Глава 715: Как и планировалось

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно возвращающийся рыцарь
Глава 715 — Глава 715 — Как и планировалось
Глава 715 — Как и планировалось
Блеск в глазах, железная хватка, мышцы, перекатывающиеся под доспехами, малейшие шевеления, дождь, ветер, даже жажда убийства, витающая в сыром воздухе —
Александра собирала каждую крупицу информации и запечатлевала её в своем сознании.
Анализ окружения для использования его в бою был приемом, который часто показывал её друг Энкрид.
«Ты не единственный, кто на это способен».
Даже в бушующем шторме Александра не сводила глаз с врага.
Она отсекла всё лишнее, сузив восприятие до тех пор, пока не остались лишь она и её противник.
Благодаря этому можно было не замечать даже окаменяющее проклятие Медузы.
Конечно, проклятие всё еще могло влиять на неё подспудно,
но так как она не могла прямо сейчас пойти, отрубить голову Медузе и вернуться, игнорирование было единственным выходом.
Так она и поступила — отсекла всё, до предела оттачивая концентрацию.
Она забыла о дожде, о ревущей буре —
и вошла в мир, где существовали только она и её враг.
В друге, вернувшемся из объятий смерти, всё еще угадывались черты того, кем он был при жизни.
Из-под шлема, сочившейся черным паром, виднелась его заплетенная коса.
У Анданте всегда были длинные, густые волосы.
Именно Александра однажды сказала ему, что жаль будет стричь такую копну, когда он уже собрался было обкорнать её.
После того как она научила его заплетать косу, Анданте с тех пор только так их и носил.
«Ты и правда долго растил их после того случая».
Позже Анданте даже хвастался тем, что может прятать лезвия между прядями, но тогда это была лишь забава.
С-с-с-с...
Черный пар сгустился, завихрился и всосался обратно в шлем.
Это выглядело почти как подготовка к атаке.
Александра тоже едва заметно сместила вес, чуть сильнее упираясь в большой палец ноги.
Александра и Анданте никогда не вели долгих поединков.
Их столкновения всегда решались одним разменом ударами.
Их спарринги наполовину были игрой со смертью, и Анданте при жизни обожал это.
— Когда ты соприкасаешься со смертью, мир перестает казаться таким кроваво-красным.
— Сказал он со смехом, хотя из раны на бедре у него хлестала кровь.
Для Анданте мир временами действительно окрашивался в багровые тона.
Любого другого такие слова привели бы в ужас — они свидетельствовали о несчастной судьбе, породившей в нем неукротимый порыв.
Порыв, который можно было унять лишь убийством.
Теперь эта кровожадность воплотилась в клинок, острый и красный, нацеленный прямо на Александру.
Но Александра не сделала ни шагу назад.
Они походили на двух безумцев, идущих навстречу друг другу по натянутому канату.
«Давай закончим всё одним ударом, Анданте».
Что будет, если добавить саму смерть к той природной катастрофе, коей есть рыцарь?
Ответ стоял прямо перед ней.
Анданте теперь будет реагировать быстрее, двигаться стремительнее, чем когда-либо при жизни — это было ясно даже без скрещивания клинков.
У Анданте теперь было множество преимуществ.
Во-первых, по его дыханию нельзя предсказать атаку — мертвые не дышат.
Во-вторых, он мог нанести удар в полную силу без подготовительных движений или напряжения мышц.
Одной из сильных сторон Рыцаря Смерти был разум, в котором остался лишь чистый боевой инстинкт.
Единственным проблеском надежды было то, что Воля рыцаря не изменилась.
Воля рыцаря не растет по щелчку пальцев, а после смерти она и вовсе замирает — остается лишь то, что было при жизни.
Однако его конечности отрастали заново, если их отрубали.
А значит, метить нужно было только в жизненно важные точки.
Нужно было снести голову или перерубить шею.
И Анданте будет инстинктивно защищать их.
Со стороны они казались спокойными, просто стояли друг напротив друга.
Ни один не обнажил меча, оба стояли в странных позах, расслабив руки.
Непосвященному могло показаться, что они вот-вот пожмут друг другу руки.
Но Рыцарь Смерти не был склонен к дружелюбию.
КВА-РА-А-АНГ!
Белая молния пронзила пространство между ними.
И всё же оба не шелохнулись.
После долгого — а может, и короткого — затишья первой двинулась Александра.
Она согнула колени и рванула вперед.
Еще до того как тело подалось вперед, её рука уже сжимала рукоять.
Блицклинг — прозвище «Клинок Молнии» она получила потому, что её мечи летали со скоростью, сопоставимой с ударом молнии.
Такую скорость она ни разу не показывала даже во время спаррингов с Энкридом.
Даже Ринокс был где-то рядом, но это не значило, что у Александры не было своих тузов в рукаве.
Конечно, они у неё были.
Она сжала кипящую внутри Волю, сконцентрировала её и... взорвала.
Эта взрывная мощь позволила ей на мгновение превзойти собственные пределы.
БУМ!
Грянул взрыв, и клинок рассек воздух, словно разрывая само время на пути к цели.
Бах!
Анданте, обращенный в Рыцаря Смерти, не уступал Александре в скорости.
Но вместо блока он нанес встречный колющий удар.
В ту долю секунды, когда его меч мог пробить ей живот, тогда как её клинок лишь оцарапал бы его шлем, Александра ускорилась еще раз.
Бум —
В ушах зазвенело.
Это был не настоящий звук.
Слуховая галлюцинация, порожденная финальной вспышкой её тающей Воли.
На лету Александра извернулась, и её клинок описал зигзагообразную дугу, рубанув по шлему Рыцаря Смерти.
Дзынь!
Шлем разлетелся на куски, и из него повалила черная дымка.
Всё перед глазами Александры стало багровым.
Горло обдало жаром, а ноги мелко задрожали.
Обернувшись и глядя сквозь кровавую пелену, она увидела обнажившийся под расколотым шлемом истлевший череп.
Вихрь-вихрь-вихрь...
Вслед за ней на земле закрутился горизонтальный вихрь, похожий на туннель, пробитый смерчем.
Лишь когда всё закончилось, стали видны следы её рывка, буквально вспоровшего сам воздух.
— Режь...
Меч, наполненный Волей — гравированное оружие — расколол череп.
Даже Рыцарь Смерти не был бессмертным.
Если уничтожить голову, он погибает.
Последним словом Анданте было «Режь».
Хотя его истинные последние слова, вероятно, услышал только Гескаль.
— Кхе!
Александра закрыла окровавленные глаза, позволяя дождю смыть грязь, и вонзила острие меча в землю, опускаясь на колено.
Она сказала:
— Анданте, если ты доволен, теперь можешь уходить.
Когда-то он сказал, что хотел бы увидеть меч быстрее вэтого на свете.
И она только что это сделала.
Свызывать два взрыва Воли само по себе было сродни самоубийству.
И она сделала это дважды, причем во второй раз — с удвоенной яростью.
В животе возникла резкая боль, голова раскалывалась.
Боль пронзала всё тело, казалось, она вот-вот испустит дух.
Внутренности скрутило так, что она не могла подняться —
— но это было неважно.
В молодости она оттачивала этот прием до тех пор, пока не лишилась возможности иметь детей, но ни тогда, ни сейчас она об этом не жалела.
Пусть она не выносила их под сердцем, она вырастила детей в своей душе.
И в конечном счете навыки, которые она ковала, помогли ей защитить свой дом.
«И всё же, это, пожалуй, перебор».
Даже в семье Йохан болезнь Александры никогда не была тяжелой — так, легкое покашливание.
Но сейчас, когда её тело было на грани истощения, недуг проявил себя в полную силу.
Её внезапно пробрал озноб.
В каком-то смысле это был вэтого лишь один взмах меча.
Но этот один взмах сразил Рыцаря Смерти.
Она выполнила свою задачу.
Проблема была в том, что битва еще не закончилась.
«Тело не слушается».
Летающий монстр спикировал в её сторону.
Взор Медузы всё еще довлел над полем боя.
Раньше она могла не замечать проклятие окаменения.
Теперь же оно давило на неё безжалостно.
Александра опустила голову, избегая взгляда твари.
Колдовской змей над ней продолжал извиваться, и Медуза, окинув взором поле боя, направила к ней крылатую бестию.
«Плохо дело».
Между тем один из ящеров, видимо, из-за скудного ума, безрассудно бросился на неё.
Александра, тяжело опираясь на меч, казалось, едва держалась на ногах.
Ящерица, лишившись седока, кинулась вперед, раскрыв пасть.
Александра рванула меч из земли, взмахнула им и тут же вонзила обратно.
Движение её руки было настолько стремительным, что большинство и не успело бы разглядеть.
Хлысть!
Монстр рухнул у её ног, а верхняя часть его черепа с разинутой пастью взлетела в воздух.
«Серьезно, всё очень плохо».
У неё не осталось сил даже на слова, а кольцо монстров вокруг продолжало сжиматься.
Нетрудно было догадаться, в чем причина.
«Темпест».
Его сковали боем, даже несмотря на то, что рядом был Ринокс.
«Гескаль, ты хитрая лиса».
Это явно был план того мерзавца — превратить Анданте в Рыцаря Смерти и натравить на неё.
Пусть Александра и не знала, на кого Гескаль сделал ставку в этом поединке, но если она погибнет, чаша весов склонится к поражению дома Йохан.
Чувства притупились, и она начала ощущать, как давит на плечи мокрая одежда.
Верный признак того, что силы на исходе.
«Пусть уже кто-нибудь снесет голову этой змее».
Проклятие окаменения и магический змей делали выживание практически невозможным.
Один из чешуйников, владеющий психокинезом, вцепился в её меч. Невидимая хватка сковала лезвие.
И в этот миг она почувствовала чье-то присутствие сзади.
Из-за замутненного сознания и заторможенной реакции она не замечала чужака, пока тот не оказался вплотную.
«Жалкое зрелище».
Она стряхнула телекинетическую хватку и рубанула мечом назад.
Сил осталось только на один последний замах.
Если это будет её последний удар, она хотя бы вложит в него всё и выкрикнет имя мужа.
Если она погибнет, ему придется как-то со всем этим разбираться.
Иначе она вернется призраком и расстроит ему любую попытку жениться во второй раз.
Уж это она обеспечит.
«Так что спаси меня, Темпест».
Рассчитав расстояние до приближающегося врага, Александра вырвала меч из невидимых оков и ударила.
Кряк, вжух, бац!
Удар был заблокирован.
Противник поднял меч вертикально, идеально остановив движение её клинка.
Затем он сократил дистанцию одним решительным шагом — так быстро, что она не успела даже выкрикнуть имя мужа.
Энкрид молча считал количество парящих вокруг него стрел.
К этому моменту он понял, что большинство монстров с особыми способностями, особенно те, кто обладал мощным психокинезом, собрались именно здесь.
Оставалось еще полно тварей-психокинетиков, но их можно было считать просто массовкой.
Даже без учета инстинктов, истина лежала на поверхности.
Впереди стояли как минимум пятеро, которые без единого жеста удерживали в воздухе по дюжине стрел каждый.
Пятьдесят стрел с черными наконечниками зловеще застыли в воздухе, нацелившись на него.
Если они все полетят разом, бой будет тяжелым.
Глядя на темные острия, Энкрид готов был поставить левую руку Рема на то, что они отравлены.
— Я Панито, правая рука лорда Гескаля.
Заговорил тот, кто расставил эту сеть.
Энкрид повернул голову в его сторону.
Слабо сияющие стальные латы на нем сами по себе были сокровищем.
Крайс точно бы обзавидовался, увидев такое.
Противник явно был уверен, что загнал Энкрида в угол.
Всё в его облике так и кричало об этом.
Глядя на него, Энкрид внезапно задумался.
«Значит, попасть в сеть — это конец?»
Нет.
Ничего подобного.
Идея вспыхнула в его голове мгновенно, словно озарение.
«Я объединю Клинок Случайности с Тактическим Клинком».
Он возьмет за основу расчеты Тактического Клинка, исполнит их со скоростью молнии и вплетет в свою стратегию случайности и удачу.
Всё ради того, чтобы захватить инициативу.
Наконец, для того тактика и нужна.
Его разум лихорадочно заработал, пока, наконец, не отыскал решение.
И тогда Энкрид сказал, словно хорошо настроенный инструмент:
— Всё идет по плану.
Разумеется, его действительно поймали.
Но если он сможет вплетать случайности в свои намерения, то и эту ситуацию можно назвать частью плана.
— Ты... предвидел это? — спросил Панито, явно опешив.
— Разумеется.
Энкрид лгал совсем беззастенчиво.
По сравнению с Рагной, который мог не моргнув глазом указать на запад и назвать его севером, этот блеф был детским лепетом.
— Впечатляет, Пограничная стража Энкрид.
Панито — с которым Энкрид ни разу не пересекался даже на тренировочных поединках — звучал по-настоящему впечатленным.
По-видимому, некоторые из подчиненных Гескаля были слишком заняты делами на стороне, чтобы часто светиться, и Панито был одним из них.
Мысли Энкрида на мгновение переключились.
Раз уж он решил считать любое совпадение частью своего замысла, теперь в задачи Тактического Клинка входило заставить всех в это поверить.
Тактика — это искусство обмана, а значит, Тактический Клинок стиля Луагарне — это сплошные иллюзии.
И в голове Энкрида одна за другой стали всплывать идеи — маленькие, но мощные.
Наемничье фехтование стиля Валена никогда не учило правильно владеть мечом.
Это было связано с тем, что она основывалась на иллюзиях.
Другими словами, тактика была в корне коренена в обмане.
Если он продолжал совершенствовать свои навыки с помощью тактического фехтования, следующий путь вперед естественным образом раскроется.
Лучше ли называть это методом заточки обманчивого меча, или просто обманчивым мечеборством?
В этот момент это была идея, которую он мог ничем не сделать — что-то, которое можно вспомнить и запомнить позже, когда будет время.
Сейчас у него были более насущные проблемы, которые требовали решения прямо перед ним.
— Вы, должно быть, собрали всех превосходных монстров с трансцендентными способностями, чтобы уничтожить всю рыцарскую орду и затем запланировали прямое наступление на Йохана.
Это было что-то, о чем он мог сказать, потому что он прочитал намерения противника.
Теперь, когда противник показал свою руку так далеко, не было сложно угадать цель, стоящую за их действиями.
— Верно. Вы даже это предвидели?
Панито все еще казался удивленным, что указывало на то, что он не особенно умён.
В некотором смысле это означало, что он был как следует обманут.
Или, другими словами, это говорило о пике актёрских навыков Энкида.
Следуя пути, который показывал ему его тактический мечевой искусством, Энкрид снова заговорил.
— Да, все идет по плану.
Если бы Крайс услышал его, он, вероятно, назвал бы его величайшим лжецом на континенте.
Если бы Луагарне была рядом, она бы вечно аплодировала своими липкими руками.
— Никто из вас не пройдет мимо меня.
И эта часть была искренней.
Какими бы ни были планы или хитрости, с того момента, когда Энкрид сталкивался с ними, он знал, что его роль заключалась в этом.
К этому времени Рагна, этот мерзавец, должен был уже понять, что ему нужно сделать.
— Даже если ты знаешь, остановить это не будет легко.
Панито сжал зубы, говоря это.
Факт того, что кто-то увидел через его мастера стратегию, наполнил его горькой завистью.
И эта зависть быстро превратилась в ярость, кристаллизовавшись в убийственную злобу — непоколебимое желание уничтожить человека перед ним.

Комментарии

Загрузка...