Глава 603

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно возвращающийся рыцарь
Глава 603 — Хорошо ли ты спала?
— Я разрублю Шагающее пламя.
Голос Энкрида донесся из зеркала.
Услышав его слова, Эстер тут же превратилась в пантеру и помчалась прочь.
Будь она настоящей пантерой, её выносливости не хватило бы на весь день.
Но как ведьма, она могла бежать бесконечно, а со скоростью пантеры Гвардия Кросса была не так уж далеко.
К счастью, она находилась не в Пограничной Страже, а у реки Пен-Ханил, что было гораздо ближе.
Так она и мчалась к Гвардии Кросса.
Река не стала для нее преградой благодаря заклинанию
«Тропа Дель Гретчера».
Под её лапами образовывались тонкие льдинки, служившие опорой во время прыжков вперед.
Во время сотворения заклинания она на миг принимала человеческий облик, но сохраняла силу пантеры, двигаясь быстрее любого обычного смертного.
Чередуя обличья пантеры и человека, чтобы сберечь силы и магию, Эстер продолжала свой неутомимый бег.
Даже когда мысль
«Не опоздала ли я?»
промелькнула в её голове, это не остановило её.
Остановиться сейчас означало бы конец всему.
Эстер упорно двигалась вперед.
Следы, оставленные Апостолом Анеллой, применившей Шагающее пламя, были всё еще отчетливы, что позволяло легко выследить её.
Она инстинктивно изменила направление на бегу, почувствовав перемену пути.
Опытная ведьма могла читать остаточные следы заклинаний.
Это не было просто совпадением.
Это было как-то связано с Энкридом.
Если этот путь позволял решить проблему заранее, то так тому и быть.
Она принимала решение и действовала в один миг.
Ей не нужно было ждать восхода звезд, чтобы читать по созвездиям.
Аура магии была неоспоримо сильной.
Вскоре Эстер добралась до места, отмеченного следами заклинания.
Перед взором предстала яма, заваленная сотней обугленных тел — пепел всё еще тлел в огне.
— Запретное заклятие, магия уничтожения.
Это и впрямь было Шагающее пламя.
Магия уничтожения, разновидность запретного колдовства, не оставляла после себя ничего живого.
Когда Эстер приблизилась к яме, на нее кинулась Двуглавая Пса с человеческим лицом.
Заранее почуяв тварь, ведьма не медлила ни секунды.
«Коса Мюллера».
Быстрым, словно непринужденным жестом она собрала ветер в острые лезвия.
Хрясь!
Два мощных ветряных клинка рассекли тварь, разрубив обе головы от макушки до туловища.
Разрубленное тело, распавшись на три части, забрызгало всё вокруг черной кровью и внутренностями, прежде чем рухнуть.
Инерция протащила останки еще на несколько шагов, пока они не замерли.
Всё еще не опуская руки, Эстер перевела взгляд на место, скрытое заклинанием невидимости.
Она обнаружила его исключительно благодаря своим чувствам.
Найдя цель, она видела только один верный путь:
Атака.
Сложив печати и воззвав к своей силе, Эстер прошептала на руническом языке призыв сущности, хранившейся в её магическом домене.
— Явись, Костеголовый.
Это была улучшенная версия Мясного голема, с которым Энкрид сталкивался прежде.
По её зову на земле вспыхнул магический круг, из которого, сплетаясь из плоти и крови, восстал Мясной голем.
Едва возникнув, голем с ревом бросился вперед.
Лучшим способом разрушить заклятие невидимости была грубая сила — решение простое и действенное.
С громким
ударом,
голем рванул дальше, разрывая пелену тьмы, словно гладь воды.
Изнутри раздался голос.
— Как ты смеешь!
Показалась женщина, её голос был резок и полон ярости.
Эстер увидела её лицо, но не обратила на неё никакого внимания, продолжая складывать печати.
«Непростая особа»,
подумала она.
Игнорировать её не значило недооценивать.
Просто сейчас скорость была превыше всего.
Магическая аура, исходящая от противницы, была колоссальной, куда плотнее её собственной — это свидетельствовало о великой силе женщины.
Над её плечами клубилась фиолетовая духовная энергия.
— Всего лишь ведьма,
насмешливо бросила та.
Для апостола, заявляющего о служении божеству, подобное пренебрежение было вполне естественным.
Складывая печати, Эстер размышляла о своем нынешнем положении.
Благодаря Энкриду большая часть её проклятия была снята.
Она была в процессе восстановления своего домена, но еще не вернула былую мощь.
Была ли она в невыгодном положении?
Возможно.
Но это не было поводом для отступления.
В бесчисленных повторениях этого дня были моменты, когда Энкрид взывал к ней сквоит зеркало.
В каждый из таких моментов Эстер неизменно спешила сюда.
— О демонические боги, слышите ли вы плач ваших избранных детей?
Голос Апостола Анеллы зазвенел, когда она обнажила клинок — оружие, припасенное на случай, если Шагающее пламя не справится.
Из груды тел выползли модифицированные гули, лишенные разума.
Каждый был чудовищем с пугающе огромной силой. Следом восстали скелеты-воины, собранные из разрозненных костей.
Это была помесь некромантии и врожденной магии.
Их тела вспыхнули, объятые огнем.
Эти пылающие твари были смертельно опасны для тех, кто уже выбился из сил, отражая Шагающее пламя.
Эстер не дала ни единой искре коснуться себя.
Она решила не использовать здесь Костеголового.
Грубая сила против силы могла бы сработать, но не в этот раз.
Вместо этого она отозвала голема, сберегая ману.
«Метка Домена Дель Гретчера».
Заимствование чужого колдовства было сильной стороной Эстер.
Если Мюллер был воплощением кровожадного духа ветра, то Дель Гретчер — обитателем ледников, когда-то бродившим по миру в облике четвероногого зверя.
Эстер была гением, способным безупречно сочетать заимствованную и собственную магию.
— Сгори дотла!
Анелла, повелевавшая бедствиями и особенно огнем, приказала своим гулям наступать, и их пламя вспыхнуло еще ярче.
Эстер ответила заклинанием, которое отточила прежде, хоть оно и не было еще доведено до совершенства.
«Вечная мерзлота».
Хруст.
Кристаллы льда поползли от ног Эстер во все стороны.
Несмотря на отсутствие метели, воздух стал ледяным.
Легенды гласили о землях на далеком севере, где небо сияет неземными красками, а земля сковывает холодом само дыхание тех, кто посмеет на неё ступить. Это место звалось Вечной Мерзлотой.
Магия подчинялась словам, и заклятие Эстер не было исключением.
Оно заморозило всё в радиусе двадцати шагов.
Окружающий огонь погас, а пылающие гули и скелеты вмиг лишились сил.
— Ты... сотворила это без подготовки и жертвоприношений?
Анелла была искренне поражена.
Существовало заклятие под названием «Око Метели», запретная магия, требовавшая ледяных жертв.
Часто заклинателю приходилось жертвовать частью собственного тела, отдавая её на растерзание холоду.
И всё же перед ней было колдовство того же уровня, сотворенное без всяких условий.
Пусть радиус действия был невелик, сама его мощь повергала в шок.
Однако Анелла не собиралась просто так сдаваться.
Говоря это, она начала сплетать ману, складывая печати и произнося слова заговора.
— Пламя Танца Малаха!
Её ответное заклятие вспыхнуло яростным пожаром, расходящимся от неё волнами.
С одной стороны бушевало пламя, с другой — дыхание холода сковывало всё живое.
Вшух.
Даже ветер замерз, став острым как бритва.
«Коса Северного Ветра».
Эстер вновь пропела заклинание, переиначив суть Косы Мюллера на новый лад.
Глаза Анеллы расширились.
Очередное заклятие?
И совсем другое, сразу после Вечной Мерзлоты?
Если вкратце, за этим последовал обмен заклинаниями, в котором Эстер вышла победительницей, а Анелла погибла.
Разница в их способностях не была колоссальной.
В битвах магов подавляющее превосходство в силе случалось редко — исход часто решала подготовка.
Однако ни у одной из них не было времени на долгие сборы.
К тому же, Эстер была в невыгодном положении, выбившись из сил из-за долгой скачки.
Но её невероятное мастерство в управлении магией и находчивость помогли сократить этот разрыв.
Проще говоря, всё решила разница в уровне их гениальности.
Ранней зимой заклинания холода давали неоспоримое преимущество перед огнем.
Мудрая ведьма всегда превращала окружение в своего союзника — отсюда и пошла поговорка:
«Никто не одолеет ведьму в её собственной хижине».
«Я зашла слишком далеко».
Но цена за эту победу была велика.
Всё тело Эстер сотрясала дрожь.
Ей нужно было съесть согревающее семя или окутать себя теплом.
На худой конец, подошел бы даже тот кожаный плащ, который всегда носил Рем.
Не в силах уйти далеко в таком состоянии, она направилась к Гвардии Кросса.
Найти Энкрида не составило труда.
у него был артефакт, который она создала сама.
Её собственный магический след привел её прямо к нему.
Несмотря на мантию, удерживающую тепло, Эстер била крупная дрожь.
Ранний зимний ветер, казалось, пробирал до самых костей.
Она замерзала — так сильно, что ей казалось, она впервые познала истинный холод.
— Эстер?
Перед ней стоял Энкрид.
Он был всё таким же.
Его пронзительные голубые глаза сияли в предрассветных сумерках, а само его присутствие было незыблемым, словно вечное пламя в непроглядной ночи.
— Обними меня.
Едва произнеся это, она потеряла сознание.
Энкрид инстинктивно подхватил Эстер.
Её тело было холодным как лед, лицо бледным, а на волосах выступил иней.
— Луа!
— Я здесь.
— Позови лорда и вели ему принести все согревающие камни, какие только найдутся.
— Понял.
Луа мгновенно умчалась, оставив Энкрида с Эстер на руках.
Он не знал, что произошло, но чувствовал: это как-то связано с ним.
И интуиция его не обманывала.
Он уложил её на кровать.
Ему уже доводилось видеть жертв обморожения — когда-то один сумасбродный дворянин вознамерился добыть редкие травы в ледяных пустошах.
Это было чистым безумием, но отчаяние и нужда королевства Крона в те времена не оставили выбора.
Будучи проводником в той экспедиции, Энкрид видел, как трое его спутников погибли от холода.
Даже выживший лишился пальцев на ногах. Если бы не встречный священник, вмешавшийся в дело, все они наверняка бы сгинули.
«В твоей груди живет солнце», — заметил тогда священник.
Энкрид, хоть и не обладал иммунитетом к холоду, переносил его куда лучше остальных.
— Если её так оставить, она замерзнет до смерти.
Бормоча это себе под нос, он лег в постель рядом с ней. Укрыв их обоих одеялами, он крепко обнял её и позвал слугу.
— Приготовь теплую воду, Дельма.
— Д-да? О, конечно.
Работник трактира, разбуженный ни свет ни заря, видел, как женщина упала на руки их героя.
Любовники?
Возможно.
Он не решался помешать, но любопытство заставляло его подсматривать украдкой, пока Энкрид не окликнул его.
— Не слишком горячую.
— Понял.
Энкрид снял мантию с Эстер и сбросил собственную одежду, прижав её ледяное тело к своему. Несмотря на близость, её кожа всё еще оставалась пугающе холодной.
Он старательно отводил взгляд от её наготы.
Лишиться глаза в его планы не входило.
Всю ночь и следующий день он баюкал её, а Луа помогала ему, погружая Эстер в теплую воду, вытирая и снова передавая ему.
— Мое тело слишком холодное, чтобы согреть тебя как следует, — бормотала Луа, сетуя на природную прохладу лягушачьей физиологии.
— Я собрала все согревающие артефакты в городе, — наконец доложила Луа.
— Почему? Мы что... в одной постели?
Спросила Эстер, её воспоминания были туманны и разрозненны.
— Нет лучшего способа восстановить температуру тела.
Пусть в его груди и не жило настоящее солнце, Энкрид, пожалуй, был единственным, кто мог вынести её прикосновение.
От самого её дыхания воздух вокруг леденел, словно она несла на себе бремя проклятия.
И если Энкрид справлялся, то другим это было не под силу.
Даже Дельма, желавший помочь, старался не приближаться, жалуясь на исходящий от Эстер холод.
Для Энкрида даже просто объятия требовали постоянного напряжения.
Его Воля сама собой закипала внутри, яростно циркулируя, чтобы противостоять жуткому холоду, исходящему от ведьмы.
Вне всяких сомнений, этот холод имел магическую природу, но расспросить её сейчас не было возможности.
Оставалось только обнимать её и терпеть.
Впрочем, пускаться в долгие объяснения он не хотел. Сохраняя спокойный тон, Энкрид сказал:
— Ты и раньше частенько прижималась ко мне, когда была пантерой, помнишь?
При этих словах Эстер умолкла, не отрывая взгляда от его глубоких синих глаз.

Комментарии

Загрузка...