Глава 525: Четверо безумцев

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно возвращающийся рыцарь
Глава 525 — Четверо безумцев
«Да.»
Абнайер немедленно получил отчет о хитростях врага. Находясь далеко в тылу, он действовал под видом марионеточного командира на передовой.
В настоящей полномасштабной войне командование возглавил бы Барнас Хурриер. Однако исход этой битвы решался не на фронте, а на флангах.
— Похоже на прошлую битву?
В той битве основной фронт сдвинулся из-за влияния более мелких боев на флангах.
Поскольку каждое сражение с Наурилией врезалось ему в память, Абнайер вспомнил прошлый опыт.
Эта стычка была похожа, но началась иначе.
Тогда столкновения на стороне были вспомогательными, но теперь именно бои в горной цепи Пен-Ханиль решат победу.
Абнайер отпил чаю. Он только что плотно поел. Ведь сытый разум работает лучше всего.
Даже сейчас, хорошо поев и как следует отдохнув, он своим острым умом разбирал намерения врага.
Хотя, если честно, даже кто-то другой на его месте заметил бы замыслы врага. Даже марионетка, изображавшая командира на передовой, скорее всего, уловила бы их намерения.
Поэтому Абнайеру нужно было смотреть дальше очевидного.
Каково было явное и прозрачное намерение врага?
Это была разведка, попытка оценить их силы. Враг хотел узнать, какие силы остались в главном лагере. Возникал вопрос: не является ли это ложным манёвром перед настоящей полномасштабной войной?
По их маневрам Абнайер почувствовал в действиях врага некую вынужденность.
Они не просто прощупывали почву, а относились к тем, кто сперва выяснит, когда, как и кем был построен мост, проверит его прочность и только потом ступит на него.
— Они проверяют, остались ли у нас силы рыцарского уровня.
Заодно они могли подорвать боевой дух и обеспечить себе небольшое преимущество на случай полномасштабного столкновения.
Их намерение было очевидным. Но от этого противодействовать ему не становилось легче.
— Отправьте кого-нибудь, кто уверен, что сможет их сокрушить, — быстро приказал Абнайер.
— Победа не обязательна, но они не должны пасть слишком легко. И да, дайте ясно понять: перед ними не слабый противник.
Пока говорил, Абнайер быстро упорядочивал свои мысли.
Какую карту может разыграть враг? Исходя из худшего, он решил:
— Полурыцаря, возможно?
Если так, им нужно было лишь ответить равной по силе картой.
Абнайер не знал, кто именно стоит перед ними. Честно говоря, он сомневался, что враг выставил кого-то по-настоящему грозного.
Ведь настоящая битва должна была развернуться в горах Пен-Ханиль.
Абнайер по-прежнему верил, что этот конфликт закончится победой Аспена.
Уверенности не было, но его вера в исход оставалась твердой.
У них были скрытые рыцари — силы, способные склонить чашу войны.
Трое из четырех, возможно, только вступили на путь рыцарства, но рыцарь все равно остается рыцарем.
Чем Нуралия ответит на такую силу?
У Наурилии, вероятно, тоже были собственные скрытые силы.
— Максимум они смогут выставить двух рыцарей.
Один уже появился на границе Аспена и убил двух рыцарей-оруженосцев. Если добавить еще одного, как непредвиденное пополнение, получится двое.
— Для надежности предположим, что их трое.
Но даже тогда исход не изменится.
Генерал-зверолюд-волк был воплощением силы, равным Сайпрессу из Алых Плащей.
К тому же, среди рыцарей был тот, за чью победу в поединке он мог ручаться.
Хотя его «Воля» и ослабла из-за нарушенной в прошлом клятвы, серьезной помехой это не было.
— Это не станет проблемой.
Даже если не считать этих двоих, оставались еще два рыцаря.
И этот расчет даже не включал Генерала-лягушку.
И все же даже Генерал-лягушка активно вел войска. Если они столкнутся, победа будет неизбежной.
Раз бой складывался настолько выгодно, они даже сами начали наступление, чтобы захватить психологическое преимущество.
Это небольшое преимущество могло стать решающим фактором победы.
Как сходились во мнении все рыцари, тот, кто дрогнет хоть немного, неизбежно оступится.
Вот и ответ на вопрос: «Что становится решающим в битве между рыцарями?»
Абнайер вспомнил, как генерал-зверолюд-волк, давая этот ответ, постучал себя в грудь.
Заодно ему вспомнилось, как Генерал-лягушка надулся, увидев этот жест.
Абнайер как раз закончил свои расчеты, когда прибыл второй посланник от марионеточного командира.
Он как раз приступил к десерту — пирогу с фруктами для полдника.
Сахар должен был поддержать остроту ума и заодно порадовать вкус.
Именно в тот момент, когда он с предвкушением поднял вилку, появился посланник.
Абнайер ждал, пока тот заговорит, все еще держа вилку в воздухе.
Посланник сел перед ним за стол, тяжело дыша.
— В прямых поединках четверо наших пали.
— Четверо?
— После первого Нуралия продолжала требовать новых поединков.
Абнайер знал о вспомогательных силах в своих рядах.
У него были размещены наемники в роли скрытых клинков, а также отправлены рыцари-оруженосцы из Королевского рыцарского корпуса.
— Четверо пали?
— Мы отправляли рыцарей-оруженосцев?
— Да.
— И все равно проиграли?
Неожиданно. Но допустимо.
Им нужно было лишь не пасть слишком легко. Настоящий бой ждал впереди, в горах Пен-Ханил.
— Боевой дух на дне. Всех их смяли, а второй павший описал противников как безумцев.
Мысли Абнайера сбились.
Слова посланника нарушили ход его рассуждений.
В его голове начали складываться воедино действия и намерения врага, одно за другим.
—...ублюдки.
Враг отвел часть своих сил.
Разве они не договорились избежать полномасштабного боя? И все же они перебросили силы, готовые рискнуть даже фальшивой стычкой на передовой?
Что они хотели этим выиграть?
— Это было нужно, чтобы выиграть время для вмешательства Алых Плащей?
Нет.
Даже без рыцарей на Пограничной страже все еще оставались войска.
Они стояли там лишь из-за чрезмерной осторожности Крайса.
— Сколько?
Посланник быстро понял, о чем речь.
— Вышли четверо.
— Четверо? А что за безумие?
— Все они... они были как сумасшедшие...
Обычно красноречивый солдат, выбранный посланником Абнайера, не смог описать эти поединки. Было ясно, что на передовой происходило нечто странное.
Абнайер отставил фруктовый пирог в сторону.
— Передайте приказ: больше никаких боев.
Несмотря на рухнувший боевой дух, сражение следовало прекратить.
Таков был его вывод.
Он решил, что разговоры о безумии — лишь уловка, чтобы подорвать боевой дух.
Это было ошибкой.
Ни Крайс, ни Абнайер не могли предугадать, что происходит.
— Думаешь, можешь нарываться только потому, что здоровый? Я сам с этим разберусь.
Как только Аудин начал наводить шум, вперед вышла заметная фигура со стороны Аспена. Командир только что выслушал сообщение от посланника Абнайера. Вышедший вперед тоже был человеком, искусным в бою.
— Поражение непростительно.
Вышедший вперед состоял в Королевском рыцарском ордене Аспена. Пусть и не из числа сильнейших, но все же он был полурыцарем.
— Эй! Ты ответишь за свою спесь!
Полурыцарь, сидя верхом, ринулся вперед. Аудин же слез с коня и, казалось, молча наслаждался солнечным светом. Он подставил лицо солнцу, закрыл глаза и тихо напевал что-то себе под нос.
Увидев это беззаботное поведение, полурыцарь только сильнее разозлился и, не слезая с коня, взмахнул булавой. Из седла он придал удару еще больше скорости и, вложив в него свою «Волю», обрушил булаву по диагонали вниз. Удар превратился в черную линию в воздухе, почти как опускающаяся коса смерти.
Услышав топот мчащегося коня и яростный крик противника, Аудин расставил ноги и принял стойку. Затем он поднял голову и точно проследил за черной линией, летящей к нему. В одно мгновение вычислив скорость наскока и момент удара, Аудин вытянул левую руку. Грубая стальная латная перчатка на его левой руке блеснула на солнце.
— Дзынь! Бух!
Два громких звука ударили солдатам по ушам. Они раздались в точке столкновения аспенского рыцаря и безоружного бойца Аудина. «Воля», вложенная в булаву, несла мощное намерение сокрушить защиту Аудина. Однако Аудин не стал мериться грубой силой.
Несмотря на внушительный вид, сильной стороной Аудина была техника. Он выставил руку, перехватил булаву тыльной стороной латной перчатки, увел ее траекторию в сторону, а в то же движение его правая рука, до этого бездействовавшая, превратилась в оружие и ударила противника в пояс.
Поединок закончился в одно мгновение. Хотя полурыцарь был в толстом гамбезоне и кольчуге, они не смогли остановить удар правой руки Аудина. Плоть разорвалась, тазовая кость раскололась, а часть внутренних органов вывалилась на землю.
Полурыцарь не был беспечен; он полагался на прочность своей брони и собирался использовать преимущество верхового боя, чтобы измотать Аудина. Эта тактика часто применялась в сражениях: понемногу срезать плоть противника. Но Аудин разрушил этот замысел одним ударом. Разница в их мастерстве была слишком велика.
Аудин стряхнул рукой кровь в воздух и заговорил.
— Есть еще братья, которые могут драться?
— Кха...
Не успел он договорить, как аспенский полурыцарь, все еще сидевший на коне, выплюнул кровь и рухнул на землю. Его нога застряла в стремени, и, когда тело перевалилось вперед, перепуганный конь громко заржал и встал на дыбы. Труп уже мертвого человека закачался вместе с движением животного, и остались лишь жуткие звуки смерти.
— Что, черт возьми, это было? — растерянно пробормотал один из солдат на передовой.
Большинство солдат, наблюдавших за сценой, не поняли, почему человек верхом вдруг замертво рухнул. Все произошло слишком быстро: тот выскочил вперед и сразу умер. Именно это они и увидели. Вывалившиеся внутренности им не были видны, и вместо этого они видели лишь чудовище, зовущее следующего противника.
Посреди поля боя возникло огромное существо, похожее то ли на медведя, то ли на великана, заполнив собой солдатам весь обзор. Несмотря на эту подавляющую демонстрацию силы, Аудин оставался спокойным. И это само по себе пугало.
И что, следующий бой будет против чего-то такого? Смерть аспенского полурыцаря могла показаться несправедливой, но его противник был бесспорно чудовищно силен.
Аудин уже достиг уровня рыцаря и даже без всякого божественного вмешательства был способен справляться с полурыцарями. Что же до полурыцарей Аспена, теперь они ему не соперники.
Возможно, Аудин и сам не заметил, как в нём накопилось раздражение из-за возвращения Рема. Может быть, именно это и подтолкнуло его сегодня к такой чрезмерной демонстрации силы. Но эти чувства были его собственными, и он не собирался от них отворачиваться. Напротив, он хотел принять их, чтобы дать себе повод сражаться.
— Я не стану делать различий между братьями и сестрами. Прошу, выходите.
Он сказал это спокойным тоном, обещая, что любого, кто выйдет вперед, ждет та же участь, что и павшего полурыцаря. Этот вызов разнесся по всему полю боя.
Со стороны союзников последовал ответ.
— Тебе лучше умерить пыл; даже я бы не хотел с тобой драться.
Подошедший Фел заговорил с обеспокоенным выражением лица. Затем он продолжил: — Отойди. Если останешься здесь, никто не осмелится выйти. Эффективнее выигрывать по одному бою за раз, чем сметать всех сразу, как предлагал наш большеглазый друг.
Аудин кивнул, хотя и почувствовал легкое разочарование.
— Понял.
Он понял, что, возможно, стоило сдерживаться чуть дольше. Но в тот миг, когда противник заговорил, тело уже двинулось само собой. Это был инстинкт — что-то в этом «эй» напомнило ему манеру говорить его брата-варвара. Но, разумеется, дело было вовсе не в том, чтобы выплеснуть раздражение.
— Ну что ж.
Аудин отошел назад, а его место занял Фел.
— Следующий.
Голос Фела прозвучал звонко.
Хотя Аудин ушел, у Аспена все еще оставалось несколько воинов, готовых сражаться. Их сдерживал командир, которому Абнайер приказал держаться как можно дольше. Мысль о том, что они могут умереть от одного удара, была тревожной.
В голове командира вихрем крутились мысли. Неужели их собственные силы слабы? Неужели армия Нуралии сильнее? Или в противнике скрывается нечто большее, чем кажется?
— Позвольте мне выйти.
К командиру подошла грозная фигура, и, обернувшись, он увидел офицера авангарда.
— Если сейчас рванем в атаку, наши силы разделятся. Нужно свалить хотя бы одного.
Офицер, всегда возглавлявший атаку, понимал, что ожидание не даст им никакого преимущества. Если бой продолжится в том же духе, их просто оттеснят назад. Командир думал так же, но знал и другое: без одобрения Абнайера начинать натиск нельзя. О полномасштабном сражении не могло быть и речи.
И все же бездействовать они тоже не могли.
— Иди.
— Понял.
Предводитель натиска рванул вперед. Фел, однако, остался на месте и спокойно ждал. Он не привык к верховому бою, поэтому стоял на земле, глядя в небо и ощущая ветерок, хотя воздух уже пропитался запахом крови.
Но вопрос в голове Фела касался не поля боя — это был более глубокий вопрос о его собственных способностях.
— Может, я не так талантлив, как думал.
Он вспомнил, как впервые увидел стремительный рост Энкрида и подумал, что никогда прежде не встречал никого с таким талантом. Тогда Фел считал себя более одаренным бойцом.
Он верил, что скоро догонит Энкрида.
Когда они встретились снова, все было похоже. Но теперь вера Фела в собственную силу начала трескаться.
И что же осталось?
— Остается убийца идолов.
Неужели один магический меч — это все, что в тебе есть? Неужели он полностью тебя определяет?
Так когда-то сказал мечник Ропорд.
Фел был потерян. В темном ночном небе не было звезд, только тьма. И в этой тьме он ощутил единственную искру пламени.
— Я хочу что-то сделать.
Я хочу взмахнуть мечом.
Это был миг всепоглощающего порыва. «Воля» Энкрида повлияла на него. Из глубины этого порыва поднялся вопрос.
— Разве плохо, если есть кто-то талантливее меня?
По иронии судьбы Энкрид стал рыцарем. Он пробудился прямо у меня на глазах. И даже после этого ни разу не перестал тренироваться.
«Пастух — это человек, которого в любой момент могут убить собственные овцы». Таков пастух. И с мечником то же самое. Когда-то Фел спросил деревенского старейшину, зачем вообще становиться пастухом, если это так опасно. Старик ответил ему с улыбкой, хотя точных слов Фел уже не помнил.
Должен ли я сказать: «Потому что кто-то должен это делать»? Или: «Потому что это весело»? Или, может: «Потому что это обещание, и я обязан его сдержать»?
— Ответ во мне самом.
Фел больше не смотрел по сторонам. Вместо этого он сосредоточился на том, что нужно сделать сейчас, и на том, что будет потом. Сейчас он исполнит свой долг воина, а затем устремится к своей цели.
— Ты не слишком молод? Сколько тебе лет?
Его следующий противник спешился и, сделав это, спросил. Предводитель атаки, известный своими нестандартными приемами боя, приглядывался к нему.
Фел прищурился.

Комментарии

Загрузка...