Глава 406: Танец союзников

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно возвращающийся рыцарь
Глава 406. Танец союзников
Глава 406 — Танец союзников
Крайс решил отправить подкрепление, но не считал, что оно должно быть многочисленным.
«Может, дело в нехватке припасов?»
Вряд ли.
Армия королевства не стала бы бросаться в бой без должной подготовки.
Так могло ли одно лишь количество солдат переломить ход сражения?
Он не знал.
Делать прогнозы было сложно: замыслы графа Молсена оставались загадкой.
Разумеется.
Граф Молсен подготовил нечто среднее между магией и колдовством, и теперь заливал поле боя кровью.
К тому же, Крайс предчувствовал, что противник выкинет какой-нибудь сюрприз.
Он снова представил худший вариант развития событий, и это оказалось правильным решением.
А значит, было вполне логично отправить в качестве подкрепления самые быстрые и грозные силы.
Те, кто обладал выдающейся боевой мощью, были способны переломить чашу весов.
Аудин, Шинар и Тереза.
Крайс выделил каждому по две сильные и быстрые лошади.
Вот почему Аудин и Шинар оказались здесь.
Энкрид отступил. Аудин осторожно взял его за плечо и потянул на себя — сопротивляться не имело смысла.
— А теперь наслаждайся зрелищем. В прошлый раз смотрел я, так что теперь долг платежом красен.
Видя, как Аудин выходит вперед, Рем подал голос и с лязгом ударил своим оружием друг о друга.
В правой руке он сжимал свой верный полуторный топор, а в левой — короткий молот, подобранный где-то по пути.
Энкрид знал: Рему плевать, что у него в руках. А значит, он был в полной боевой готовности.
— Просто прикончить их?
Раздался голос Рагны; он медленно волочил меч, лезвие которого скрежетало по камням.
Клинок давно затупился и теперь больше напоминал пилу, чем меч.
Впрочем, в руках Рагны даже такой обрубок выглядел устрашающе. Даже с тренировочным мечом он внушал бы ужас.
А сегодня — особенно.
В самой его позе читалась непоколебимая решимость — готовность разрубить любого, кто встанет на пути.
Отодвинув Энкрида, Аудин едва заметно улыбнулся:
— Отец, тут кое-кто явно заслуживает взбучки.
В переводе с его языка это означало: «сейчас я их перебью».
Кулаки Аудина были лучшим аргументом для отправки врагов на тот свет.
На его руках были кожаные перчатки — сшитые настолько искусно и крепко, будто мастер корпел над ними не один час.
Похоже на шкуру какого-то зверя. Энкрид не ошибся в догадке.
Если точнее, это была кожа кентавра.
Несмотря на сложности с выделкой, материал получился на редкость прочным и долговечным.
Крайс велел их изготовить и отправил друзьям, позаботившись о каждой детали.
Из любопытства Энкрид спросил:
— Кожаные перчатки? Кто их сделал?
— В нашем отряде есть потрясающий мастер. Имени не знаю, но стежки у него идеальные. Раньше этот человек командовал взводом, а теперь служит офицером снабжения.
В памяти Энкрида тут же всплыло знакомое лицо.
— Красный нос? И не дурак выпить?
— Откуда ты знаешь?
Напряжение между пятью монстрами и группой героев зашкаливало, но Энкрид и Аудин продолжали переговариваться.
Складывалось впечатление, будто этими будничными фразами они поддерживают друг друга.
Разумеется, Аудин при этом ни на миг не сводил глаз с самого крупного из чудищ.
— Я у них в долгу, — добавил Аудин непринужденным тоном.
Раз уж этот человек служил офицером снабжения в Пограничной Страже, он наверняка славился своим портняжным мастерством.
Поскольку Крайс сам курировал вопросы снабжения, неудивительно, что в ход шли лучшие материалы — это лишь подтверждало высочайший уровень мастерства умельца.
— Невеста моя, кто тебя обидел? Ткни в него пальцем.
Голос раздался со стороны Аудина — это Шинар завел свою привычную «фейскую» шарманку. Несмотря на холодный взгляд и ровный тон, в его словах сквозила беззаботность.
— Тот, кто мне докучал, уже спекся.
Энкрид ответил, указав пальцем в небо.
— Отправил его к Господу? Что ж, достойная работа.
Редко услышишь похвалу за убийство, но, возможно, у этого человека, столь похожего на священника, был свой взгляд на смерть.
Пожалуй, только Аудин мог позволить себе подобные речи.
Шинар, все так же без тени улыбки, обнажила клинок.
— А еще тут один недоумок, осмелившийся осквернить кровь фей.
И это было правдой.
Среди пятерки противников действительно затесалась фея.
Рем про себя удивился. С этой особой он столкнулся чуть раньше: тогда ее буквально искромсали в лоскуты, и она в панике бежала.
Он и помыслить не мог, что она выживет. И уж тем более — что будет стоять здесь как ни в чем не бывало.
Он своими глазами видел, как у нее вывалились внутренности после его удара топором. И все же — вот она, живая и почти невредимая.
Сквозь наскоро стянутые шрамы еще сочилась кровь, но сам факт того, что она двигалась, повергал в шок.
Он был готов поклясться, что она мертва.
Шинар, держащий меч с лезвием в форме листа, шагнул вперёд.
Так, Энкрид теперь был блокирован Ремом, Рагной, Аудином и Шинаром.
Только Джаксен, казалось, остался на месте... Нет, его и след простыл. Скрылся из виду.
В этот момент Энкрида осенило.
Джаксен возник прямо возле графа. Три меча, острых как копья, устремились к его голове.
Удар был внезапным, метившим точно в цель, но результат оказался совсем не тем, на который Джаксен рассчитывал.
Дзинь!
Раздался звук, будто сталь ударилась о железо. Меч Джаксена просто отскочил.
Джаксен оторопел. Отдача была такой силы, что не верилось, будто меч ударился о человеческую плоть.
Мешкать было подобно смерти, поэтому Джаксен сразу же отскочил назад, едва закончив выпад.
Место, где он только что стоял, прорезал черный коготь.
Интуиция подсказывала: даже царапина от этой штуки не сулит ничего хорошего. От черного когтя веяло могильным холодом — явно какая-то скверна.
Джаксен понял: преграда, о которую он споткнулся, не была магическим щитом.
Он привык чувствовать плетения и бить точно в цель.
Но здесь он столкнулся с невероятно прочной кожей.
— Ты что, вживил в себя части монстров?
Джаксен выкрикнул вопрос, одновременно делясь добытыми сведениями с остальными.
Шкура графа стала такой же жесткой, как у чудовища.
— Глупышка-поденка.
Граф лениво взмахнул рукой, и черный коготь вновь устремился к Джаксену, словно в издевке.
Джаксен растворился в воздухе и возник в пяти шагах в стороне, но коготь неотступно следовал за ним.
В то же мгновение в атаку ринулись те, кого можно было бы назвать «собратьями» Риварта — по нечестивой природе, если не по крови.
Возглавляла их та самая фея, которую Рем едва не прикончил давеча.
— У-у-у-ух!
Яростно поскребя макушку, она сорвалась с места. Не несясь напролом, она заложила широкую дугу, развивая пугающую скорость.
Энкриду показалось, что она движется даже быстрее Риварта.
И это не было обманом зрения — так оно и было.
Если бы Риварт отбросил всё и полагался лишь на животные инстинкты, он мог бы повторить эти движения.
Но он не стал этого делать.
Человеческие чувства и рыцарская честь стали для него последними оковами.
Он всем сердцем желал быть рыцарем.
И потому отказывался сражаться подобно зверю.
Но что, если отринуть всё и просто наброситься на врага, ведомым одной лишь силой?
Ответ был прямо перед глазами.
В мгновение ока враг исчез из поля зрения.
Едва он успел осознать потерю цели, как правую щеку обожгла боль. Что-то с гулом пронеслось мимо — удар был невероятной мощи.
Энкрид заметил угрозу, но реагировать самому не пришлось.
Ранее одна фея что-то неразборчиво бормотала.
Слова, сорвавшиеся с ее губ за миг до броска противника, долетели до ушей Энкрида:
— Какое бесчестье для лесного племени.
И это были не шутки. Ивовый клинок встретил другой ивовый клинок.
Бам!
Мечи столкнулись, высекая снопы изумрудных искр.
Отдача заставила врага отпрянуть, а Шинар — отступить на два шага. Они замерли друг напротив друга, выдерживая короткую дистанцию.
Оба меча были схожей формы. Однако один был классическим ивовым клинком, а другой — оскверненным: от эфеса по лезвию тянулись вздутые вены, напоминающие переплетенные сосуды.
— Тебя даже сородичем язык не повернется назвать.
Шинар бросила упрек, но фея-химера не стушевалась и огрызнулась:
— Заткнись, стерва.
Слова были малоприятными на слух, но Шинар лишь горько усмехнулась им в ответ — горькая улыбка стороннего наблюдателя.
— Какая грубость. И это прямо при моем женихе.
С этими словами Шинар вскинула свой клинок.
Несмотря на ее колкие замечания, уже первый размен ударами обнажил пугающую правду. Противница превосходила ее во всем: в силе, скорости и мощи.
И все же в этой твари не было ничего от рыцаря.
Лишь монстр, пытающийся примерить чужую личину.
Шинар не раз видела рыцарей-фей.
Все они от природы внушали почтение и восхищение.
Но калечить собственное тело ради подобия рыцарства — это за гранью понимания.
Поэтому ее путь — смерть. Шинар освободит заблудшую душу этой глупой феи.
— Я воззову к лесам и цветам.
Шинар вскинула меч. Это было удивительное зрелище: несмотря на то, что оба противника сражались ивовыми клинками, от ее лезвия, казалось, исходил тонкий аромат свежей листвы.
— Ныне весна — время пробуждения.
Шинар продолжала шептать слова заклинания.
Ее тайная техника, черпающая силу в самой душе леса, начала проявляться.
Так же, как во время их памятной тренировки с Энкридом.
Создавая бесчисленные призрачные копии, она сбивала врага с толку, а благодаря накопленной энергии каждый ее выпад обретал сокрушительную мощь.
Но и это был еще не всё.
В этом крылась небольшая хитрость.
Она взывала к духам, рожденным из лесной энергии, и чутко ловила их ответный шепот.
Шинар принимала эту силу в себя.
Это была древняя техника фей, преданная забвению, потому что никто уже не владел ею.
Напитав тело энергией, она шагнула в ту же реальность, где пребывал ее противник.
Клинок мутировавшей феи несся прямо на нее — его зазубренное лезвие неумолимо приближалось.
Но Шинар, ведомая силой леса, сделала выпад, ничуть не уступающий вражескому в скорости.
Бэм!
Она не просто парировала удар. Поймав вражеское лезвие в нижней точке, она крутанула свой меч, уводя атаку противника вверх.
Ее клинок озарился призрачно-зеленым светом.
Ивовые клинки меняют свои свойства под воздействием техник, именуемых «Сезонами».
И сейчас в руках Шинар расцветала «Весна».
«Весенние» мечи олицетворяют жизненную силу, превосходя в этом все прочие времена года. Форма клинка остается прежней, но его внутренняя мощь меняется до неузнаваемости.
Отныне каждое движение Шинар напоминало танец. Если забыть о том, что это были удары, выпады и блоки, это и впрямь была чарующая пляска.
Стремительно атакуя, она начала теснить фею-химеру, которая так самонадеянно рассчитывала тягаться с настоящим мастером.
Глядя на Шинар, Аудин сказал:
— Уже поздно, так что в наказание я разберусь с ними обоими.
Едва он договорил, остальные стражники сорвались с мест.
Подобно той фее-химере, они неслись вперед, развивая скорость, превосходившую даже возможности Риварта.
Однако для Аудина и его товарищей это не стало препятствием.
Услышав приказ Аудина, Рагна выставил вперед свой меч.
«Быстрее. Сильнее».
Он сосредоточился на том, как достичь этого предела.
Это была Воля. Незримая мощь хлынула в его руку. Соединив непоколебимую решимость с желанием сокрушить врага, он направил этот поток в свои движения, чутко осознавая и ведя каждый порыв Воли.
В этом Рагна обрел свой путь.
И он сделал именно это.
Энергии хватило бы лишь на пару мгновений, но этого было более чем достаточно.
В тот миг в руках Рагны заблистал истинный меч рыцаря.
Точь-в-точь такой же, каким владел рыцарь Аспен.
Просто быстрый — и острый.
Затем он перевел взгляд на последних двоих, оставшихся на ногах.
Со стороны могло показаться, что Аудин бьется на пределе сил, но, конечно же, никто и не подумал вмешиваться.
Раз он взялся за двоих сразу — честь и ответственность за победу принадлежат только ему.
Рем считал Аудина фанатиком, но знал одно наверняка: этот человек всегда держит свое слово.
По сравнению с летящим на него врагом, движения Рагны — обнажение меча и смена стойки — казались тягуче-медленными.
Любому стороннему наблюдателю показалось бы, что химера сейчас вырвет ему сердце или начисто снесет голову.
Если, конечно, у зрителей хватило бы скорости зрения, чтобы уловить этот миг.
Внезапно клинок Рагны ускорился до предела.
Он провёл линию намного быстрее, чем атака противника.
Прежде чем они смогли даже осознать скорость и силу, ложная структура, созданная противником, рухнула без какого-либо сопротивления.
Вжух! Хрусть!
Всё кончилось в мгновение ока.
Химера, летевшая в атаку, просто разлетелась на две части, рухнувшие по обе стороны от рыцаря.
Рем, занесший было верный топор и молот для удара, замер, увидев это.
«Ну и безумец».
Он что, с каждым днем становится всё безумнее?
Схватка воочию показала, насколько грозные твари им противостоят.
Рем не стал медлить.
Он достал артефакты, раздобытые им в бытность «неукротимым берсерком».
На Западе, откуда Рем был родом, слова «Воля» не знали. Самого такого понятия не существовало.
И все же у них был свой способ закалять дух в стремлении вперед.
Они называли это магией.
Колдовство было для его соплеменников делом привычным — каждый, кто метил в герои, обязан был владеть им в совершенстве.
Даже то оружие, что он сейчас сжимал, черпало силу из этой древней магии.
— Гляди в оба, паршивец.
Рем бросил вызов Рагне и резким движением пальцев раздавил зажатый в ладони тотем.
Тотем представлял собой маленькую фигурку не больше двух пальцев. Его действие было простым.
Он позволял заклинателю наполнить свое тело мощью молнии.
Затем Рем извлек еще один оберег и, смяв его, отправил в рот.
Это был амулет «Медвежьей хватки».
Такая магия многократно увеличивала силу мышц, наполняя конечности нечеловеческой мощью.
Сам Рем не был магом и не умел создавать подобные вещи, но знал хитрость, позволявшую на короткое время заимствовать их силу.
Благодаря этому приему он стал двигаться быстрее, а его мышцы налились сталью.
Враг, сжимавший в обеих руках тяжелый меч, ринулся на него.
Но Рему было всё равно: он просто уклонялся и бил в ответ, не давая противнику передышки.
Его топор двигался по невообразимым траекториям.
Он взлетал снизу и тут же обрушивался сверху, подобно карающей молнии.
Бэм!
Противник успевал выставить блок, но его отбрасывало назад. Электрический разряд, проходящий сквозь сталь в тело, парализовал мышцы, заставляя химеру беспомощно пятиться.
Даже прибегнув к колдовству, было невероятно трудно проявлять такую мощь.
Лишь такому воину, как Рем, это было под силу.
В нем дремал врожденный талант чувствовать магию тоньше, чем собственное тело.
Благодаря этому он мог безупречно направлять внешнюю силу внутрь себя.
И каков же был итог?
Пока топор отвлекал внимание врага, Рем сокрушил его бок молотом и молниеносно отступил для решающего удара, разрубившего голову химеры надвое.
Хрусть!
Массивный, прочный череп раскололся точно посередине.
Смесь из черной крови, костей и плоти — всё содержимое головы, включая глаза, вывалилось наружу отвратительным каскадом.
Рем опустил уставшие руки, тяжело дыша.
«За такой рывок точно придется платить».
Но такова была цена за использование чужой магии — плата за силу, не принадлежащую ему по праву.
Затем его взгляд обратился к двум последним стоящим.
На поверхности казалось, что Аудин едва держится, но естественно, никто не вмешивался.
Поскольку он сказал, что справится с обоими, он должен взять на себя ответственность.
Рем считал Аудина фанатиком, но также считал его человеком, который держит слово.

Комментарии

Загрузка...