Глава 638

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно возвращающийся рыцарь
Глава 638 — Непростые мечты
Энкрид спокойно кивнул, словно это было самым обычным делом на свете.
Феи во главе с Браном, превратившиеся в простых зрителей, только удивленно хлопали глазами.
Что она только что сказала?
Я хочу съесть яблоко, глядя на синее небо и облака. Хочу украдкой вытащить монеты из кармана нашего друга Крайса и пошутил над ним, и я также хочу делиться с этим мальчиком Сики еще чем-то. — Да.
Энкрид не перебивал её, лишь изредка вставляя короткое «да», давая ей выговориться. Шинар сказала еще несколько фраз.
Её желания были до боли просты.
Любой назвал бы их скромными мечтами обычного существа.
И все они были связаны с тем временем, что она провела рядом с Энкридом.
Демон лишил её покоя, радости и надежды, но эти пустоты начали заполняться в Шинар по мере того, как она училась владеть своей энергией под началом капитана.
Её мечты теперь принадлежали той жизни, которую она вела подобно «Игникулусу» — яркому, пусть и краткому, сиянию искры.
Для феи быть искрой — значит прожить жизнь предельно концентрированно и полно.
И всё это она познала рядом с этим человеком.
— Тебе не стоило возвращаться, — подал голос Бран.
В словах древнего древесного исполина, чье тело было наполовину обуглено еще в начале этого кошмара, сквозило такое глубокое сожаление, которое редко встретишь даже у его долгоживущего народа.
— Тебе следовало остаться там, — повторил Бран.
— Ведь ты могла это сделать.
Аркойрис тоже не смолчал.
Лицо Брисы омрачилось.
Светящийся камень в её руках невольно опустился чуть ниже.
Она настолько заслушалась, что едва не забыла о своей обязанности освещать путь.
— Неужели обязательно приносить себя в жертву ради простой отсрочки? Это и есть участь каждого из нас? — спросил Зеро.
Он помнил всех тех, кто отдал жизнь за их город.
Для него этот вопрос был далеко не праздным.
За его словами скрывалось нежелание видеть новые и новые жертвы.
«Сильные духом».
— подумал Энкрид.
Кажется, он понимал, к чему клонит Зеро.
Тот не хотел, чтобы Шинар его защищала такой ценой.
Есть демон — значит, нужно сразиться с ним лично.
И если суждено погибнуть — пусть так, но он будет сопротивляться до последнего вздоха.
Такой ход мыслей был совсем не в духе фей.
Впрочем, он и родился-то в те страшные годы, когда демон терзал их народ. Он был ребенком войны, а не мирных рощ.
Наверное, это было неизбежно.
Да и Шинар больше не была просто «проклятым ребенком».
Она поставила на кон всё ради спасения Кирахайса.
И те, кто пришел сюда вместе с ней, прекрасно это знали.
Только такие и остались в городе до конца.
Но они также понимали, что являются заложниками.
Стоит им сбежать — и демон обрушит всю свою ярость на Шинар.
Да, они всё понимали.
И Шинар знала это не хуже других.
Если она уйдет, тварь начнет планомерно истязать и убивать каждого уцелевшего жителя.
Это было неизменной истиной.
Это никогда не изменится, пока он существует.
Он будет манипулировать ими, как манипулировал Шинар: прельщать, похищать, выпивать их силы и, пожирать целиком.
А Шинар пришлось бы вечно созерцать плоды своего «непослушания».
Всё это было частью его дьявольского замысла.
Каждая хитрость — звено в невидимой цепи.
Оковы, которые не ослабнут, сколько бы она ни рвалась из них, сдирая кожу в кровь.
Энкрид расслабил плечи и поудобнее перехватил рукоять меча.
Он ловил каждое слово Шинар, стараясь не упустить ни единой интонации.
Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять — он настроен предельно серьезно.
В её сбивчивой речи он слышал то, что она боялась сказать вслух.
«Я хочу быть рядом. Хочу провести остаток жизни в отряде Безумцев — просто смотреть на мир, слушать его звуки и наслаждаться каждым мигом». — Вот что скрывалось за её словами.
Кто-то скажет — скромная мечта. Но скромных мечтаний не бывает.
Для того, кто грезит о чем-то, его мечта — дороже всего золота мира.
Энкрид это понимал.
А значит, и её желания были для него бесценны.
Если он не может спасти даже ребенка, мечтающего печь хлеб — какой из него тогда к черту рыцарь?
Зачем ему тогда этот кусок железа в руке?
Если он не может уберечь тех, кто стоит рядом с ним — кого он тогда вообще способен защитить?
Если эта фея чего-то хочет и на что-то надеется — он исполнит её волю.
Ради этого он и проделал весь этот путь.
По правде говоря, расспросы о причинах её ухода были лишь предлогом.
Он пришел, чтобы взять на себя это пресловутое бремя «долга».
Но вслух он об этом не скажет.
Энкриду вспомнился рыцарь, павший при защите города.
В Серых Лесах он потерял Охару.
Неужели теперь настала очередь Шинар сгинуть в этой дыре?
Он уже задавал себе этот вопрос и однажды нашел ответ.
И этот ответ остался прежним.
Он этого не допустит.
Шинар заговорила вновь.
Никто и не догадывался, как долго демон нашептывал ей свои ядовитые речи.
«Ты проклята, маленькая фея. И всё, что у тебя есть, принадлежит лишь мне».
Тварь продолжала искушать её:
— Хочешь жить — найди себе замену. Приведи кого-то, похожего на тебя.
Эти слова терзали её годами. С того самого дня, как она поверила, что гибель соплеменников — её вина.
Боль и крупицы радости вечно боролись в её душе, не давая покоя.
— Если бы не ты, были бы они все сейчас счастливы? — вопрошала Найра, её сестра, в кошмарных снах.
это был несчастный случай.
Коварный замысел демона... Опьяненные магией дети фей ни в чем не были виноваты.
Рассудком она это понимала.
Но сердце твердило иное. — Беги. Это не твое бремя, — говорил ей Бран.
У неё были те, кто верил в неё до конца.
Были вещи, которые она отчаянно пыталась защитить от дьявольского шепота.
Она хотела уберечь своих людей.
А значит — её личные хотелки и маленькие мечты были пустым звуком.
Она считала, что не смеет даже думать о собственном счастье.
— Оленю с синим носом не место в стаде обычных оленей.
Шинар из последних сил пыталась удержать остатки своей «лодки духа», не давая ей окончательно развалиться.
Энкрид же смотрел правде прямо в глаза.
О многом он мог только догадываться, но факты и интуиция позволяли ему воссоздать картину целиком.
И выводы его были неутешительны.
Кажется, он раскусил её замысел.
Её план мало чем отличался от того, что задумали её спутники.
Она просто хотела забрать тварь с собой в могилу.
Они решили, что смерть — лучший выход для Шинар, чем вечные муки в лапах демона.
Она хотела выторговать для них свободу ценой своей жизни.
Вместо венка из цветов она добровольно надела терновый венец.
Быть может, она ждала удобного момента или приготовила какой-то козырь.
дурой она никогда не была.
Наверняка у неё был какой-то козырь в рукаве.
Энкрид понимал ход её мыслей, но отказывался его принимать.
Потому что это знание ровным счетом ничего не меняло.
И именно поэтому он сказал:
— Мне плевать.
Эти слова весили больше, чем горы старой стали.
Луагарн хлопнула ладонью по колену.
— Как скажешь, — буркнул Фел.
— Я так и знала, что переубедить его не получится.
После его слов остатки «лодки» в душе Шинар заскрипели так громко, будто вот-вот разлетятся на щепки.
Она понимала, что пожалеет об этом.
Но ничего не могла с собой поделать.
Лодка наконец развалилась, превратившись в груду мусора.
Ну и пусть.
Нет лодки — значит плыви сам.
Нет ног — цепляйся руками за камни.
Энкрид говорил это, основываясь на собственном горьком опыте.
Он бросил вызов судьбе, вдохновившись её примером.
Ей было нечего ему возразить.
Шинар заговорила.
Тихим, будничным голосом, без капли пафоса:
— Если ты спасешь меня, тебе придется взять на себя заботу о всех феях. Это и будет моим приданым.
При этих словах Энкрид, до того хранивший почтительное спокойствие, мгновенно преобразился.
Его голос прозвучал почти грубо:
— Я не могу этого сделать.
— Не можешь?
— переспросила Шинар.
— Я не приму это приданое.
Вокруг царил мрак Лабиринта, даже магический камень светил тускло и неохотно.
Но казалось, будто Энкрид сам излучает свет.
Трудно сказать, было ли дело в его решимости или в силе его слов, но ощущение было именно таким.
— Значит, Энки... ты спасешь меня? — спросила Шинар.
— Спасу.
Энкрид коротко кивнул.
Он слушал её так внимательно, что никто и не заметил — он так и не убрал свой меч.
И теперь его взгляд, острый как сталь, устремился за спину Шинар.
Из тени за костяным троном вышла фигура. Она тяжело шагала вперед.
Тот самый демон, что мучил Шинар столько лет, давно лишился голоса и затаился во мраке.
Он молчал — но не из желания спрятаться.
— Демон «Убийца Одиночек».
Всё, что знала Шинар — это его имя.
Того огненного чудовища больше не было.
Тварь, использовавшая волю как молот, а время — как наковальню, преобразилась.
Сбросив старую плоть, демон разделился надвое: на созидателя и разрушителя.
Это существо перед ними было создано исключительно для убийства. Убийца Одиночек.
Энкрид почувствовал исходящую от него ауру.
В ней не было привычной ярости или безумия.
Напротив — она была кристально чистой.
Но почему?
«Чистая жажда убийства».
Неужели эта тварь превратила всю свою суть в одно-единственное желание — лишать жизни?
Абсолютная готовность уничтожить любого, кто сделает хоть шаг навстречу.
Вместо глаз — пустые глазницы, носа и рта не было вовсе. Лишь приглушенное оранжевое сияние изливалось из черепа.
Свет не исходил только из глаз.
Его кожа походила на металл, испещренный странными символами и линиями, которые пульсировали светом.
Оно стояло на двух ногах, как человек, но вместо рук у него были длинные, острые лезвия — словно он изначально сросся со своими мечами.
От этого сияния веяло жаром.
Поскольку существо продвигалось вперед, оно освещало окружающую среду, но это не было ослепляющим.
Энкрид понял, кто перед ним.
Враг всего живого, антипод разума, оплот зла и несправедливости.
Настоящий демон.
«Оно похоже на Бессердечных?»
В демоническом мире существуют существа, которые, предлагая свои сердца Пожирателю, превращаются в монстров.
Их звали Бессердечными.
Вместо рук у них — клинки, и убить их можно лишь одним способом: лишив головы. Ведь сердца у них больше нет.
«Шея».
Возможно, это его слабое место?
Трудно сказать.
Одного взгляда было недостаточно, чтобы делать выводы.
«Убийца» начал движение.
Оранжевый росчерк рассек мрак.
Его скорость сбивала с толку, мешая взгляду сфокусироваться.
Но Энкрид не поддался обману. Он давно научился видеть не только глазами.
«Смотри на ноги».
Капитан приметил, как демон надежно фиксирует стопы при каждом шаге.
Мощный импульс шел от лодыжек к коленям.
Так двигается только мастер меча, потративший десятилетия на тренировки.
Топ.
Тварь с силой топнула и обрушила свой клинок вертикально вниз.
Энкрид встретил этот удар встречным вертикальным взмахом.
Вложи он сейчас всю «Волю» в один этот выпад — и он не успел бы отразить вторую атаку.
Да и до шеи демона первым ударом было не достать.
Мгновенно прикинув шансы, он сдержал порыв, напитав клинок лишь половиной своей силы.
Два меча сшиблись в воздухе с диким звоном.
Бах!
Звук был такой, будто прямо под ухом ударила молния.
Несмотря на хрупкое сложение, мощи «Убийце» было не занимать.
Сила его удара ничуть не уступала энкридовской.
И, казалось, тварь еще даже не начала стараться.
Энкрид, чувствуя силу клинка, отступил на три шага, чтобы рассеять ее.
Демон ответил тем же: мягко отпрянул и вскинул левый клинок, готовясь к новому выпаду.
Оно ждало следующего удара?
Энкриду стало даже немного неловко.
Он слегка увлекся и теперь был вынужден перевести дух.
Но эта пауза не могла длиться долго.
— Не вмешиваться! — рявкнул он Фелу и Луагарн.
«Этот — мой.» — он добавил быстро.
У демона не было рта, но капитану на миг почудилось, что тот усмехается.
Конечно, это было лишь разыгравшееся воображение.
Просто Энкрид увидел в этом чудовище отражение самого себя.
«Демон».
Он впервые сошелся в честном бою с истинным порождением тьмы.
Фрагмент Балрога был убит Оарой, а граф Молсен был всего лишь пешкой настоящего.
До этого дня он никогда не дрался с ними один на один.
А значит...
«Если я уложу его... смогу ли я звать себя истинным Убийцей Демонов?» — Чтобы получить ответ, нужно было победить.
Сияющие глазницы твари впились в человека.
Вся его жажда крови теперь была направлена только на Энкрида.
Казалось, призрачное лезвие уже вонзилось ему в живот.
Но это был лишь морок.
«Ложный выпад».
Одни только взглядом демон активировал технику ложного удара — ту самую, что Энкрид когда-то подсмотрел у наемников Вален.
Противник был невероятно силен.
Пожалуй, самый опасный за всю его жизнь.
И как тут было не радоваться?
Я сходу с ума.
Он просто отмахнулся от наведенного страха своей «Волей Отрицания».
Все вокруг замерли, боясь пропустить начало новой схватки.
И в этой тишине его шепот был отчетливо слышен:
— Чертовски весело.
Он прошептал дальше.
Свидетели этого безумия не верили своим ушам.
Он серьезно? Смеется в лицо самой смерти?
Те, кто прошел с ним через ад, лишь понимающе кивали. Для остальных же это стало шоком.
«Он же сумасшедший?»
— Бран прошептал в ответ.
Сам же Энкрид искренне верил, что в их отряде Безумцев он — самый вменяемый.

Комментарии

Загрузка...