Глава 671

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно возвращающийся рыцарь
Глава 671: Глава 671 — Это не так ночью.
Вопреки опасениям Крайса, ожесточенной битвы не случилось.
Обе стороны уже по разу сразились и поняли: определить победителя и побежденного, не подвергая жизнь смертельному риску, будет невозможно.
— То, что в этот раз преимущество было на вашей стороне, еще не значит, что так будет всегда.
Заговорил мужчина, который едва уцелел после схватки с Ремом.
Его внешность ничем не примечательна, но острый взгляд выдавал незаурядный ум.
Его звали Магрун Йохан.
Хотя цвет волос у него отличался от Одинкара, черты лица были неуловимо похожи.
От Одинкара веяло расслабленностью, тогда как Магрун производил впечатление человека напряженного и несгибаемого.
Это было лишь ощущение, а не полное сходство, но черты были близки.
Эти люди не утруждали себя сокрытием истинных намерений.
Это было ясно еще по наблюдениям за обществом фей.
Для них ложь была излишней; в их языке, вероятно, даже слова такого не было.
И как у фей не было причин скрывать свои мысли, так не было их и у них.
— Йоханы всегда жили в условиях конкуренции. В отличие от вас, кто самодовольно приносит в жертву слабых, используя их как ступени.
Продолжил Магрун, обводя толпу взглядом.
Его глаза и поза говорили о том, что он не уступит в силе духа.
Даже то, что Рем его побил, не означало, что с ним покончено.
Его слова били в самую суть фундаментальной проблемы — того, как рыцари на этом континенте обычно относились к таким, как они.
Рыцари не вступали в дуэли друг с другом по пустякам.
Они были слишком ценным военным ресурсом.
Королевства, правившие континентом, почитали своих рыцарей и уважали их желания.
Если бы рыцари калечили или убивали друг друга на тренировках, ущерб был бы неисчислим.
Поэтому здравый смысл подсказывал избегать ненужных конфликтов.
Аргумент Магруна был прямо противоположным.
Он критиковал тех, кто становился рыцарем лишь для того, чтобы почивать на лаврах.
Он говорил со страстью.
А Рем его полностью проигнорировал.
— Да о чем этот тип вообще мелет?
Слова Магруна не подходили здешним людям — воинам полей сражений, тем, кто расцветал посреди кровопролития.
Они были из тех, кто стойко держался там, где лилась кровь, кто жил бок о бок со смертью, шепчась не языками, а мечами, встречая каждое завтра.
Энкрид и вовсе был аномалией уже тем, что до сих пор дышал.
По крайней мере, так это видел Рем.
И Аудин с Джаксеном, скорее всего, согласились бы.
В этот момент Магрун фыркнул и указал пальцем на Энкрида.
— Значит, вы все собрались, чтобы натаскать его, верно? Должно быть, он был исключительно талантлив. Он смаковал всё, что ему давали? Шел по заранее проложенному пути? И так оказался здесь?
В его голосе слышался пыл, уверенность, рожденная глубоким убеждением.
Энкрид, оторвавшись от своих мыслей, посмотрел на Магруна — или, вернее, на палец, направленный в его сторону.
Магрун говорил так, словно орудовал мечом, наполненным Волей.
— Это Рагна вел вас всех? Или сюда вас привела чистая удача? Погоди и увидишь. Я скоро тебя догоню. Не пройдет и двух месяцев.
Фель сражался с демонами в городе фей плечом к плечу с Энкридом.
Он бился с культистами, был свидетелем всего, что произошло по их возвращении.
— Да что несет этот идиот?
Пробормотал Фель.
— Если тебе нет места в этом разговоре, не лезь.
Магрун отмахнулся от него, даже не взглянув в его сторону.
Фель ощетинился, но Ропорд схватил его за руку.
Лицо Ропорда оставалось невозмутимым, как и всегда, но плотно сжатые губы выдавали его раздражение.
— Он ведь не совсем неправ, а?
Сказал Ропорд, не для того чтобы подзадорить Феля, а просто как констатацию факта.
Фель это понял.
Вместо этого оба стиснули зубы, молча решив, что с завтрашнего дня позволят Аудину гонять их на тренировках в два раза жестче.
Был ли метод Энкрида действительно самым быстрым путем?
Может, и нет.
Может, он даже не был правильным.
Но альтернатив у них не было.
Поэтому они будут продолжать.
Разве они не научились этому, наблюдая за ним?
Не трать время на пустые переживания — иди вперед.
Если упадешь — ползи, но не останавливайся.
Вот что они видели и чему научились.
Фель и Ропорд были полностью согласны друг с другом.
— Идиот. Я настиг своего командира всего за пятнадцать дней. Ты думаешь, мне понадобится больше двух месяцев, чтобы побить тебя?
Магрун выпрямился.
В нем не было высокомерия.
Его уверенность опиралась на опыт.
— Выращенный на тепличной конкуренции вместо настоящей борьбы...
Его слова были открыто, намеренно провокационными.
Прежде чем он успел закончить, все взгляды обратились к Энкриду.
Все ждали его ответа.
Наверняка он сейчас что-то скажет.
Собьет ли он этого дурака с ног?
Или поставит на место словами?
— Два месяца, говоришь?
Беспечно спросил Энкрид.
Он не выказал ни капли недовольства.
вместо того чтобы обидеться...
— Почему у него такой довольный вид?
Рем наклонил голову.
Бровь Джаксена дернулась.
— Брат?
Окликнул Аудин, но Энкрид просто выставил ладонь, останавливая его.
Фель, Ропорд и Тереза в замешательстве наблюдали за происходящим.
И снова Луагарне была первой, кто заметил.
— Он в восторге.
Всё верно.
И нетрудно было догадаться почему — потому что эти люди умели драться.
— Ладно. Я даю тебе два месяца. Докажи, на что ты способен.
Твердо сказал Энкрид.
Магрун отличался от Гриды.
Он осознавал собственные недостатки.
Он знал, что у него есть скверная привычка провоцировать людей каждый раз, когда он открывает рот.
Грида отказывалась признавать свою неспособность запоминать лица, но Магрун принимал свои изъяны.
И всё же такое с ним случилось впервые.
«Почему он не злится?»
Обычно, когда людям бросали подобный вызов, они начинали перечислять свои заслуги, заявлять, что их оскорбляют, и требовать уважения.
Такова была обычная реакция.
— Хм. Двух месяцев должно хватить.
Пыл в голосе Магруна немного утих.
— В общем, Крайс? Где этот Большеглазый?
Внезапно спросил Энкрид.
— Скользнул куда-то раньше.
Ответила Луагарне.
— Хорошо, Ропорд.
— Да?
— Найди этим троим место для ночлега.
— Да, понял.
Ропорд склонил голову и отошел.
Взгляд Магруна оставался прикованным к Энкриду.
Даже Грида и Одинкар смотрели с удивлением.
— Так, тебя же зовут Одинкар, верно? Давай-ка сразимся.
Не заботясь о внимании окружающих, Энкрид обратился к нему напрямую.
Одинкар обладал схожим нравом, но хотя бы осознавал, что происходит вокруг.
— Сейчас?
Переспросил Одинкар.
Он действительно хотел драться — да, боевые инстинкты заставляли его сердце биться чаще.
Но постойте, разве сейчас не тот момент, когда тебе должно быть не по себе?
Почему ты с таким восторгом сжимаешь меч, а твое лицо буквально сияет?
— Я пока не обнажаю этот меч, потому что он еще не совсем подстроился под меня. Думаю, к завтрашнему дню я смогу с ним спарринговать. А пока воспользуюсь этим.
Энкрид уже отключился ото всего остального.
«Специализация Гриды Йохан — выявление слабостей через наблюдение».
Энкрид разгадал способность Гриды.
Скорее всего, были и другие скрытые приемы, но из того, что он видел до сих пор, этот был основным.
Ему также были интересны навыки этого малого, Магруна Йохана, но тот был ранен.
— Фель, иди позови Анну, пусть подлечит его.
Не сводя глаз с Одинкара, распорядился Энкрид.
Скорость восстановления рыцаря разительно отличалась от обычного человека.
Немного лекарств — и рана такого уровня затянется в мгновение ока.
Если повезет, даже сломанная кость может срастись за сутки.
Всплеск Воли мог заменить жизненную силу, делая подобные подвиги возможными.
Однако, чтобы достичь такого уровня регенерации еще до превращения в рыцаря, нужно было пройти через суровые тренировки.
Именно это в свое время проделали Аудин и Энкрид.
— Ты так воодушевлен потому, что нашел достойного противника, или потому что хочешь его проучить?
Спросил Рем, уловив ход мыслей Энкрида.
— Наверное, и то, и другое.
Ответил вместо него Джаксен.
— Господи, неужели мой брат — настоящий апостол бога войны, а не я?
Несмотря на то, что он их прекрасно слышал, Энкрид, как обычно, пропустил их слова мимо ушей, лишь слегка наклонив меч.
Одинкар, поддавшись общему настрою, тоже обнажил свой меч.
Со звоном на свет показалось серебристое лезвие.
Может, он и считался с окружающими, но был не из тех, кто умеет сдерживаться.
Нет, если уж на то пошло, он был полной противоположностью.
Одинкар пробормотал про себя несколько слов, даже прорепетировал их в голове, прежде чем заговорить.
— У меня здесь преимущество. Меч, которым я пользуюсь, был выкован моей семьей. И чтобы ты знал, я не умею вовремя останавливаться. Мне не хватает терпения, так что, если дело примет крутой оборот, просто старайся выжить как можешь.
Если Грида мучилась с распознаванием лиц, а Магрун обладал талантом портить настроение, то изъяном Одинкара было отсутствие самообладания.
Обычно он сохранял расслабленный вид именно потому, что, начав, уже не мог остановиться.
Например, если ему нравилось какое-то блюдо, он мог есть только его в течение целого года.
Но хуже всего это проявлялось в спаррингах.
Одинкар не знал, что значит сдерживаться.
В реальном бою его безрассудство порой превращалось в блестящие, решительные маневры, но в спарринге это было сплошной проблемой.
Однако Энкрида всё это, похоже, совершенно не заботило.
на это даже не стоило обращать внимания.
Не узнаешь лиц?
Это ведь не так уж и плохо, верно?
Это куда лучше, чем постоянно теряться и пропадать без вести.
Грубо выражаешься?
Это было ничего.
По сравнению с Ремом этот малый был просто образцом вежливости.
Порой, слушая речи Рема, Энкрид задавался вопросом, не пора ли объявить минуту молчания по его врагам.
Язык этого дикаря с каждым днем становился всё острее.
А сдержанность?
«Зачем мне сдерживаться?»
Его окружали люди, способные выдержать его удары.
К тому же, рядом были те, кто шел впереди него и мог сказать, когда еще не время.
Так с чего бы ему сдерживаться?
— Давай, Два Месяца.
Энкрид, не в силах вспомнить имя Одинкара, назвал его первым, что пришло на ум.
— Я не Два Месяца.
Пробормотал Магрун, впав в ступор.
Грида хихикнула рядом с ним.
К этому моменту все они поняли, чего хочет этот безумец.
— Тебе частенько говорят, что ты странный, а?
Спросил Одинкар, немного опуская меч.
Когда член семьи Йохан ступал на континент, самым частым определением, которое ему давали, было «уникальный».
Это если выражаться вежливо.
За глаза же люди без колебаний называли их лунатиками.
И вот перед ними стоял некто еще более безумный.
— Вовсе нет.
Энкрид не только отказался это признавать, но и в его голосе слышалась абсолютная искренность.
— Нет же, ты определенно со странностями.
Ухмыльнулся Одинкар.
На этот раз он не стал утруждать себя выбором выражений.
Он просто говорил то, что думал.
Так... действительно ли можно было не сдерживаться?
Остальные инстинктивно подались назад, освобождая место для дуэли.
Луагарне отступила на несколько шагов и внезапно кое-что осознала.
Прямо сейчас Энкрид был воодушевлен не только потому, что нашел сильного противника.
К этому примешивалось кое-что еще.
«Любопытство».
У Энкрида была мечта и страсть.
И в последнее время к этой страсти добавилось растущее любопытство.
Для Лягушки не было слова лучше.
Любопытство.
Жажда познания.
«Но в чем именно?»
У семьи Йохан была отлаженная система тренировки рыцарей.
Они владели изысканным и эффективным методом становления рыцарем.
Энкрид хотел знать это тоже.
Он так сказал, потому что знал, что они не уйдут.
Отсутствие Рагны было удобным предлогом.
Нелепое замечание Магруна о 'двух месяцах' было еще одним хороший предлогом.
Но в итоге это были все просто предлоги.
— Без них он все равно бы заставил их остаться, — подумал он.
Луагарне было это очевидно.
Когда он подумал об этом, на губах Энкрида уже появилась улыбка.
Удовлетворенная улыбка разошлась по лицу Энкрида.
Он уже нашел слабость в Одинкаре.
Одинокар сам указывал на это.
Отсутствие терпения.
— Есть у тебя возлюбленная? — спросил он.
«Что?»
— Если есть, то я ей выражаю свои соболезнования, — сказал он.
— Почему? Ты собираешься убить меня? — спросила она.
Одинокар ответил на грубую провокацию улыбкой.
Но Энкрид не был человеком, который делал слабые провокации.
— Нет, ты сказал, что у тебя нет терпения? Тогда как несчастна она должна быть. Для нее ночи будут долгими. Большинство ночей она уснет неудовлетворенной.
Слова были искажены так, что заставили всех задуматься о них.
Одинкар не был исключением, но когда он понял смысл, на его лице появилась красная пятнашка.
Он говорил с глазами полными гнева.
— Это не так ночью! — сказал он.
С этими словами его тело вытянулось, и он бросился вперед с невероятной скоростью.
Если бы он смог расслабиться.
Принимая небольшой образовавшейся брешью, Энкрид легко толкнул Пенну вперед.
Это была техника стиля Валаф-боевых искусств, используя тело для выполнения плавного движения, как бы меча.
С кратким движением запястья и собирающейся силой из тела, он выполнил движение.
Оружие было всего лишь продолжением руки.
Он легко назвал его «Бросок пера».
Энкрид все еще находился в фазе боя, основанном на его специальных навыках.
По его меркам, это считалось промежуточным уровнем.
Результат не определялся просто уровнем навыков, особенно не в поединке.
шашка Волнового Защитника особенно блеснула в поединке, что дало ему преимущество.
Взорвалось!
Два клинка столкнулись.
Без звукоблока клинки резонируют, создавая резкий стук при встрече.
Взорвалось! Удар! Звон!
Звук клинков встречи эхом разнесся, играя марш битвы.

Комментарии

Загрузка...