Глава 329: Растущая слава Энкрида

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно регрессирующий рыцарь
Глава 329: Растущая слава Энкрида
Из Пограничной Стражи вышел герой, победивший и Аспен, и культистов.
Он, возможно, даже станет рыцарем!
Обсуждались качества, необходимые для рыцарства.
Этого уже хватило, чтобы Энкрид стал самой обсуждаемой фигурой на севере Наурилии.
— Мне нужно увидеть его самому.
Само собой, все окрестные дворяне тут же обратили на него внимание.
Легенда о герое, рожденном на границе, людям была по вкусу.
Общественность обожала его.
Если бы какому-нибудь дворянину удалось заполучить его под свое крыло, это сильно подняло бы его престиж.
Остановятся ли выгоды только на репутации?
И только ли из-за слухов о возможном рыцарстве?
Мало кто действительно верил, что обладание качествами рыцаря гарантирует становление им рыцарем.
На деле лишь немногие по-настоящему признавали Энкрида.
Большинство реагировали по-другому:
— Рыцарь? Как нелепо.
Но не имело большого значения, станет ли он рыцарем.
Даже без титула существовало множество способов использовать его.
Одна его боевая сила была неоспоримой.
Пусть он и не был рыцарем, по силе он превосходил большинство оруженосцев и заметно выделялся даже среди лучших наемников.
Даже ходили разговоры назвать в его честь часть крепостной стены за спасение приграничной деревни.
Некоторые сравнивали его с платиновыми наёмниками — известными воинами самого высокого класса.
Даже без рыцарского титула его умений с лихвой хватало, чтобы стать телохранителем высшего уровня.
И слухи не ограничивались только его силой.
— Разве он не невероятно красив?
Его внешность тоже была почти оружием.
Как могли слухи быть только о его навыках?
Неудивительно, что несколько праздных благородных дам уже успели увлечься самой мыслью о нем.
Говорили, что одного взгляда на него хватает, чтобы подкосить ноги, и потому ему уже дали прозвище «Очаровательный командир».
— Мне нужно встретиться с ним лично.
Как же не возникнуть любопытству?
К тому же Энкрид не был ни лордом, ни большим чиновником — всего лишь командиром роты.
От этого дворянам только сильнее хотелось притянуть его в свою орбиту.
По крайней мере, на поверхности всё казалось именно так.
Слухи о нём быстро распространились по разным причинам.
Не прошло много времени, как его имя дошло даже до столицы.
От случайных упоминаний в салонах до ушей королевы слух дошел удивительно быстро.
Под звездным небом, в открытых личных покоях королевы:
— Что ты думаешь, Луа?
На вопрос королевы Луаргарн по-лягушачьи надула щеки.
Гурурурук.
Это было выражение безграничной радости и восторга.
Что могло так угодить Лягушке?
— Ты тоже в него влюбилась?
Королева знала, что Луа уже встречалась с Энкридом и даже действовала с ним бок о бок.
На её вопрос Лагарне ответила:
— Меня пленило с первой же встречи.
Хотя Лагарне и принадлежала королевству, она не была человеком.
Никто не заставлял её следовать человеческому этикету.
Именно поэтому Луаргарн могла говорить с королевой так свободно.
К тому же, это был частный момент.
Двое беседовали, попивая дорогое эльфийское вино, и рядом находились только несколько слуг, тихо выполнявших свои обязанности.
— Было ли это из-за его внешности?
Королева отпила из бокала и спросила.
От Луаргарн, редко высказывавшейся о человеческой красоте, прозвучал неожиданный ответ:
— Не его внешность, а то, что он хранит внутри.
— Понимаю.
Королева кивнула.
— А что с его потенциалом как рыцаря?
— Его нет.
Несмотря на прямой ответ, выражение лица королевы не изменилось.
Луаргарн и не пыталась угадывать, что думает королева.
Она была правительницей королевства, а не тем, кто легко открывает свои внутренние чувства.
К тому же разбираться в чужих мотивах и использовать их в политике не было сильной стороной Луаргарн.
А главное, сейчас она была просто переполнена чистой радостью.
— Сможет ли он действительно продвинуться?
Ему не хватало качеств рыцаря — в этом Луаргарн была уверена.
И все же он продолжал идти вперед.
Он изменился, эволюционировал.
Он отверг взгляды и мнения других.
— Думает ли он, что может стать рыцарем?
Её рациональный ум говорил нет.
Но, сама того не заметив, Луаргарн уже начала за него болеть.
Отчасти это чувство усилилось из-за новости, что он насмерть забил высокопоставленного культиста.
Стоило упомянуть культ, и ее презрение раздувалось втрое сильнее обычного.
Это было похоже на то, как люди скрежещут зубами от раздражения.
— Это так, — прокомментировала королева.
Их разговор был коротким, но новость быстро дошла и до Маркуса.
— Вот это да, — воскликнул Маркус. Его восхищение Энкридом было совершенно искренним, и он даже чувствовал укол вины за то, что не сумел помочь.
С учетом движений Черного Клинка и слухов о вторжении культа в Пограничную Стражу Маркус уже подумывал вытащить оттуда Энкрида и еще нескольких ценных людей. Но Энкрид каким-то образом выстоял сам, да еще и почти без потерь.
В письме Грэма, написанном собственной рукой, чувствовались только две вещи: усталость от роли лорда и бешеное восхищение Энкридом.
— Если бы не Энки, всё было бы уничтожено.
Маркус потер подбородок. Похоже, Энкрид становился центром бури.
Почему бы и нет? Хотя Энкрид и не представлял официально город, его уже провозглашали героем.
— Если бы я смог обеспечить лояльность Энки...
Такой исход, безусловно, укрепил бы влияние Маркуса на Пограничную Стражу. Тот, кто проигнорировал бы такую возможность, был бы идиотом.
Но как это сделать? Чем больше инструментов у него будет в распоряжении, тем лучше.
Во-первых:
— Расправься с этим негодяем Молсеном.
Среди ближайших дворян граф Молсен выделялся как наиболее опасный — не только из-за личной предвзятости Маркуса. Он был самопровозглашённым «Королём Земель за Рекой», амбициозной фигурой, чьё присутствие всегда сопровождалось шепотами о надвигающейся гражданской войне.
Но Молсен был не единственной проблемой.
Решительно настроенный, Маркус решил использовать силу своей семьи.
Одна из красивейших дочерей семьи сейчас находилась поблизости. Если бы она смогла установить связь с Энкридом, это было бы идеально — но Маркус не слишком рассчитывал на это.
Пока достаточно было хотя бы нейтрализовать Молсена.
— Если бы у меня был сундук золота, — с тоской пробормотал Маркус.
Если бы Пограничная Стража была достаточно сильна, чтобы управлять своими делами, многие из этих проблем сами собой разрешились бы.
Его ум, знаменитый своей хитростью, несмотря на репутацию «военачальника», быстро работал.
Как он мог гарантировать, что ни один из этих интригующих дворян — или кто-либо другой — не осмелится тронуть Энкрида?
Достижения.
Подвиги Энкрида уже впечатляли, но будущие будут весить еще больше. Каждый станет новым кирпичом в крепости, которая будет его защищать.
Для этого Маркус нуждался в поддержке центральных властей. Набор наёмников представлял собой идеальную возможность.
— Если я лично поручу задание и королевский двор признает его успех...
Это послало бы ясный сигнал: Энкрид имеет поддержку королевской семьи, поэтому любые подлые попытки использовать его будут сдерживаться.
Тем лучше, если в процессе Пограничная Стража станет более самостоятельной.
— Не просто лорд, а настоящий сюзерен...
— вот чего я хочу добиться в итоге, — подумал Маркус.
Изложив свои планы, Маркус встал.
— Я попрошу о встрече с главой семьи.
Он был решительно настроен оказать всю необходимую поддержку из-за кулис.
— Энки, носись сколько влезет.
С воодушевлением Маркус шагнул вперед. Это дело обещало стать самым интересным за долгое время.
Даже Айша, квазирыщарь, услышав новость, была поражена.
— Действительно, любопытный парень...
Качества рыцаря? Был ли он действительно таким необыкновенным?
Хотя Айшиа нашла способность Энкрида сопротивляться запугиванию впечатляющей, идея о том, что он может стать рыцарем, показалась ей несколько нереальной.
И все же она не могла избавиться от странного предвкушения.
— Станет ли он когда-нибудь стоять рядом со мной?
Идея увидеть Энкрида в рядах рыцарей не показалась ей неприятной, хотя их встречи были немногочисленны, и Айшиа вспоминала его с симпатией.
В отличие от Луаргарн и Маркуса, предводителю Черного Клинка было совсем не до восторгов. Его буквально скручивало от ярости.
— Энкрид.
Имя человека, которого нужно было устранить, распространялось как пожар. Как он мог остаться спокойным?
Лидер начал мобилизовать оставшихся подчинённых и также привлёк дворянина, одного из бывших пешек, чьи бизнес-проекты были разрушены.
Были отправлены письма — графу Молсену и нескольким другим.
И это не было всё. Предвидя, что Энкрид наконец будет вызван в столицу, лидер решил принять все возможные меры до этого.
Золотые волосы, лучистая кожа и усы украшали мощную фигуру, одетую в тонкий мех.
— Давно не виделись, — сказал граф Молсен с небрежной улыбкой.
Он выглядел так, как будто посещал старого друга, излучая спокойную уверенность.
Энкрид подумал, что если бы по всему континенту составляли рейтинг самых толстокожих людей, этот тип наверняка был бы в числе первых.
— Хотя нет, есть же Рем...
поправил он себя.
Тогда Молсен был бы максимум вторым.
Хотя и Рагна, Саксен, Аудин и даже Крайс могли бы с ним потягаться. Да и Кранг, если бы захотел, легко вошел бы в список самых наглых на континенте.
Самого себя Энкрид в этот список, разумеется, ни разу не включал, считая это совершенно разумным.
Его подчинённые, возможно, думали иначе и были бы соблазнены вытащить оружие из-за такого исключения.
Как бы то ни было, наглости Молсену было не занимать.
Ведь именно он когда-то подослал убийцу — так называемый Элитный Клинок, — чтобы тот прикончил Энкрида. И план с треском провалился.
Он также не предоставил поддержку во время недавней битвы.
И всё же теперь он стоял здесь, говоря с прямым лицом:
— Мне следовало бы поблагодарить вас, — сказал он. — Благодаря вам, я избежал множества проблем.
Молсен улыбался, и его безупречно ухоженные усы почему-то казались отдельным проявлением таланта.
Энкрид же невольно задумался, как давно сам не стригся и не брился.
— Спасибо мне, говорите? — ответил Энкрид.
— Мечом себе голову не отбили?
Молсен полунамеренно проигнорировал человека рядом с собой, представителя маркизата Байсар.
Впрочем, особого повода проявлять почтение к посланнице маркиза у него и не было: перед ним стояла всего лишь представительница боковой ветви, а не сам маркиз.
Но даже так откровенное пренебрежение выглядело чересчур и только подчеркивало высокомерие Молсена.
— Хотя бы посланник из дома маркиза прибыл, — сказал Энкрид. — Разве этого недостаточно?
Энкрид прекрасно понимал, что к его имени теперь приковано слишком много внимания. Даже сидя в казарме, он успел наслушаться об этом вдоволь, особенно от Крайса, который пересказывал все подряд и щедро снабжал услышанное своими замечаниями.
— С вами, граф, даже толком не поздороваешься, — вмешалась представительница маркизата Байсар. — Я ждала два дня, а вы явились и тут же перетянули все внимание на себя.
Молсен ответил спокойно: — Есть проблема?
Представитель маркиза, женщина по имени Кин Байсар, покачала головой.
— Конечно, нет.
Реплики были полны тонких уколов, но за ними чувствовалась взаимная осторожность.
— Итак, — вмешался Энкрид, безразлично относясь к их соперничеству, — вы меня искали?
И Кин Байсар, и Молсен перевели взгляд на него.
Кин прибыла сюда с двумя целями. Во-первых — не дать Молсену надавить на Энкрида.
Во-вторых — если получится, переманить Энкрида на сторону Байсара.
Первое было просьбой вернувшегося Маркуса Байсара.
Вторая была решением, принятым на семейном совете.
Однако, судя по поведению Маркуса, не должен ли этот Энкрид быть благосклонно настроен к ним?
Но по виду он оставался совершенно равнодушным.
Не невежливым, но и не особенно обеспокоенным.
— Ах, так всё не только о фехтовании, да?
Граф снова заговорил.
Энкрид почувствовал желание пожать плечами, но сдержал себя.
Не было никакой нужды открыто показывать свои чувства перед таким человеком.
Смог бы простое пожатие плечами поколебать такого наглого человека?
Вряд ли.
Он ощущал это почти инстинктивно.
— Местные дворяне меня добиваются, — начал Энкрид.
— Они мечтают прибрать к рукам Пограничную Стражу. Думают, что тогда получат власть над быстро растущим регионом и превратят его в крупнейший город округи. Разве не этого они добиваются?
— А он не так прост, да?
молча отметила про себя Кин.
Он точно оценил окружающую обстановку.
Разве они не говорили, что он заперся на два дня, глубоко погружённый в какие-то прозрения?
Конечно, это понимание пришло от Крайса, который, без сомнения, предварительно проинформировал его.
Даже без долгих размышлений после такого все становилось понятно.
Энкрид продолжил.
— Меня это не интересует.
— Не интересно?
— Да.
— Тогда, может, ты намерен присягнуть дворцу?
— Похоже на это?
— Искренне надеюсь, что нет.
Казалось, сама маленькая приемная вдруг изменилась.
Глаза графа блеснули. Он перестроил позу, убрал ногу с ноги и выпрямился.
Кин показалось, будто сам граф внезапно стал другим.
Самого Энкрида это, похоже, ничуть не трогало.
Ему всё казалось одинаковым.
Воздух переменился, а давление его ауры усилилось.
Граф положил руки на колени и принял прямую осанку.
— Есть угрозы королевству, и их нужно подавить, — сказал он. — Если этого не сделать, кто понесёт ответственность?
Голос графа не повышался, но в нем чувствовался вес, будто он врезался в кожу и заполнял собой комнату.
Атмосфера изменилась в мгновение ока.
— Те, кого растерзали звери. Те, кто пал от монстров. Те, кого оставили позади, — продолжил граф.
Голос графа не прекращался.
— Можете ли вы действительно утверждать, что не чувствуете ничего, видя их?
На миг за спиной графа словно наложились друг на друга образы умирающих и выживших.
Там были ребенок, мечтающий стать травником, женщина, торговавшая пряным мясом, мать, отправившая сына в армию, и солдат с копьем, вставший на защиту семьи.
Солдат упал, истекая кровью из глаз, ушей и носа.
— Так скажи же: если бы я захотел склонить тебя на свою сторону, какую цену мне пришлось бы заплатить?
Слова графа звучали убедительно.
Кин оказалась безмолвной, не в состоянии вмешаться, даже когда наблюдала.
Если понадобится, он и правда готов был бы заплатить любую цену.
К тому же, если Энкрид и правда хотел идти праведным путем, этот выбор выглядел разумным.
Казалось, всем своим существом граф утверждал, что именно этот путь и есть правильный.
«И ведь не скажешь, что он совсем неправ», — подумала Кин.
Она знала, что территория графа была богаче, чем любые соседние земли.
Он был человеком, который умел отвечать за свои слова.
В нем было что-то притягательное: стоило ему заговорить, и он уже влиял на окружающих.
— Если твоя цель не спасать людей, можно ли считать, что путь, по которому ты идёшь, действительно правильный?
Голос графа заполнил приемную, насытив пространство.
Стоя в этой комнате, будто бы поневоле начинал соглашаться.
Кин почувствовала, как нарастает напряжение, по её спине потек холодный пот.
Граф, обычно сдержанный, теперь излучал неоспоримую харизму.
Казалось, будто выбора не остается и остается лишь дать тот ответ, которого он ждет.
Подтвердить его правоту, пообещать следовать его словам.
Такой вариант, казалось, был единственным.
И тогда Энкрид заговорил.
— Ну и дерь... Ах, простите. На миг мысли ушли не туда.
Он что, только что почти выругался?
Кин показалось, что она и правда это услышала.
Формально он этого не сказал, но прозвучало именно так.
Манера графа вызывала у Энкрида отвращение и раздражение.
Особенно раздражала его неискренность.
Так говорил человек, тщательно прячущий истинные намерения.
Разве не так выглядит высшее лицемерие?
Может быть, кто-то вроде Рема бы взмахнул топором и устроил скандал, но Энкрид не был таким человеком.
Поэтому он ответил вежливо, но с отчетливо нарочитым оттенком.
Он надеялся, что это хотя бы слегка собьет графа с ровного тона и тем самым немного успокоит его самого.
Иногда стоило позволить себе подобное мелкое удовлетворение.
Особенно в такие моменты, когда нужно было удержать внутреннее равновесие.
Ведь рыцарство не было просто пустым словом, а обязательством защищать то, что нужно было оберегать.
И собственные убеждения Энкрида тоже входили в число того, что он обязан был защищать.
И сейчас был один из таких моментов.
Открытый конфликт был исключен, поэтому Энкрид просто завернул свои настоящие чувства в предельно формальные слова.
Как только Энкрид заговорил, иллюзия, сотканная обаянием графа, распалась.
Тем временем улыбка на лице графа Молсена стала только шире.
Кин на миг затаила дыхание, пораженная тем, как резко все изменилось.

Комментарии

Загрузка...