Глава 497

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно возвращающийся рыцарь
Глава 497 — И снова вождь прослезился
Бам!
Энкрид инстинктивно взмахнул Акером, рубанув по диагонали снизу вверх. В это короткое мгновение он успел заметить улыбку Рема.
С оглушительным грохотом между ними разошлись кольца пыли, а наблюдателей отбросило назад, и они попадали наземь.
Топор и меч сошлись, и поверх скрещённого оружия встретились взгляды: синие глаза против серых.
— И это ты сумел отбить? — спросил Рем с дикой ухмылкой, будто в любой миг мог вцепиться Энкриду в горло.
— Я должен был позволить тебе ударить меня? — бросил ему Энкрид.
Гром.
Пока Энкрид отвечал, его ступня чуть скользнула назад, и мелкий камень под пяткой треснул. Ни один из них не ослабил нажима, и схватка не теряла ярости.
Рем был впечатлён.
Этот удар топором был под стать фехтованию Оары.
Техника отличалась, но сила в ней чувствовалась безошибочно: это был удар рыцаря.
Энкрид остановил этот удар не одной лишь рыцарской мощью, а точным сочетанием силы и мастерства.
Он поднял меч, принимая удар на клинок, пропустил часть силы через крепкое запястье и одновременно согнул колени и щиколотки, чтобы рассеять остальное. Обычному человеку такой удар раздробил бы кисть, и кости прорвали бы плоть. Но мощные руки Энкрида и крепкие сухожилия перекрывали все огрехи его техники.
Это впечатляло до предела и превосходило даже обычные уловки рыцарского удара.
Против тех гулей, с которыми они сталкивались раньше, Энкрид теперь выстоял бы без труда.
Как тут было не восхититься?
— Только не сдохни у меня тут, — сказал Рем, и его ухмылка стала ещё шире, будто клыки у него и правда удлинились.
Внезапно топор исчез из поля зрения Энкрида. Чутьё, позволявшее угадывать движения противника, дало сбой. Он знал по опыту: замешкаешься на миг, и умрёшь. Это был первый урок, который он усвоил на поле боя.
Собравшись, он вслушался в первобытный ритм собственного сердца.
Подняв Акер вертикально, он обострил чувства до предела, так что смог бы уловить даже иглу, упавшую в песок. Это было искусство восприятия, и острое чутьё сразу подсказало траекторию топора: сверху слева.
Энкрид чуть отвёл правую ногу назад и вскинул меч наперехват. Ещё до того, как руки полностью распрямились, клинок снова встретился с топором.
Дзынь!
Снова громыхнул удар. Энкрид вывернул меч, собираясь отвести оружие в сторону и перейти в контратаку, но Рем выбросил ногу вперёд, точно копьё.
Бум!
Удар ноги пришёлся Энкриду прямо в живот, и воздух разорвало, словно от взрыва.
Хотя Энкрид с трудом изогнулся, чтобы избежать смертельного ущерба, его броня разорвалась, словно сшитая из тряпок, от удара Рема.
Броня из кожи зверя, выдерживавшая сотни ударов меча, была разорвана.
— Йи-ха! — заорал Рем, захлёбываясь от восторга.
Его топор смазался в стремительную полосу света.
Энкрид снова ответил. Разжигая в груди звериное сердце, он опустил меч, применяя технику, отточенную бесконечными повторениями.
Приём для отвода вражеского оружия: поймать тот же угол и уже в движении увести удар в сторону, соединив текучесть лёгкого клинка с мощью тяжёлого.
Хрясь!
Топор и меч снова столкнулись, но на этот раз удар показался странно лёгким.
В тот же миг к шее Энкрида метнулся ещё один клинок.
Вжик!
Энкрид откинулся назад, увидев тонкую линию в воздухе, где клинок разрезал воздух.
В левой руке Рема уже сверкал карамбит, изогнутый кинжал западного образца.
Карамбит в обратном хвате почти прикрывал Рему рот, но глаза оставались на виду, и по ним было ясно: под лезвием прячется ухмылка.
Стоило замешкаться, и это означало смерть.
Тот Энкрид, что когда-то зажмуривался перед лицом смерти, давно остался в прошлом.
Он мгновенно развернул меч, связав движения в один нисходящий рубящий удар, и сам будто превратился в белую молнию.
— И-я-а!
С диким криком Рем вскинул топор навстречу падающей молнии.
И чем же кончилось дело?
Энкрид проиграл.
Но сдался он не без боя.
— Ну как? — спросил Энкрид, смахивая с лица пот, пыль и прилипшие волосы.
— Неплохо, — ответил Рем с привычной для него непоколебимой уверенностью, словно победа и поражение для него ничего не значили.
Это был не бой насмерть, а всего лишь спарринг, но вынес он из него очень многое.
Нет, даже больше: он увидел нечто по-настоящему необычное.
— И почему у этого безумца вовсе нет замахов?
— Это называется перьевой игрой топора, — сказал Рем, хохоча. — Хотя это ещё не всё, на что я способен.
Топор легко вертелся у него в руках и казался почти невесомым, хотя Энкрид, только что принявший его удары, знал, что это не так.
Если Рем называл этот лёгкий топор с горы Льюис игрушкой, то кузнец, его выковавший, наверняка бы оскорбился до глубины души.
И всё же Рем сиял от восторга, наслаждаясь очередной победой над Энкридом так, будто она была первой.
— Я великий герой, Рем!
— Лучший маг? Да бросьте вы эти льстивые речи!
— Ещё разок? Да хоть десять!
— Ха-ха, что? Ну конечно, я крепок как скала!
— Перьевой игре топора так просто не научишься. Начинать надо с магии, но тебе это всё равно пока без толку.
Положив руки на бедра, Рем продолжал разговаривать, словно не замечая, что Энкрид молчит.
Хотя Энкрид молчал, Рема это ничуть не смущало: своей односторонней болтовнёй он был вполне доволен.
И к чему он так задирает голову, будто хочет стать выше самого неба?
— Луа.
— Да?
Луагарне, которую в последнее время то и дело пробирала дрожь, ответила на вопрос Энкрида.
— Где тут ближайший храм?
Глядя на Рема, перевозбуждённого до предела, Энкрид решил, что тому магией совсем мозги перекосило.
Возможно, лечение по-Аудиновски, то есть молотком, было бы Рему сейчас в самый раз.
— Ха-ха-ха!
Рем всё не переставал безудержно хохотать.
— Неужто побить меня это так весело?
Подумал Энкрид, не испытывая ни капли стыда из-за поражения.
Он, как и всегда, хотел лишь учиться и делать выводы.
— Ха-ха-ха! Ещё разок!
— Хорошо. Посмотрим, чему я смогу научиться.
— Одну технику? Да я тебе все двадцать покажу!
Рем так высоко задрал подбородок, что снизу была видна почти одна челюсть.
Раньше он казался просто слегка тронутым, а теперь окончательно слетел с катушек.
В тот день они спарринговали ещё трижды.
Близнецы, наблюдавшие за сценой, были потрясены безудержными попытками Энкрида и его падениями на землю.
Луагарне вздрогнула, раздумывая, что бы сказать Энкриду.
Дунбакель же смотрела на Рема с серьёзным лицом, понимая, что его возбуждение вскоре может перекинуться и на неё.
— А ну стой, придурок! Я тебе глотку перережу! — взревел Рем.
Магию он искал чуть ли не всю жизнь, но, похоже, только теперь решил объявить об этом во всеуслышание.
Энкрид и раньше считал Рема ненормальным, но теперь убедился окончательно: тот был безумцем безо всяких оговорок.
— Капитан, не кажется ли вам, что Рем немного опасен?
Не в силах справиться с любопытством, Энри подошёл к Энкриду и осторожно спросил.
Энкрид ответил вопросом на вопрос.
— Ты ненароком не дворянин?
— Ха? Конечно нет.
С чего бы благородному господину носиться по пустыне?
«Всё в порядке.»
Тут-то связь какая?
— Если ты не дворянин, он с меньшей вероятностью на тебя накинется.
Энри нахмурился, пытаясь уловить смысл слов Энкрида. Тот и сам не имел в виду ничего определённого: просто вслух озвучил промелькнувшую мысль.
Топор Рема двигался так, как Энкрид ещё никогда не видел.
— Как он это делает?
Хотя он не делал ни малейшего замаха, сила его ударов была чудовищной, превосходя даже мощь Сердца Зверя. Какая-то магия усиливала его, заметно поднимая и силу, и скорость.
И наблюдательность у него тоже обострилась; казалось, усилено было вообще всё.
Он напоминал рыцаря, овладевшего «Волей».
Это было вполне логично.
Но откуда тогда брались эти удары, возникавшие будто из ниоткуда?
Они напрочь ломали любую попытку прочитать ход боя заранее.
Нет места для тактических маневров.
Одним только анализом этого было не понять.
Оставалось лишь восстанавливать промежуточные шаги по результату, но и это давалось нелегко.
Просто увидеть мастерский приём, будь то удары Оары или точнейшая работа Шинара с энергией, ещё не значит суметь его повторить.
Размышляя, Энкрид начал улавливать принцип, стоявший за ударами Рема: это был чистый инстинкт.
Именно этим способом Рем пользовался всегда, и теперь Энкрид наконец заметил закономерность.
Когда удар рождается раньше мысли, у него нет заметной траектории.
Рем рубил, крошил и ломал всё, что видел перед собой, полностью полагаясь на боевое чутьё.
Стоило в нём шевельнуться намерению, как следом двигалась и рука.
Эта чудовищная сила позволяла ему обращаться с топором как с прутиком, так что противник просто не успевал ответить, пока удар уже не обрушивался.
Каждый из ударов следовал этому принципу.
Так двигался не только топор, а всё его тело.
Руки, ноги — вся его сущность была оружием.
Неужто одна магия на такое способна?
Ни в коем случае.
Годы, ушедшие на закалку тела, вспышки озарения, из которых рождались техники, всё это наслаивалось на магию, что его усиливала.
Магия была лишь инструментом, поддерживавшим то, к чему стремился Рем.
А что с «Волей»? Вероятно, это одно и то же.
Само по себе обладание Волей не решало бы всех проблем.
Тело все равно должно было двигаться, чтобы выполнить действие.
Сложив всё, что узнал от Рема, со своими прежними прозрениями, Энкрид поднялся.
Тремя спаррингами дело явно не ограничится.
Ему предстояло узнать ещё очень многое, и времени на это впереди хватало.
Одна лишь мысль об этом так его взбудоражила, что он расхохотался.
— Ха-ха-ха!
Сдержать радость он уже не мог и смеялся в полный голос.
— Ха-ха-ха! Эй, паршивый котяра, я иду!
Рядом Рем запрокинул голову и тоже захохотал как безумный.
— Кур-р-р!
Неподалёку Луагарне от волнения надула щёки.
— Ня-ха-ха-ха!
Растрёпанная зверолюдка тоже смеялась вместе с ними, и её веселье было заразительным. Рем не чувствовал в Энкриде ни капли враждебности, так что всё складывалось само собой.
Энри глядел на всё это и вкрадчиво гадал: а не свалял ли он дурака, решив довериться Энкриду?
Это действительно нормально?
Он этого не знал.
Кости уже были выброшены.
Осматривая зазубрины на Акерe, Энкрид заметил ещё три новых скола, оставленных бесконечными ударами Рема.
Чтобы привести клинок в порядок, понадобится хороший точильный камень.
— Слушай, а тебе и впрямь не жалко было лук-то отдавать?
Когда Рем наконец успокоился, он заговорил о редком подарке, доставшемся Энри, ценном и памятном.
— Он спас мне жизнь, так что даритель, думаю, поймёт.
Ответил Энкрид, смазывая меч льняным маслом. Лук ему не подходил: ни телом, ни интересом, ни навыком он к стрельбе не располагал.
В стрельбе он, конечно, совсем уж не был профаном, но пользы для себя в этом не видел.
Куда лучше пустить лук в счёт платы за спасённую жизнь.
— Когда в путь?
— На рассвете завтра.
После спокойной ночи Энкрид с утра основательно подготовился: плотно поел и собрал припасы.
Энри остался со своим дорого купленным белоптером и теперь считал его символом удачи. Наконец, именно белоптер будто бы вынюхал этот счастливый шанс и привёл его к спасению Энкрида.
— Хорошо было снова увидеть тебя.
— Еще увидимся, верно?
«Хм? Да, да. Если все пойдет хорошо, я обязательно загляну к Пограничной Страже.»
Когда-то небритый охотник, Энри теперь выглядел опрятно и даже вполне солидно.
— Погоди, Энри, а ты-то сам как здесь очутился?
Как раз в момент прощания Рем вдруг спросил.
Энри смущённо усмехнулся, но Энкрид ответил без обиняков.
— Разбитое сердце.
— А-а.
Рем кивнул.
Он был отвергнут.
— Капитан... То, что меня отвергла вдова, стало просто последней каплей. Я всего лишь ищу в дороге новое предназначение.
Энри пытался объяснить, но никто не послушал.
Теперь он был человеком, нашедшим новое призвание через разбитое сердце.
— Ну, тогда пошли. Близнецы, помогите Энри.
Близнецы кивнули, а Рем повернулся к Аюль.
— Не забудь мне сообщить, если он умрет.
Аюль окликнула Энкрида, стоявшего позади Рема. Тот на миг замялся, прежде чем ответить.
— По-твоему, я похож на смертника?
— Береги себя!
Аюль ответила лёгким тоном, но за её словами стояло настоящее чувство. Между ними чувствовалось доверие, не омрачённое ни страхом, ни грустью.
Они знали, что их пути снова пересекутся, связанные общей верой друг в друга.
Аюль коротко обняла Рема.
— Я назову ребенка сам.
— Делай это хорошо.
«Я пойду.»
Энкрид не мог понять, к какой именно связи относится их связь: к дружбе, любви или взаимопониманию.
Всего ему было важно найти практические альтернативы, если что-то пойдет не так.
«Если это не сработает, приезжай жить в Гвардию Границы.»
«У меня слишком много дел на западе.»
Айул ответил сдержанно, хорошо зная масштабы задач, которые предстоят, начиная с продовольственной катастрофы.
«Давай, пойдем.»
Рем показала путь, за ней следовали Энкрид, Луагарне и Дунбакель.
Время вернуться.
— Это еще что?
Вождь народа нарэи смотрел на стопку засоленного мяса, сушеных фруктов и овощей перед собой. Мерчант, который перевозил их сюда, ответил из-за своего охранника.
«Подарок от Его Величества, мудрого и почтенного короля Наурилии, а также Рокфридской торговой компании под охраной Границевой стражи.»
— С чего бы это?
Мерчант моргнул.
А он почем знает?
Он просто следовал приказам.
Перевозка этого груза была утомительной.
«Похоже, генерал Энкрид прислал сообщение с просьбой о помощи.»
Через свои связи Энкрид передал письма тем, кто пересекал западные земли и континент.
Кранг и Крайс занимались деталями, обеспечивая отправку продовольственных припасов после тщательного планирования.
Понимая ситуацию, вождь заплакал.
Хотя лето заканчивалось, они все еще были далеки от готовности возобновить свои кочевнические путешествия.
С голодом грозила голодная смерть.
Животные, пасущиеся на пастбищах, нуждались в свободе передвижения, но содержание скота требовало больше ресурсов, чем у них было.
Эти проблемы исчезли с этим поставкой.
— Его Величество также желает установить дипломатические отношения. Пожалуйста, принимайте.
— С удовольствием.
Вождь, рыдая, кивнул.
Купец лишь диву давался: чего этот мужик так ревет?
В далеком будущем вождь будет похоронен на священной земле, на его надгробии будет выбито эпитафия «Вождь Слез». Но это было бы историей для другого времени.
Теперь вождь снова заплакал.

Комментарии

Загрузка...