Глава 606

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно возвращающийся рыцарь
Глава 606 — Развертывание
Что делать, когда ситуация выходит из-под контроля, а простое наблюдение за ней не приносит ничего, кроме досады?
— Это не к добру.
Крайс всё больше разочаровывался в том, как события отклонялись от его прогнозов.
Беспокойство грызло его изнутри, лишая сна.
Прошло много времени с тех пор, как бессонница в последний раз так крепко держала его в своих когтях.
С тех пор как Энкрид вернулся, а Крайс узнал о внутренних раздорах в Святой Нации, он пристально следил за каждым шагом священной армии Серого Бога.
Вывод, к которому он пришел, был пугающим:
Замыслы Культа укоренились на континенте куда глубже, чем он мог себе представить.
И даже если не за каждой деталью этого хаоса стоял Культ, его участие было неоспоримым.
— Можем ли мы полностью искоренить этот Культ?
Но как именно?
Не с четкого плана, Крайс изводил себя картинами самых мрачных сценариев.
Что, если у кого-то из культистов есть настолько могущественное проклятие, что оно передается при простом касании?
Крайс и не подозревал, что такая личность уже появлялась и потерпела крах.
— Будь я на их месте, я бы первым делом нацелился на командира.
Что бы там ни думали остальные, всё в Пограничной Страже держалось на одном-единственном человеке.
Без Энкрида это место опустело бы навсегда.
Рыцари — эти «безумцы» и символы беспорядка — тут же разбрелись бы кто куда.
— Как же удержать вместе Рема, Рагну, Джаксена и Аудина?
Кто вообще способен сплотить их в единое целое?
А ведь были еще Эстер, Шинар, Фел, Ропорд и Тереза.
Крайс не смог бы справиться и с одним из них.
Но Энкрид с удивительной легкостью нес на своих плечах все их чаяния и невзгоды, сохраняя при этом невозмутимость.
Для человека вроде Крайса одна только эта ноша стала бы прямым путем к сумасшествию.
Энкрид же, как и всегда, просто крепко сжимал эфес своего меча.
— Я поговорил с Этри, так что тебе пора отправляться в путь.
— И что, в этот раз не будет наставлений о том, как не ломать снаряжение?
— А ты бы стал меня слушать? К тому же, это белье соткано из истинной нити. Эстер наложила на него защитные чары, так что бери.
Когда Крайс протянул ему тонкое, полупрозрачное полотно, Энкрид долго и испытующе смотрел на него, прежде чем спросить:
— Ты что, приболел?
— Почему ты вечно ворчишь, даже когда я пытаюсь помочь?
— Иди поспи.
Несмотря на этот разговор, Крайс не стал делиться своими тревогами и провел еще несколько бессонных ночей.
Затем Энкрид заговорил о развертывании войск.
И каким-то чудесным образом, без всяких усилий, бессонница Крайса улетучилась.
Хотя Энкрид и не делал этого специально, Крайс почувствовал, что нашел ответ, просто наблюдая за ним.
— Что делать, когда ситуация идет наперекосяк?
Что же еще, если не действовать?
Нужно направить события в нужное русло.
А если не получается, начни с того, что тебе под силу изменить прямо сейчас.
Без перемен в себе не изменится и мир вокруг.
А если не менять окружение, то и всё остальное погрязнет в застое.
Шаг за шагом.
Таков был жизненный путь Энкрида с самого начала.
Крайс добавил к этому толику своего реализма:
— Но разве мир меняется только от одного твоего желания?
Разумеется, нет.
Так что же нужно для воплощения мечты и следования идеалам?
Сила.
И не обязательно она должна проявляться в искусстве меча или физической мощи.
Непоколебимая убежденность, рожденная волей, — это тоже великая сила.
Но сейчас важнее всего были кулаки и клинки.
Не ради ли этого Энкрид изнурял себя бесконечными тренировками?
Крайс не знал наверняка.
Но впервые он ощутил нечто иное.
— Мы выступаем.
Когда Энкрид объявил о выступлении и рыцари оседлали коней, Крайс молча наблюдал.
Странно, но на этот раз дурные предчувствия его не посещали.
Впрочем, и благословлять их в путь желания не возникло.
— Прошлой ночью я поблагодарил его за спасение Гвардии Кросса. Знаешь, что он ответил?
Абнайер, который просил Крайса общаться с ним просто и по-дружески, подошел с вопросом.
— И что же он сказал?
Предпочитая этикет, Крайс придерживался вежливого тона.
Абнайер отнесся к этому с пониманием.
— Он сказал, что это был всего лишь один взмах его меча.
Абнайер бросил короткий взгляд на уходящих рыцарей и добавил:
— Что ж, может, и один взмах. Но для кого-то этот единственный удар мог изменить всю жизнь. А для другого — стать осознанием того, что он совершил худшую ошибку в своей судьбе.
— Вот как.
Крайс тихо выдохнул, чувствуя, как эти слова отозвались в его душе.
Разве он не понял только что, глядя на Энкрида, как нужно встречать трудности?
Если нужна сила — примени её.
Рази мечом ради того, во что веришь.
Таков был путь рыцаря Энкрида.
— Только познав нужду, можно оценить изобилие. Только пройдя через ожидание, можно познать истинную радость. И плод должен созреть, прежде чем упадет на землю.
Абнайер, преданный последователь Бога Изобилия, говорил это нараспев, словно цитировал священный текст.
— Тогда, полагаю, настало время кое-кому познать нужду.
Слова Крайса предназначались новому Культу Серого Бога.
Конечно, они их так и не услышали.
Стремительный путь вовсе не означал, что нужно не замечать красоты вокруг.
Их взоры радовали небеса, ветерок и зимние цветы. Не прошло и дня с момента их отъезда, как ледяной ветер принес с собой мокрый снег.
Снег падал прямо из чистого, безоблачного голубого неба — редкое и удивительное зрелище.
Несмотря на резкое похолодание, красота падающего снега завораживала.
Казалось, по синему холсту небрежно, но изящно разбрызгали белоснежную краску.
Хруст.
Однако, каким бы великолепным ни был пейзаж, один из них не мог сдержать кипевшего внутри негодования.
— Эти ублюдки не могли напасть летом, если уж так хотели устроить на нас засаду?
Это был Рем.
Он вовсю жаловался на мороз.
Рагна, который обожал холод, просто пропустил его ворчание мимо ушей.
Зато Рагна терпеть не мог жару.
Поэтому в самый разгар лета он обычно становился вялым и сонным.
— Холод лучше. Просто двигайся поактивнее, и тело само согреется. Вот и всё решение.
Когда Рагна ответил на его жалобы, брови Рема негодующе изогнулись.
И это был не просто нервный тик, а самое настоящее волнообразное движение, ходившее вверх-вниз.
Зрелище было причудливое — такое увидишь только тогда, когда он был в по-настоящему паршивом настроении.
Когда Рагна увидел это впервые, он настолько заинтересовался, что даже спросил, не выступал ли Рем раньше в цирке.
— Жара лучше, ты, козел. От жары можно просто пропотеть, попить водички и окунуться в прохладное озеро.
— Ах да, я и забыл, что разговариваю со зверем.
— Давай, иди вперед и топай как можно дальше. Не хочу видеть твою рожу. Если я пошлю тебя вперед первым, мы, возможно, больше никогда в жизни не встретимся.
Этот спор был им хорошо знаком.
Они частенько препирались по этому поводу, едва наступало лето или зима.
Но до драки на мечах дело доходило очень редко.
Летом Рагне было слишком лень махать мечом, а зимой уже Рем не хотел утруждать себя лишними движениями.
— Давайте лучше пойдем и наваляем этим серым или черным ублюдкам вместо того, чтобы тут спорить.
Энкрид вмешался, выступая в роли миротворца.
Вскоре всё их недовольство переключилось на врагов.
— Что ж, посмотрим на вас, фанатичные ублюдки.
— Я с превеликим удовольствием опробую свой меч на этих тупоголовых фанатиках, которые даже дорогу себе найти не могут.
Джаксен молча следовал за ними верхом, а Тереза время от времени напевала песенки, пока они ровным шагом продолжали свой путь.
Энкрид, сидя в седле, размышлял об уже усвоенных уроках и обдумывал новые приемы владения мечом.
За последние несколько дней он почерпнул немало полезного от членов своего отряда.
— Холодно, но теперь уже ничего. Я справлюсь сама.
Шинар изменила свое поведение — точнее, тон своих шуток.
Она всё чаще в шутку говорила, что отлично справляется сама и ей не нужна ничья поддержка.
Заинтересованный её постоянным паясничаньем, Энкрид спросил напрямую:
— Тебе и правда это кажется забавным?
— О чем именно ты?
— О шутках.
— Очень, безмерно и глубоко.
Шинар на миг замерла, а затем посмотрела ему в глаза своими удивительно чистыми зелеными глазами. В её взгляде читалась серьезность.
— Это весело.
Значит, она говорит всерьез.
Энкрид кивнул.
Так они и ехали дальше к монастырю Ноа, минуя один город за другим.
На почтовой станции все сменили лошадей, но Энкрид в очередной раз остался на своем верном странноглазом скакуне — в замене тот не нуждался.
— Ты ведь не ранен?
Спросил он, заметив, что мышцы на спине скакуна стали заметно мощнее.
Конь мотнул головой, будто спрашивая, что за чушь он несет.
И-го-го!
Это прозвучало как упрек в духе: «Хватит болтать попусту».
Пока они мчались вперед, прерываясь лишь на еду и отдых, Энкрид вспомнил разговор с Этри.
— Сломался?
Это произошло после того, как он вернулся с разбитым мечом из черного золота. Несмотря на всё то время, что Этри потратил на его создание, кузнец говорил на удивление спокойно.
— Мне стоит извиниться?
Спросил Энкрид, но Этри лишь покачал головой.
— Совсем нет.
Будто предчувствуя это, Этри вынес новый меч.
— Он легче. Я добавил туда сплав истинного серебра.
До этого у него был тяжеленный меч из черного золота.
На этот раз клинок был юрким и пропитанным истинным серебром.
— Из рудников возле Льюиса завезли отличное серебро. Материал просто исключительный.
Энкрид кивнул и принял оружие.
Он сделал несколько пробных взмахов. Меч действительно был легким.
Хотя клинок был толще, чем у «Искры», весил он куда меньше.
Если черный золотой меч, казалось, поглощал свет, то это новое лезвие едва заметно отражало его, удерживая лучи на своей поверхности.
В зависимости от освещения клинок переливался оттенками, которые порой казались золотистыми.
Легкое, прочное и превосходное оружие.
Прежде всего это показывало, насколько возросло мастерство Этри как кузнеца.
Он идеально лежит в руке.
Меч ложился в ладонь естественнее, чем прежний, словно сам признавал в нем своего истинного хозяина.
Конечно, мечи не разговаривают.
— Хм? Раскомпесоился, да? Погоди. Скоро.
Поэтому ему не нужно было беседовать со своим оружием, как это делал Рем со своим топором.
Во время пути Энкрид порой ловил на себе пристальные взгляды Фел и Ропорда.
Обоих, судя по всему, что-то серьезно беспокоило.
Но они молчали, и Энкрид не стал их расспрашивать.
Судя по их лицам, они пытались разобраться в чем-то внутри самих себя.
Проделав путь с самых низов, Энкрид стал куда проницательнее.
Он мог в какой-то мере понять, что они чувствуют.
Тереза, между тем, выглядела на редкость спокойной.
— Говорят, божественное — удел верующих, но даже такая сила должна подчиняться законам. Может, именно поэтому и существует серый святой свет.
Иногда она бормотала подобные вещи, но в остальном хранила молчание.
Насчёт Эстер, которая следовала за ними в облике пантеры, то её молчание было вполне предсказуемо.
Как ни странно, Тереза казалась самой невозмутимой во всей группе, несмотря на то, что была наполовину великаншей.
Вскоре они добрались до места, где сосредоточились их враги.
— Впереди видна часть их войск, они еще не успели построиться.
— С какой стороны?
Разве не говорили, что Овердиер тоже собрал армию и уже в пути?
Возможно, это были они.
Энкрид и его отряд мчались так быстро, что у них просто не было времени собирать новости о том, что происходит вокруг.
Даже у Джаксена не выдалось возможности разведать обстановку.
Они просто неслись напролом без остановки.
— Это враги. Я заметил серый священный свет и отряды крестоносцев во главе войска. Они устанавливают осадные орудия перед монастырем.
Доложил Джаксен, который уезжал далеко вперед для разведки и только что вернулся.
Он не просто увидел скопление войск, но и разведал местность далеко впереди.
«Ноа, должно быть, хорошо держался».
То, что осадные орудия только устанавливались, означал, что настоящее сражение еще не началось.
Разумеется, Ноа укрепил монастырь и, запершись внутри, стойко держал оборону.
Переговоры дали им некоторую передышку в пути, но это была далеко не единственная причина их долгого сопротивления.
Мюэль, провозгласивший себя Папой Серого Бога, понимал: лучшей возможности собрать все силы в один кулак ему не представится.
Сейчас вербовка новых последователей Серого Бога была для него важнее, чем само сражение.
Под предлогом осады монастыря он объединял под своим началом единомышленников.
Для него сейчас было не столько важно показать быстрый результат, сколько укрепить свою власть.
Если бы они начали атаку прямо сейчас, некоторые из сомневающихся могли бы пойти на попятную.
Разумеется, монастырь был столь же хрупок, как свеча на ветру.
Как только приготовления будут завершены, его неизбежно раздавят грубой силой, что послужит неоспоримым доказательством «правоты» дела Мюэля.
В идеале Мюэль также надеялся спровоцировать Святую Нацию на ответные действия и втянуть её в открытый бой.
Именно поэтому он действовал так медлительно, но Энкрид всего этого знать не мог.
Он просто увидел их там и пришел к выводу: «Они хорошо держались».
Враг был обнаружен, и его численное превосходство было подавляющим.
В обычной ситуации это потребовало бы перегруппировки и тщательного планирования контратаки.
Но на этих «безумцев» подобные правила не распространялись.
— В атаку.
И с этим единственным словом Энкрида он сорвался с места.
Его странноглазый конь в ответ со всей дури забарабанил копытами по земле, не выказывая ни малейших признаков усталости, несмотря на их бешеный темп.
Скоро веселье прошло, и Энкрид почувствовал кратковременное чувство полета.
Скорость возросла — движение стало стремительным, как у рыцаря, идущего на предельной скорости.
При ударе в врага, один из них реагировал.
Это был человек в сероватой броне.
Энкрид видел, как у человека открылся рот в круге удивления.
А он тоже был верхом.
Устремившийся противник быстро сжал губы.
Лошадь Энкрида скорректировала шаг.
Энкрид вынул новую меч.
Меч отражал солнечный свет, рассеивая золотистый свет.
Кнут, вылетевший под действием центробежной силы, стремительно летел к нему, направляясь прямо в его предплечье.
Факт того, что он направлялся прямо в предплечье, а не в голову или тело, был свидетельством опыта врага.
Силой только его запястья Энкрид быстро качнул меч.
Край меча резко сместился и отсек врагу запястье.
Плесень!
Кровь разбрызгала, когда отсеченное запястье упало на землю.
«Аргх!»
Следом за этим раздался крик. Энкрид качнул меч через воздух, чтобы смыть с него кровь, и повернул лошадь.
Непривычно-глазастая лошадь легко повернулась.
— Не плохо. Или даже лучше?
— Если бы черно-золотой меч был тяжелым, этот, наоборот, казался почти чрезмерно легким.
— Но эта легкость делала его движения быстрыми и лёгкими.
— Это был меч, подходящий для быстрого и лёгкого фехтования.
— В любом случае Энкрид был очень доволен им.
— Меч, выкованный Аетри, блестел, когда отрубленная рука катилась по земле.
— — Ты...
— Мужчина с отрубленной рукой не смог закончить свою фразу.
— — Удар!
— Рем бросил в него свою ручную топор, и тот влетел ему в голову, сбросив его с коня, а его тело рухнуло на землю.
Что это такое?
— Ха? — спросил он.
Что происходит? — спросил он.
— Вы мерзавцы! — закричал он. — Это враг!
Всё шло быстро.
Падший тело катилось среди вражеских солдат, оставляя их в панике, как каждый из них вырвал несколько испуганных слов.
Между тем, безумцы бросились глубоко в расположение армии.

Комментарии

Загрузка...