Глава 328: [Перевод названия]

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно регрессирующий рыцарь
Глава 328: Центрополь
Три дня подряд Энкрид только и делал, что размышлял и заново прокручивал все в голове.
Выбора у него не было. Тело дошло до такого предела, что само по себе чудо, что оно окончательно не развалилось. Поэтому тренировки свелись к самому простому: немного разминки для гибкости и взмахи мечом в воздухе, чтобы не притупить чувство боя.
Остальное время он тратил на размышления и анализ.
Как ни странно, скучно ему не было.
— Нагружать тело сейчас все равно что лить воду в треснувший сосуд, брат, — сказал Аудин. Любое усилие просто уйдет впустую.
Раньше Энкрид бы не обратил на это внимания. Он все равно продолжал бы давить вперед, хоть тело и разваливалось. Но теперь он знал лучше.
Чтобы продвигаться вперед, ему нужно было отдыхать.
— Чтобы по-настоящему двигаться вперед, нужно уметь отдыхать, брат. Жил когда-то козел по имени Ну... — начал Аудин, как обычно скатываясь в проповедь.
— У Ну были крепкие сильные ноги, и он решил, что их смысл — без конца идти вперед. Вот он и шел без передышки, думая, что так чтит данный ему дар. Но Господь, увидев это, сказал: «Если не знать направления, шаги никуда тебя не приведут».
Незваная проповедь Аудина, как ни странно, не раздражала. Рядом с ним на коленях сидела Тереза и внимательно слушала.
Эти двое удивительно подходили друг другу. Их нередко звали «гигантскими братом и сестрой» из-за схожего телосложения, и сейчас даже в повадках у них чувствовалось что-то общее.
Когда Аудин закончил, Тереза заговорила о последних событиях. Ее голос звучал мягко и спокойно, совсем не так, как в их первую неловкую встречу.
Энкрид умел располагать людей к разговору и незаметно делать беседу легкой. Сейчас этот навык тоже пригодился.
«Отдыхаешь из-за травмы, да?» — сказала Тереза.
«Да, это правда.»
«А после убийства епископа, не придут ли они за тобой с мстительным взглядом в глазах?»
«Я не знаю.»
«Как ты отреагируешь?»
«Я сделаю всё, что смогу,» — ответила она, хотя она показалась удивительно не информированной о тонкостях движений церкви. Это не было плодотворным направлением для информации.
Крайс все же казалось собирать какие-то мысли из слов Энкрида, словно соединяя точки.
— В последнее время я учусь петь, — вдруг сказала Тереза.
Голос ее, само собой гулкий и грубый, был как зерно ветхого дерева. Однако Энкрид, с повышенными чувствами, различил в нем уникальную прелесть.
Грубый, да, но привлекательный.
Как кусок грубого дерева, который, когда будет выкован, может стать потрясающим предметом мебели.
Хотя Энкрид сам не был искусен в пении, он собрал множество песен во время путешествий. Он задумался, сможет ли Гарретт, с удивительно чистым и чистым голосом, гармонировать с грубым тоном Терезы.
— Что вы делали, пока капитан был на перехвате за своей шеей?
— Сражалась, — коротко ответила Дунбакель.
— И где именно? Или ты специально уходишь от ответа? А, понял. Тебе просто нравится, когда тебя бьют?
— Нет.
— Ну давай, давай. Пошли. Лучше даже не спарринг, а сразу драка, — подначивал Рем, явно напрашиваясь на поединок.
Тем временем Рагна дремал в углу, все еще восстанавливаясь.
Разговоры о банкете то затихали, то всплывали снова, но сам Энкрид вне базовых тренировок занимался только отдыхом. А отдых у него состоял из размышлений, переосмысления и разговоров с товарищами.
Он также следил за тем, чтобы как следует есть.
— Если как-нибудь снова достанете угря, обязательно попробуйте, — посоветовал он.
Рем, заметив, что Рагна в знак согласия кивнул, удивленно приподнял бровь.
— Даже этот привереда одобряет? Я угря, вообще-то, уже ел.
— Присолили по-другому.
В казарме царила странная атмосфера: Рагна и Рем то и дело обменивались холодными взглядами. Напряжение между ними давно стало привычным, и Энкрид научился его игнорировать.
— Вот мазь, — сказал Шинар, занося еще одну баночку.
— Ты что, сокровищницу фей ограбил?
— Как ты угадал?
Энкрид, уже привыкший к фейскому юмору, ответил лаконично.
— Инстинкт.
— Слышал, ты выжил благодаря этому инстинкту. Впечатляет, — легко бросил Шинар и снова исчез.
Мазь была в маленькой, потертой глиняной баночке с легким травяным запахом. По виду — ручная работа. Несмотря на старую посудину, содержимое внутри было свежим.
Шло время, а Энкрид все глубже уходил в самоанализ, собирая воедино приобретенные знания и опыт. Раз тело нельзя было нагружать как следует, он без устали работал головой.
Выводы, к которым он приходил, были далеко не пустяковыми.
Может ли этот инстинкт применяться даже в прямом бою?
Вполне вероятно. На более широком масштабе он функционировал как чувство, позволяющее обнаруживать поворотные точки поля боя.
Если сосредоточиться на прямом противнике, его можно использовать иначе.
Он уже доказал это против рыцаря из Ордена Короны.
С дерзостью Сердца Животного, остротой его чувствительных техник и сосредоточением, возможности были велики.
Что ему не хватает?
Отражение — процесс понимания.
Это сила развивать глаза, которые сталкиваются с текущим состоянием.
Сделав это тысячи раз, Энкрид быстро понял, чего ему не хватает.
Чтобы быть точным, он понял, что ему сейчас нужно и что он ищет, позволяя ответ прийти легко.
Сейчас ему прежде всего не хватало подвижности мысли.
Как следует реагировать на ситуации, моменты и явления?
Нужно было быстро перебирать варианты, выбирать лучший и тут же претворять его в жизнь.
Это не было просто инстинктом; ему требовалось привыкнуть к самому процессу мысли.
Это не было интуицией.
Суть была в том, чтобы упростить сам ход мысли.
В самом слове «инстинкт» уже скрывалась интуиция, рожденная опытом.
В конечном счете все сводилось к подвижности мышления.
Полагаться только на инстинкт означало быть обманутым хитрым клинком.
Какое преимущество он уже получил, используя наёмные техники фехтования в стиле Сэра Валена?
Энкрид никогда не считал себя особенным.
Он всегда был осведомлён о том, что может стать жертвой той же участи в любой момент.
Это было само собой.
С тех пор как он покинул деревню юным «гением», его бессчетное число раз избивали и валили с ног.
Поэтому повторение и тренировки стали для него второй натурой.
Стоило мысли вспыхнуть, как она уже не гасла.
Пока Энкрид погружался в себя, снаружи происходили события, но его они не волновали.
Нет, он даже не мог услышать их.
— Кого вы ищете?
Он игнорировал слабые звуки голосов снаружи.
Энкрид всё глубже и глубже погружался в себя.
Рыцарь.
Перед глазами снова и снова вставал клинок того человека.
Всё, что он мог сделать, — прочитать траекторию меча.
Лишь после бесчисленных столкновений со смертью он наконец смог ответить на этот удар, хотя по-прежнему даже не улавливал дыхание рыцаря.
В чем была разница?
Он понял разницу.
Но что было основной причиной?
Погрузившись в себя и исследуя, он пришёл к определённым выводам.
Пропустив через себя все сегодняшние повторы, Энкрид увидел это под новым углом.
Какая скорость была нужна, чтобы спасти ребенка?
Что требовалось, чтобы перешагнуть стену по имени стратегия?
Меч рыцаря назывался отчаянием.
Но это не было тем отчаянием, которое по-настоящему лишает надежды.
Опыт столкновения с рыцарем пробудил в Энкриде нечто новое.
Чтобы преодолеть меч рыцаря, он сменил свою точку зрения.
Вместо того чтобы просто блокировать, он ударил первым.
Так он обошел навязанное противником условие единственного шанса.
Ах.
Крохотное озарение вспыхнуло искрой, погасло и тут же загорелось снова.
Ухватившись за него, Энкрид двинулся дальше.
Что он получил от того, что бросился вперед, чтобы спасти ребенка?
Воля момента.
Ему нужна была скорость, чтобы схватить тот мимолетный миг, когда чужое внимание от него отворачивалось.
Так в дело вступила «Воля».
То же самое происходило и тогда, когда его загоняли в рамки чужой стратегии.
Разве нити предчувствия, чувство уклонения и намерение ударить действительно были разными вещами?
Нет, они были одинаковыми.
Он позволил всему этому пропитать свои сенсорные техники и свел все воедино.
Смял их в одно целое.
Так он и добрался до этого почти невозможного «чувства».
И разве «Воля» тут не играла своей роли?
Играла.
Он чувствовал это.
Сила его воли наслаивалась на намерение и делала все это возможным.
А как быть с давящим клинком, который он выковал, чтобы выдержать меч рыцаря?
В этот момент Энкрид колебался.
Должен ли он сделать большой шаг вперед?
Это чувствовалось возможным.
Но было ли это правильным путем? Он этого не знал.
Он подумал, что просто закрыл глаза, сидя, но, возможно, он уснул. Перед ним появился Перевозчик.
— Сделай то же самое, что и всегда.
Лицо перевозчика размылось и исчезло.
Это был совет или вмешательство?
Даже в этот миг интуиция Энкрида сработала.
Похоже было на совет.
Энкрид наметил свой путь и пошел по нему.
Шаг за шагом, устойчиво, он решил продолжать, как всегда.
Похоже, в этом и был ответ.
Когда он организовал свои мысли и открыл глаза —
— Эй, как насчет того, чтобы исправить эту привычку засыпать все время?
До него донесся голос Рема.
Он и сам не заметил, как снова полностью ушел в мир меча.
— Сколько времени?
— Два дня.
Ответил Крайс.
Но проблема, видимо, была не в этом.
— Лучше всего срочно увидеть господина.
— Почему?
— Кто-то ждет тебя еще со вчерашнего дня.
Энкрид быстро оценил ситуацию.
Он находился внутри казармы, а Аудин нигде не было видно.
Благодаря обострившемуся слуху, отточенному сенсорными техниками, он понял, что где-то в стороне Аудин с кем-то разговаривает.
— Вчера я уже разобрался с ними, — добавил Рем с заметным раздражением в голосе.
Из этого Энкрид понял общую картину событий.
Пока Энкрид снова тонул в мире меча, даже не замечая этого, товарищи, похоже, просто не подпускали к нему никого лишнего.
Но если даже Лорд Грэм позволил, должно быть, что-то значительное, чтобы его сейчас вызвать.
Значит, позвать его решился кто-то действительно непростой.
— Кто здесь? — спросил Энкрид, поднявшись.
— Граф Молсен, — ответил Крайс.
— Вживую?
— Да.
Услышав это, Энкрид сразу двинулся с места.
На пограничье его звали почти королем. Амбициозное чудовище в обличье дворянина.
Если он пришёл до этого места, то, вероятно, имел какую-то цель.
— Он сказал, что пришёл именно к тебе. Будь осторожен, — предупредил Крайс.
Дворянин ждал его уже два дня.
Если необходимо, можно было оттянуть дальнейшие действия, но это было бы глупое решение.
Хотя Энкрид был одержим своей страстью к мечу, он не был дураком.
Он прекрасно понимал, какой вариант сейчас разумнее.
Он был слегка голоден, но голова работала ясно, а тело чувствовало себя терпимо.
— Подожди, — бросил Энкрид на ходу; Крайс сразу пошел за ним.
Решив, что Крайс сам заговорит, если сочтет нужным, Энкрид направился прямо к выходу из казармы.
Там, рядом с Аудином, стояла женщина с длинными черными волосами в тонкой меховой накидке.
Это была Эстер.
— Устала быть леопардом?
В прошлый раз ее мех был таким мягким и теплым.
При его замечании Эстер повернула голову.
— Я не стала зверем потому, что захотела, — ответила она резко, как обычно.
Перед Аудином стояли сурового вида мужчина и женщина в чешуйчатом доспехе.
Глаза женщины были полуприкрыты, но в них тлел странный свет.
Мужчина выглядел как каменная гора, а женщина стояла прямо.
За женщиной стояли несколько солдат в строю.
— Лучше выслушай их, пока не ушли, — сказал из-за спины Крайс.
Заметив Энкрида, женщина в доспехе заговорила, окинув взглядом его лицо и фигуру.
— Вы тот, кого зовут Энкрид?
— Да, это я. А вы кто?
— Сестра моя, вот видишь. Ожидание все же приносит плоды, — вставил Аудин.
— Два дня, — проворчал угрюмый мужчина, двигая тяжелой челюстью.
Стоило ему стиснуть зубы, как на челюсти заходили такие мышцы, будто он и впрямь мог перекусить камень.
«Он что, сражается зубами?»
Стража у казармы заметно напряглась, но Аудин, как всегда спокойный, с легкой улыбкой сказал: — Ну вот, он уже здесь. Разве этого мало, брат?
— Не слишком ли легко вы здесь обращаетесь с именем графа? Будьте осторожнее, здоровяк, иначе дело может плохо кончиться, — предупредила женщина.
В этот момент Энкрид шагнул вперед, чтобы встать перед Аудином.
Аудин медленно злился, но он также не был человеком, который игнорировал провокацию.
Зная это, Энкрид взял инициативу в свои руки.
Аудин не бросался в драку с ходу, но все же лучше было поскорее разрядить обстановку.
Не было ли его появление здесь достаточно, чтобы разрядить обстановку?
— Извините за задержку. Давайте продолжим? — сказал он.
— Сперва нужно прояснить одно дело, — сказала женщина со странными глазами.
Под мышкой она держала круглый шлем и носила плотную меховую накидку. Глаза у нее были необычные: зрачки отливали белым светом.
— Она из клана, который вшивает заклинания в глаза, — заметила сзади Эстер.
Такие кланы существуют?
Энкрид с недоумением посмотрел на женщину.
И что?
Само по себе это не казалось чем-то особенно важным, но, похоже, именно поэтому здесь и стояла Эстер.
Возможно, она просто не хотела оставлять дело со заклинателем без присмотра.
Энкрид угадал. Эстер пришла проследить, чтобы любая неуклюжая попытка колдовства дорого обошлась ее владельцу.
Словно кто-то здесь собирался безнаказанно читать вычурные заклинания.
Энкрид почесал подбородок указательным пальцем правой руки.
Мысль о том, что все это устроили только ради того, чтобы его не тревожить, невольно его развеселила.
Хотя удивляться этому он уже почти перестал.
Теперь он мог предугадывать их действия достаточно точно.
Это было правдой.
Опять заговорила женщина с очаровательными глазами.
— Мы прибыли из Байсара. Человек, желающий вас видеть, ждет.
В королевстве Наурилия дворян хватало.
Их точно было куда больше, чем можно пересчитать по пальцам.
Из них Энкрид был, если быть откровенным, деревенщиной.
Хотя он был в столице, жить там было дорого, и у него не было особо интересных дел.
И это было причиной того, что он бродил по границе.
Он не случайно оказался у моря, где учился у замкнутого наставника по фехтованию.
И все же Энкрид знал о Центрополе, семье Большого Пальца, и о пяти великих домах, определявших лицо королевства.
Это была семья Маркуса.
Маркизат Байсар, также известный как Центрополь, или Дом Большого Пальца.
Этот дом обладал огромным влиянием даже в столице.
Если бы вернулся Маркус, все происходило бы совсем иначе.
Это должно быть кто-то другой.
Пары слов хватило, чтобы Энкрид сложил общую картину.
Психическая подвижность оказалась полезной даже в таких моментах.
Он быстро разобрался в своих мыслях и решил.
— Давайте все пойдем вместе, — сказал он.
Поскольку их намерения были очевидны, не имело значения, какой подход он выберет.
По его мнению, так было даже лучше.
При его словах человек с каменным лицом и женщина с заколдованными глазами обменялись взглядами.
Оба показывали явное неудовольствие ждать дальше.
И сейчас они были более чем терпеливы.
Без титула героя войны или слухов о его потенциальном рыцарстве они бы не ждали и секунды.
Вскоре оба кивнули.

Комментарии

Загрузка...