за пределы обычного.
Когда Энкрид спросил об этом, Шинар ответила просто: «Это талант феи».
Этому навыку определенно стоило научиться. Энкрид уже понял, что частично использовал эту способность.
Остальное было просто тренировками. В этом Энкрид преуспел. Он постоянно оттачивал свое мастерство фехтования и, что не менее важно, упорно стремился научиться и подражать навыкам феи.
Назвать это воровством было бы не так уж неправильно, хотя Шинар и делилась этим вполне открыто.
«Немного подкрутив его, ты сможешь считывать эмоции, почти как телепатия. А затем ты можешь проецировать их в бою».
И, что важнее всего, Шинар объясняла куда лучше, чем Рем, Рагна, Саксен или Аудин.
По сравнению с ними она была почти как ангел. Даже Аудин, который немного объяснял, предпочитал учить через действия, а не через слова. Такой подход не всегда был идеальным для ученика.
Основываясь на объяснениях Шинара, Энкрид продолжал повторять практику подражания мастерству феи.
Жуткие оковы предчувствия помогли в очередной раз.
Чувство уклонения заключалось в прямом противостоянии своим инстинктам.
Откуда взялись эти инстинкты? Они возникли из того, что происходило прямо перед тобой. Предупреждения, выданные суммой того, что коснулось твоих чувств в одно мгновение.
Именно в этом и заключалось шестое чувство.
Чувство уклонения — это техника уклонения, которая использовала шестое чувство.
Но как насчет способностей феи?
Энкрид не мог имитировать видовой талант напрямую. Вместо этого он использовал другой метод.
Все началось с его глаз.
После изучения техники изоляции у Аудина у него развился острый глаз для оценки способностей соперника. Затем он добавил к этому концентрацию.
Он рассматривал противника как точку, фокусируя свое внимание.
Тело, натренированное Техникой Изоляции, всегда было готово к движению.
Он все время фиксировал свое внимание на этой единственной точке.
Затем он отточил свои сенсорные техники и заострил внимание.
Он видел глазами и чувствовал чувствами.
Это стало основой для подражания таланту феи.
— Ты уже это делаешь.
Когда он использовал свою новую способность на глазах у феи, это вызвало удивление.
Выражение лица не изменилось, лишь зрачки едва заметно расширились. Обычный человек этого бы не уловил, но Шинар и этого было достаточно.
Энкрид и сам был в восторге. Чем глубже он концентрировался, тем четче видел — этот метод он освоил после того, как отработал предыдущую технику распределения фокуса. Теперь он учился глубже погружаться в это сосредоточение.
— Я просто копирую.
— Если бы для этого хватало простого подражания, это не называли бы тайной техникой целого вида.
«Неужели?»
— Когда познакомишься с моим кланом, можешь потом показать им этот навык.
— Познакомлюсь?
— Ты ведь должен хотя бы показаться им до того, как у нас появятся дети.
Общество фей было основано на клановой системе, чем-то напоминающей общинное воспитание. Говорили, что деревня и родина служат родителями и расширенной семьей.
«Разве не считается неодобрительным, что люди и феи смешиваются?»
«Всё нормально. Пока есть любовь, все получится».
Энкрид, собиравшийся ответить игривым комментарием, был застигнут врасплох и рассмеялся, несмотря на себя.
«Ты много смеешься», — заметил Шинар.
Это выглядело как комплимент по поводу того, насколько приятной была его улыбка.
Энкрид пропустил это мимо ушей и снова сосредоточился.
Теперь настало время сосредоточиться. Секретная техника феи позволяла воспринимать дыхание, движения и даже мельчайшие изменения соперника, ничего не упуская.
Рыцарь все равно оставался человеком.
Даже он не был богом, поэтому оставались крошечные зазоры, мизерные отверстия.
Энкрид уже всё для себя решил.
«Полностью восстановить тело всё равно не выйдет».
В таком случае ему пришлось работать с тем, чего не хватало.
Чего не хватало? Он решил заполнить этот пробел с помощью силы.
Это означало использование Сердца Зверя.
Сердце зверя обеспечит необходимую силу, чтобы вытолкнуть его израненное тело за пределы его возможностей.
Потенциальный ущерб его телу от обратной реакции? Он не мог позволить себе заботиться об этом.
Если бы он думал об этом, то не пережил бы и дня.
После того как все приготовления были более-менее закончены, Энкрид вдруг понял.
Больше не было необходимости продлевать этот день.
И уж тем более не было причин растягивать его.
Было ли это высокомерием?
Или это было высокомерие?
Возможно, это всего лишь иллюзия?
Он не мог сказать.
Но он не мог этого знать, пока не продвинулся вперед.
Так он и сделал.
Энкрид прошел сквозь повторяющиеся дни и приветствовал очередное утро.
Сегодня был тот самый день.
Сегодня был день, который должен был быть вчера.
Когда Энкрид умывал лицо холодной водой, Крайс спросил его: «Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?»
— Просто чувствую себя умеренно паршиво.
— Умеренно паршиво? Это как вообще?
— Это значит, что мне больно, но двигаться я ещё могу.
«А, понятно».
Крайс наклонил голову, глядя на своего командира, который выглядел несколько не в духе.
Принимал ли он лекарства?
Нет, этого не может быть.
«Я дойду до завтра», — с твёрдой решимостью пробормотал себе под нос Энкрид.
«Ах, неужели? Неужели поблизости нет священника? У тебя болит голова? Ты упал со скалы и ударился головой?»
Крайс говорил громко, его замешательство было очевидным.
Не странно ли ведет себя этот парень?
«Если ты упадешь со скалы и ударишься головой, то умрешь», — заметил Шинар, но Крайс не изменил своего взгляда.
Энкрид, не зная, как ответить, приостановился, коротко пошевелился, а затем снова лег.
Это было серьезно странно.
Позже Крайс продолжал испытывать странное поведение Энкрида.
Человек, который сказал, что может двигаться, не встал с кровати.
Он приказывал словами, но его пальцы совсем не двигались.
«Что здесь происходит?»
Он сказал, что может двигаться, но почему его кормит фея-командир?
Дунбакель пыталась накормить его сама, но из-за полного отсутствия деликатности Шинар тут же забрала у неё эту роль.
И Крайс неохотно ответил, чувствуя разочарование.
«Итак, похоже, ты отчаянно отдыхаешь. Готовишься к скорой смерти? Нам еще предстоит выжить и победить, зачем так себя вести? Это заставляет людей волноваться».
Растущее чувство предчувствия Крайса, казалось, запустило что-то в его сознании.
Кто отдыхает от этого всерьез, если только что-то не так?
Однако Энкрид спокойно заткнул его естественным по звучанию замечанием.
«Я тренируюсь в искусстве отдыха».
Он обладал даром говорить именно то, что было нужно в нужный момент.
Красноречие Энкрида было безупречным.
— Ты либо головой ударился, либо какой-то дряни наглотался. В любом случае тебе надо лежать и отдыхать.
Крайс сделал вывод по-своему.
Перед заходом солнца Энкрид, согласно предложению Крайса, решительно отдыхал.
Это был процесс приведения его тела в максимально возможное состояние.
— Солнце уже садится?
— А?
— Выйди и посмотри.
— Сейчас.
После того как Крайс вышел проверить время, Энкрид наконец встал сразу после захода солнца.
Затем он начал разогревать свое тело.
Он проверял гибкость своих суставов, сгибал мышцы, а затем расслаблял их.
Он отрегулировал положение пояса с мечом вместе с доспехами.
Вместе с физической подготовкой пришла и ментальная.
Он мысленно выстроил образ одного клинка.
Другие наблюдали за ним, любопытствуя его поведением.
Он явно выглядел как необычный человек.
Он и так был далек от нормы, но сегодня казался еще более необычным.
«Капитан, вы действительно больны?» серьезно спросил Крайс.
Энкрид ответил с неподдельной искренностью.
«Нет, скоро буду».
Даже если бы он преуспел, это не закончилось бы без последствий.
Внезапно, прежде чем Крайс успел сказать что-то еще, клапан палатки распахнулся.
Вошел мужчина с каштановыми волосами и обычной внешностью.
«Извини за это».
Это была та же самая фраза, которую он всегда использовал.
«Просто заблокируй его один раз. Это самое малое, что я могу сделать, чтобы сохранить свою честь в целости и сохранности».
Он снова сказал что-то похожее.
Он никогда не искал понимания другого человека.
В этом не было необходимости, ведь его слова предназначались исключительно для него самого.
Далее наступил момент, которого Энкрид так ждал.
Настала его очередь сделать шаг вперед.
Вскоре все внимание врага будет сосредоточено на нем.
Пришло время показать то, к чему он готовился.
— Сэр Джамал, прошу вас.
— Ты понимаешь, что это удар по моей чести? — спросил Джамал, сдерживая раздражение.
«Ты знаешь, почему это нужно сделать? Нет, ты должен знать».
— Значит, ты и правда считаешь, что это необходимо? — слова сэра Джамала звучали жёстко и сухо, будто кость.
Они были острыми, почти как шипы. Но Абнайер просто стиснул зубы. Он не мог избежать боли от резкости слов.
— Прошу.
— Твоё «прошу» здесь уже ничего не меняет.
«Я понимаю».
Сэр Джамал не нахмурился и не выругался. В этом не было нужды. Да, это нужно было сделать. Но от этого происходящее не становилось для него приемлемым.
— Только раз. Я взмахну мечом лишь однажды, и на этом всё. Надеюсь, ты понимаешь, что большего я позволить себе не могу.
— Да, понимаю.
Абнайер опустил голову. Личность рыцаря была тесно связана с его честью. Именно они защищали свою честь с помощью обетов и клятв. Почему? Не только потому, что этого требовала мораль; практические причины были гораздо сильнее.
«Воля» — это сила разума, и чтобы поддерживать ее, что нужно делать?
Как культивировать «Волю»?
Есть рыцарь, который поклялся смотреть на мир только одним глазом, и эта клятва привела к тому, что у нее был глаз, не похожий на глаза других рыцарей, — Лупера, одноглазая женщина-рыцарь.
Воля — это то, что нельзя увидеть.
В тот момент, когда человек сомневается в себе, его сила ослабевает.
Чтобы выразить невидимое с силой, нужен способ укрепить свою волю.
Ограничения, обеты, клятвы.
Вот почему эти вещи стали ядром рыцарского бытия.
Клятва укрепляется через обет. А еще эти рыцари очень заботились о своей чести.
Для рыцаря отказаться от чести — то же самое, что исчезнуть. Был ли когда-нибудь рыцарь, который сдержал свою клятву, но забыл о чести?
Честь — это, в конечном счете, основа «Воли», которую рыцари культивируют для себя.
Один из фундаментов.
Рыцари решили для себя, что нужно хранить честь.
Рыцари сражаются с рыцарями.
И сэр Джамал собирался нарушить это правило.
Конечно, во время войны следовать этому правилу было невозможно. В хаотических ситуациях бывают случаи, когда рыцари намеренно проникают через простых солдат, чтобы нанести удар.
Но это был особый случай.
Рыцари следуют высшей вере, вере и чести, выходящей за рамки простого рыцарского боя. Существует верность и рыцарство.
И все же, даже зная, что его противник — не рыцарь и что он не готов к этому, Джамалу пришлось нанести удар.
«Рыцарь-убийца, наверное», — подумал он.
Именно поэтому сэр Джамал не решался взяться за это задание. Он намеревался покончить с ней одним стремительным ударом.
Конечно, несмотря на свои слова, он не стал бы наносить удары бездумно. Он оценивал уровень своего противника, нанося лишь те удары, которые были необходимы, чтобы соперник не смог блокировать.
Даже если это было то, что он не хотел делать, это все равно было связано с его клятвой.
«По крайней мере, одним долгом станет меньше».
Он знал, что это не доставит ему удовольствия. Его утешало лишь то, что это задание было ради Аспен.
Стоя перед деревянной баррикадой противника, сэр Джамал начал искать брешь.
Сколько бы дозорных ни было выставлено, всегда остаются бреши, которые невозможно прикрыть.
Избегать взглядов обычных солдат было для Джамала легкой задачей.
Все, что ему нужно было сделать, — это распространить свою «Волю» и определить позицию врага.
После этого проникновение было простым.
Ассимиляция.
Это была техника, позволяющая сделать свое присутствие сливающимся с окружающей средой, основанная на «Воле».
Если сделать агрессивный ход, то присутствие будет нарушено, и это не сработает среди других рыцарей, но в данной ситуации это было бесценно.
Поскольку он не мог использовать свое гравированное оружие для такого бесчестного задания, Джамал подобрал короткий меч из заброшенной палатки, мимо которой проходил.
Оружие было плохо ухожено и грязновато, но это не имело значения.
Он осматривал местность вокруг себя, ища свою цель.
«Только один раз. Только один раз».
Он искренне размахивал мечом.
Его противник не смог бы остановить его.
Джамал знал это лучше, чем кто-либо другой.
Это был просто способ успокоить его собственный разум, связанный ограничениями и клятвами.
Если он этого не сделает, его разум будет испытывать дискомфорт, и этот дискомфорт будет мешать росту его «Воли».
'Нет неправильного выбора'.
Он успокоил свой разум.
Он отточил свою волю.
Так готовился сэр Джамал.
Теперь настало время действовать.
Не все рыцари одинаковы.
Когда Джамал был оруженосцем, ему приходилось отказываться от многих вещей, чтобы получить то, что ему было нужно. Среди этих вещей была и клятва.
Если говорить прямо, то это был скорее контракт.
Речь шла о том, чтобы дать другой стороне то, что она желает.
Эта ситуация была такой же.
Стремительным движением он разорвал палатку.
Его глаза встретились с теми, за кем он наблюдал, и взгляд остановился на знакомом лице.
Лицо, которое ему нелегко забыть, несмотря на спутанные, матовые волосы и бороду.
Свет озарял лицо мужчины, которое совсем не походило на среднестатистическую внешность самого Джамала.
— Прости за это, — тихо сказал Джамал.
Цель, Энкрид, не выказал никакого удивления и не заговорил. Вместо этого он пошевелил ногами.
Это было не совсем скрытно, но и не было явным заявлением об атаке.
Это было просто... тревожно.
В этом был намек на намерение нанести удар.
Джамал не стал продолжать свои мысли.
Как рыцарь, он был связан своей клятвой. Несмотря на то что это задание было больше похоже на контракт, он должен был сделать то, что от него требовалось.
Он сказал, что сделает это только один раз.
Он дал своей цели шанс отступить.
Он поклялся себе, что повернет назад, если сможет остановить хотя бы одного.
Такова была клятва рыцаря.
После этого Джамал сосредоточился на своей цели — мужчине с сияющим лицом — и прицелился ему в сердце.
Он будет целиться только в сердце.
Оставлять лицо нетронутым приходилось ради своих товарищей или знакомых.
Его разум сосредоточился, а воля поднялась.
По мере того как поднималась его воля, его тело двигалось.
Рыцарь выдернул из ножен тусклый короткий меч.
Скрежет!
Меч вышел из ножен с неприятным звуком, но это уже ничего не значило.
Джамал так и думал.

Комментарии

Загрузка...