Глава 724: Взрыв точки

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Глава 724 — Точечный взрыв
Энкрид непроизвольно разинул рот, не в силах сдержать изумления.
Он был заложником проклятия, обреченным вновь и вновь проживать этот бесконечный день.
К этому моменту он повторил этот день уже сотни раз; а если сложить все циклы, счет шел на тысячи.
Так что его пренебрежительное «вэтого лишь» было вполне обоснованным.
Любой, кто знал бы о его положении — например, тот же Перевозчик — понимающе кивнул бы в ответ.
Это логично.
Но для постороннего, не ведающего о его доле, эти слова звучали совсем иначе.
Провокация в такой ответственный момент?
Разве это не выглядело именно так?
Для Энкрида слово «вэтого лишь» было естественным, но для всех остальных оно стало искрой, породившей волну недоумения.
Мгновение назад многоголосый рев Дмюля звучал столь властно, что даже дождь, казалось, был готов склониться в поклоне. Алхимик выглядел не залетным гостем, а истинным повелителем иного мира.
От него исходило давящее величие; казалось, до него невозможно дотянуться, как ни старайся.
Но одно это слово — «вэтого лишь» — мигом низвергло его обратно, превратив в жалкую душу, запертую в гнилом трупе, в монстра, чье существование поддерживалось лишь чарами и эликсирами.
К тому же, он проявил мелочность, показав, что даже простые слова способны его задеть.
— Отдам тебе должное, тварь... ты мастерски умеешь выводить из себя.
Он обратился к Энкриду.
— Я вэтого лишь простой мечник, — ответил Энкрид, поднимая Самчхоль.
Его рука медленно поднялась, указывая в сторону.
Он продолжил,
— А вместе с этим парнем нас вэтого двое.
Ш-ш-ш-ш...
В наступившей тишине слышны были только завывания ветра и шум ливня.
То, что он осмелился на подобную дерзость в такой момент, лишь подтверждало его незаурядность.
ТРЕСК!
Будто впечатленное словами Энкрида, небо извергло ослепительную молнию. Белая вспышка на миг озарила всё вокруг и погасла. Тени, разбежавшиеся от его тела в четыре стороны, вернулись в исходное положение, когда тьма вновь сомкнулась. Всё это время Энкрид стоял неподвижно, не шелохнувшись.
— Не зря их зовут «Отрядом безумцев», — восхищенно пробормотал Ринокс.
Ринокс сказал с нескрываемым восхищением.
Энкрид хотел было возразить.
Слышать такое от человека, который только что потерял руку и шутил о том, что теперь обойдется тремя мечами, было по меньшей мере странно.
Но прежде чем он успел открыть рот, заговорил глава дома.
— Теперь мой черед, Энкрид из Гвардии Границы.
Глава дома стоял лицом к лицу с чудовищем, чья плоть благодаря алхимии стала твердой, как черный камень.
Несмотря на то что всё его тело было в ранах, от него исходила сокрушительная аура.
Он походил не столько на человека, сколько на меч, воплотившийся в плоти — на оживший двуручник, переполненный боевым духом, остро заточенный и жаждущий боя.
Не нужно было спрашивать, куда нацелено острие этого клинка.
— Не волнуйся. У нас тут есть Ринокс, наш верный «мясной щит», — вставил Ринокс.
Добавил Ринокс.
— Разве этот тип не хвастался недавно, что один день для других для него тянется как десять?
Энкрид спросил, но, не дожидаясь ответа, тут же выпустил вторую стрелу:
— Так вот почему ты выглядишь таким дряхлым для своих лет?
Рисковать жизнью ради того, чтобы подколоть врага... в этом случае это было чистой правдой.
Он вещал так, словно декламировал эпическую поэму, но сама суть его слов была чистым издевательством.
Его талант к провокациям воистину вызывал уважение.
Он серьезно? Только что прокомментировал его внешность?
— Вот я, например, наделен очень моложавым видом.
После каждой колкости Энкрида Ринокс лишь качал головой и прищелкивал языком.
— Какой же ты невыносимый ублюдок... так и хочется тебя растерзать.
В голосе монстра Дмюля клокотала неприкрытая ярость.
За долгие десятилетия его жизни наверняка находились те, кто смотрел на него свысока.
Но с тех пор прошло слишком много времени.
А может, это и вовсе случилось впервые.
Он не любил распространяться о своем прошлом, но долгие годы он провел в состоянии, похожем на глубокий сон.
И до того как погрузиться в забытье, и после пробуждения он слышал в свой адрес только похвалы.
— О, боже!
— О, господин, что станет новым богом Демонического Царства!
Хескаль был единственным, кто не выказывал страха. Он примкнул к нему не из трепета, а из корысти. И всё же Хескаль не выбрал Йохан, он остался подле Дмюля, пытаясь собрать вокруг себя новых верных людей. И это больно ударило по самолюбию алхимика. Стремление к божественности вовсе не делает душу благородной. Такова была суть Дмюля. Он никогда не щадил тех, кто разочаровал его. Он не доверял и Гескалю, наложив печать на его сердце, но в итоге тот сделал выбор, который Дмюль просто не мог постичь. Такие понятия, как доверие и преданность, всегда были ему чужды. Он был мелочным человеком, не знавшим веры в других. И теперь он стал таким же мелочным чудовищем.
— Я убью тебя. Чего бы мне это ни стоило.
Дмюль ткнул пальцем в сторону Энкрида.
Лоскуты его кожи — местами гнилые, местами отвердевшие в черный камень — выглядели отвратительно.
— Да что я тебе такого сделал?
Энкрид искренне изобразил недоумение.
Впрочем, для него не было в новинку встречать людей, жаждущих его смерти, так что он не особо обиделся.
Этот его спокойный, почти невинный тон бесил алхимика пуще прежнего.
— Давай договоримся: в следующей жизни врагами лучше не встречаться, — заметил Ринокс, искренне впечатленный стойкостью парня.
— Ринокс заметил это, звуча по-настоящему впечатленным.
Глава дома обнажил меч. На его лице не было и тени улыбки.
Последние двадцать лет были нелегкими: Йоханам пришлось разделиться в своих привязанностях.
Долгое время он был вынужден сомневаться, изгонять, подвергать людей проверке.
Глава дома был в ярости от этого обстоятельства.
И теперь подонок, заставивший членов его Семьи ополчиться друг на друга, стоял прямо перед ним. Истинным кукловодом был не Хескаль, а это чудовище. Глава дома знал это наверняка.
— Мне следовало найти и прикончить тебя еще много лет назад.
Он негромко пробормотал это, и взгляд Дмюля мгновенно переместился на него.
— Какое высокомерие... ублюдок.
После стольких лет поисков того, кто сеял проклятия и болезни, они наконец встретились лицом к лицу.
Период активных действий Дмюля был очень коротким. Большую часть времени за него действовали ученики. Не помоги ему Хескаль, он, вероятно, до сих пор прятался бы где-нибудь в полумёртвом состоянии.
«Я пробудился на сотню лет раньше, чем планировал изначально».
Впрочем, это уже не имело значения. Теперь он коснулся божественности. Какими бы крупными рыбинами ни были эти Йоханы в своем маленьком пруду, они никогда не сравнятся с ним.
Именно поэтому, даже зная, что обстоятельства не идеальны, он решил запустить механизм. Время уроков прошло. Настал час расплаты. По мановению его руки клубами повалил черный дым, а по земле заскользили полчища червей. Каждый — размером с ладонь. Назвать их укус «простым уколом» было бы верхом легкомыслия. Энкрид приготовил меч. Ринокс тоже выпрямился, опираясь на уцелевшую руку. Вдруг все почувствовали чье-то приближение. Оборачиваться не было нужды — это не был зверь. И тут же раздался голос.
— Анна Гера прибыла.
Первая красавица рода Йохан, лишившаяся шлема, припадая на ногу, шла к ним.
— Я закаляла свой клинок именно для таких минут. Позвольте мне тоже помочь.
Вслед за ней появился еще один прихрамывающий человек.
Это были Анахера из великанов и хромой Райли.
— Это он?
— С Гескалем покончено?
— Рагна сдох? Он не может умереть сейчас. Он должен дождаться, пока я перерасту его.
Следом собрались и другие мастера меча семьи Йохан.
— Если ты проиграешь, я буду следующим.
Александра тоже пришла, тяжело опираясь на плечо Одинкара.
— Не волнуйся. Я рядом, Алекс.
Одинкар сумел обуздать ярость, что едва не захлестнула его с головой.
За этот короткий срок он тоже изменился.
Раньше у него была скверная привычка переходить черту во время тренировочных боев. Но служба в Гвардии Границы излечила его от этого. Мечи Йохана сплотились. Они защищали свой дом. Их сила тоже превзошла все расчеты Дмюля. Пусть Медуза и Проклятый Змей сгинули, он и помыслить не мог, что из людей Йохана никто не погибнет — и что они с такой решимостью преградят ему путь. Но Дмюль твердил себе, что это неважно. Он остался один, но для него это не было проблемой. Хескаль и так называемые ученики были лишь расходным материалом. Он станет богом, тем, кто откроет здесь врата в новое Демоническое Царство. Все твари на континенте и в империи будут воспевать его имя. Потому что он, как новый бог, установит свои законы.
— Защищайте главу дома!
Энкрид выкрикнул это, подчиняясь инстинкту, и тут же, не переводя дыхания, продолжил отдавать приказы:
— Смыкайте ряды подле Анны Геры! Карл, прикрой тыл! Райли, командуй своими! Перебейте всех этих ползучих гадов!
Дмюль лишь слегка повел пальцами, и с неба дождем посыпались насекомые, а из земли начали восставать големы из чернозема.
Кулак каждого такого голема был размером с человеческую голову. Неужели их ждет еще одна изматывающая битва?
Нет, на этот раз всё будет иначе. Глава дома выхватил флакон, опрокинул его в рот и, проглотив содержимое, расслабил хватку на мече, выравнивая дыхание.
«Он выпил его именно сейчас?»
Это было то самое снадобье, что дала ему Анна. Оно на короткий срок приглушало боль. Глава дома принял его только сейчас. Значит, всё это время он сражался, терпя невыносимые муки. Но ради чего?
«Ради этой самой минуты».
Всё ради этого мига. Глава дома, одаренный тактик, выжидал удобный случай. Энкрид почувствовал, как в нем пробуждается иная сила, не поддающаяся логике. Тем временем Дмюль призывал рои насекомых, големов и злых духов, кружащих в небе, обрушивая на воинов волны болезни. Черный дым, который он источал, сам по себе был смертельным ядом и чумой. Обед вдыхания этой копоти мог привести к слепоте или мгновенному росту опухолей. Мастера меча рода Йохан слегка отступили, начиная бой на истощение.
Они уклонялись от ядовитых испарений, рубили насекомых и кружили вокруг големов, лишая их ног, а когда те отрастали вновь — рубили снова. Глава дома стоял неподвижно, словно изваяние, опустив меч, пока вдруг резко не вскинул его к лицу. Заметив это, Дмюль взмахнул руками, посылая в него сгустки черной жижи. Каждый был размером с голову ребенка, и не хотелось даже думать, что случится, если эта гадость взорвется.
— Заблокируй их.
Глава дома приказал это коротко. Энкрид не знал, на чем основывалось это веление, но послушался без колебаний. Он уже научился чувствовать саму структуру заклятий.
Именно так он смог в свое время разрубить «шагающий огонь». И это чутье он оттачивал во время тренировок с Эстер.
«Заклятия».
Следя за потоком энергии, он крепче сжал меч и нанес удар.
Самчхоль рванулся вперед, и Энкрид с резким звуком «фвах» разрубил один из черных сгустков надвое.
Шлеп.
Обе половины упали в грязь и мгновенно растворились, не оставив и следа.
Эта сила была заимствована у повелителя серы — она должна была разъедать всё на своем пути. Но теперь она была бессильна: сама суть заклинания, преобразование маны, была нарушена.
— Ты разрубил заклятие?
Дмюль был в шоке.
И его можно было понять.
Нити маны были беспощадно перерезаны.
Неужели обычный мечник способен на такое?
— Да как ты смеешь?!
Дмюль один за другим швырнул в него пять новых сгустков, а за спиной алхимика сгустился черный дым, превращаясь в цепи, что разлетелись во все стороны. Эти цепи скользили по земле подобно юрким безмолвным змеям, пытаясь захлестнуть лодыжки Энкрида.
Энкрид по очереди рассек все пять снарядов. Если не брать в расчет, что это была магия, сама по себе задача была не из трудных. Летели они не слишком быстро, да и траектория была прямой. Честно говоря, рубить их было проще, чем тыквы, которые Рем швырял голыми руками.
С цепями история повторилась.
Он видел все узловые точки средоточия силы, поэтому непрерывно двигался, перерубая их одну за другой. Он отскакивал, выигрывая время, а затем опускал Самчхоль, срезая змеящиеся у ног путы.
Каждая мышца ныла, голова раскалывалась от боли...
— Бей легко и точно.
Попробовав однажды принцип «Взрыва», он осознал, что теперь может вытягивать Волю тончайшими нитями, сдерживая её напор.
Управлять силой стало вдвое проще, чем раньше.
Глядя на подвиги Рагны, он тоже хотел опробовать новые приемы, но сейчас имело значение лишь одно: продолжать махать мечом.
— Х-ха!
Дмюль сверлил Энкрида яростным взглядом.
Из-за этого ублюдка все его планы летели к чертям.
Губы Энкрида шевельнулись, будто он хотел что-то сказать. Неужели признает, что сил больше нет?
Что он достиг своего предела?
Из носа у него безостановочно текла кровь — было ясно, что парень на грани.
Продолжая атаковать заклятиями, Дмюль пристально следил за его губами.
Энкрид сглотнул кровь и заговорил.
Хороший оратор всегда заботится о том, чтобы слушатель всё расслышал. И в этом Энкриду не было равных.
Он проговорил ровно так, чтобы Дмюль уловил каждое слово.
— Что ты думаешь о том, что вэтого этого добились два «простых мечника» и одна-единственная девчонка?
Он говорит это прямо сейчас?
— Ки-и-и-я-а-а-а!
Яростный крик вырвался из груди Дмюля.
Гнев захлестнул его с головой.
И в ответ на Энкрида обрушился целый град новых заклятий.
Черные сгустки, цепи, теневые руки, стремительно вырастающие из-под земли.
Капли дождя чернели и превращались в подобия остервенелых псов.
Повсюду трещали молнии, но Энкрид ловко уклонялся и рассекал каждое заклятие, метившее в главу дома.
Ему приходилось кувыркаться в грязи, намокая до нитки; от резких движений обрывки истлевшего белья фейри вываливались из-под одежды. Промокший насквозь, вывалянный в жиже, он походил на побитого пса, но даже в этой тьме его голубые глаза сверкали с прежней решимостью.
И вот, в тот самый миг, когда силы Энкрида были на исходе, глава дома рванулся к Дмюлю.
На что в ту секунду полагался алхимик?
На защитные чары, окутавшие его тело?
Но старая истина гласит: вера может предать в любую минуту.
Разве не об этом говорится в Священном Писании?
В Писании сказано: обучи сотню учеников, и один из них непременно предаст тебя и продаст своего учителя.
К слову, подобные легенды о предательстве встречаются в любом религиозном тексте.
Да и в старых сказках, передаваемых из уст в уста, это не редкость.
— Ах...
Рагна наконец пришел в себя и тяжело выдохнул.
Энкрид тоже устремил взор вперед. У него не осталось сил даже на шаг, и он стоял, тяжело опираясь на вонзенный в землю Самчхоль.
Струи дождя хлестали его по глазам, но он боялся упустить хотя бы мгновение.
Глава дома — Штормовой Йохан — рванулся в атаку.
Вэтого один удар.
В этот единственный взмах он вложил всё: весь свой опыт, годы изнурительных тренировок и само свое будущее.
Ослепительный свет вырвался из его клинка.
Это не была святая магия Аудина — это было чистое воплощение воли.
Сияние, окутавшее сталь, искажало и разрывало само пространство.
Этот меч мог разрубить абсолютно всё.
Это становилось ясно с первого же взгляда.
И вот меч главы дома сокрушил все защитные чары и достиг цели, по диагонали рассекая тело Дмюля от самого плеча.
Со стороны казалось, будто яркая вспышка просто разорвала омерзительное чудовище пополам.
Энкрид ощущал, как воля главы дома в этот миг достигла пика и взорвалась.
И дело было не в его обостренных чувствах.
Воля бесформенна и невидима, но её можно почувствовать.
Но сейчас они видели её воочию.
Глава дома не просто сделал свою волю зримой, он буквально выплеснул её вовне. Словно незримый порыв ветра, взъерошивший волосы, эта мощь обрушилась на каждого, кто был рядом.
«Взрыв».
Он тоже взорвал свою волю.
Просто его способ отличался от метода Александры.
Опыт, инстинкты и знания, отточенные тренировками, позволили Энкриду осознать суть произошедшего.
«Точечный взрыв».
Александра в бою всегда придерживается определенного ритма — это можно назвать «линейным взрывом».
Глава же дома поставил всё на один-единственный удар.
То есть, это был стиль, созданный для того, чтобы выплеснуть всю накопленную мощь в мгновение ока.
Должно быть, это и был его сокровенный прием.
И этим ударом глава дома разрубил кошмар, терзавший Йохан долгие годы.
Черная кровь хлынула на землю.
Ливень понемногу стихал, и ветер улегся.
Дмюль тупо смотрел на свое разъятое тело.
Полусгнившие внутренности вываливались на сырую землю.
— Почему?
Он задал этот вопрос.
Безумца, мнившего себя богом, больше не было — остался лишь уродливый старик, до последнего отказывающийся верить в свою кончину.
Вместе с тем Энкрид вновь вызвал в памяти тот удар Главы дома, и по всему его телу пробежала дрожь.
Честно говоря, до этого он верил, что сможет победить, если выложится на полную.
«Я бы не смог это отразить».
При виде этого приема в его душе на мгновение вспыхнул страх.
«Континент огромен».
И от этого становилось лишь интереснее.
Энкрид осклабился, восхищенный волей и мастерством главы дома. И так случилось, что Дмюль в этот миг обернулся и увидел его улыбку.
Яростная ненависть вспыхнула в сердце алхимика.

Комментарии

Загрузка...