Глава 612

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно возвращающийся рыцарь
Глава 612 — Свет, который не слепит
Ропорд надеялся, что убийство Джаксеном нескольких жрецов пошатнет решимость врага, но вражеский командир легко списал всё на происки злых духов.
«Сообразительный», — подумал Ропорд.
Или же командир заранее предусмотрел подобный исход.
Ропорд молча оценивал позиции обоих войск, ландшафт и текущее положение дел. В этот момент вражеские силы начали осторожное наступление. Взвесив все переменные, он пришел к очевидному выводу:
«Если мы примем бой внутри монастыря, потери будут катастрофическими. Погибнут те, кто даже не сможет сопротивляться. Безоружных монахов нельзя брать в расчет как боевую силу».
Что же тогда делать?
С мечом в руке Ропорд направился к выходу из монастыря, расчищая баррикады и прорубаясь сквозь заросли. он начал это еще тогда, когда Эстер отразила святое заклинание. Фель помогал ему. Приказ Энкрида выйти вперед был лишь формальностью — признанием того, что все трое уже были готовы к действию.
Никаких сложных тактик не было. Впрочем, ситуация и не располагала к излишнему планированию.
Когда Ропорд расчистил последние метры пути, Фел подал голос из-за спины:
— Я пойду первым.
—...С чего бы это, придурок? Путь расчищаю я.
— Если хотите поспорить, идите и делайте это снаружи, — вмешалась Тереза. Нависнув над ними своей тенью, она пресекла их бессмысленную перепалку своей житейской мудростью.
Между тем Тереза заметила появление Аудина и мельком взглянула на наставника.
Издалека Аудин кивнул ей в ответ.
Позже будет уйма времени, чтобы обсудить всё случившееся. А сейчас их ждало дело.
— Мы не будем сражаться внутри. Мы разберемся с полем битвы снаружи, чтобы избежать напрасных жертв.
Договорив, Ропорд шагнул вперед. Это означало, что он и двое других будут сражаться, поставив на кон добрую половину своих жизней, но это их мало заботило.
спарринги с Рагной или Энкридом то и дело подводили их к самому краю могилы.
Так что рискнуть «половиной жизни» казалось не такой уж плохой сделкой.
Ропорд искренне верил в это и в результате действовал так, как никогда не осмелился бы в бытность свою в Наврилии. Вместо того чтобы прислушиваться к чужому мнению, он сам брал на себя инициативу.
Резкое указание Энкрида «вперед» послужило негласным одобрением. Шагнув за порог, Ропорд чертанул мечом по земле.
— Каждый, кто желает смерти, пусть переступит эту черту.
Это был жест, который он однажды подсмотрел у Энкрида и с тех пор мечтал повторить. Как только он закончил, Фел легко перемахнул через черту и бросил:
— Я переступил.
— Болван, это для врагов предназначалось.
— О, я знаю. Но любой, кто приблизится к этой черте, первым делом отведает моей стали. если они взялись за кусок железа, не с таланта, пусть будут готовы расстаться с головой.
Первая часть слов Фела была адресована Ропорду, но вторая — прямиком вражескому войску.
Фел держался с непоколебимой уверенностью.
С его точки зрения, среди них было очень мало тех, чей талант представлял бы реальную угрозу.
Наступающие вражеские солдаты становились всё яростнее.
Являть миру серый святой свет означало выставлять напоказ жадность и глубокую порочность мирского бытия.
Для таких людей авторитет был превыше всего.
Видя, как эти двое столь дерзко бросают вызов их власти, Святые Крестоносцы почувствовали, как по жилам разливается жар — жар праведного гнева.
— Я разорву твою пасть и прикончу тебя!
Первый крестоносец рванул вперед, полагаясь больше на силу своих ног, чем на верного коня.
Брам!
Земля содрогнулась, когда он вихрем промчался по полю боя.
Фел встретил его в лоб, прочертив свою «линию» прямо по его телу.
Вжик. Хлюп.
Этот звук услышал только сам Фел.
Для остальных же, наблюдавших со стороны, это было зрелище — и зрелище очень жуткое.
У здоровяка-крестоносца, что несся в атаку, бок оказался разрублен почти до середины, и наружу вывалились внутренности, когда он рухнул на колени.
— Ох...
Сдавленно простонав, рыцарь попытался удержать то, что вываливалось наружу, но Ропорд не дал ему мучиться — он с силой приложил по шлему бедолаги плоской стороной клинка.
Бах!
Шлем воина съехал набок, когда голова ударилась о землю; кровь из бока залила сухую пыльную почву, мгновенно пропитав почву теплым и влажным.
— Один готов, — бросил Фел.
— Это я его добил, — хмыкнул Ропорд, вставая рядом с товарищем.
В настроении некоторых крестоносцев что-то переменилось.
Это были не просто проходимцы, прорвавшие строй союзников — они не собирались бездумно лезть на рожон и разбрасываться жизнями.
В каждом десятке крестоносцев был свой лидер — старший воин.
— В строй!
Отряды с богатыми традициями чтили слаженную тактику, и эти воины не были исключением. Двадцать крестоносцев Изобилия разделились на два построения.
Шестеро самых самоуверенных рыцарей из Ордена Весов направились к Терезе.
— Это она гигантка? Значит, стоит с ней сразиться.
— Твердую кожу тот рыцарь оценил как потенциальную мишень для удовольствия, — сказал он, цокая языком о плоской клинке.
— Тереза, — говорила она, — не была неопытной.
— Она многое узнала у Энкида.
— Язык себе отравишь, облизывая железяку, — отбрила она его, не хуже самого Энкрида.
Улыбка воина сменилась гримасой раздражения от столь неожиданного ответа.
— Сука, — сплюнул он, и в его голосе не было ни капли божественного смирения.
Но Тереза сохраняла спокойствие, хотя сейчас было не время наслаждаться тишиной.
Поудобнее перехватив щит, она заметила, как шестеро врагов начали обходить её с флангов, готовясь взять в кольцо.
В свою очередь, и шестерка крестоносцев даже не помышляла о поражении.
Они четко выстроились, обнажив оружие.
Наблюдая за ними, Тереза на мгновение вспомнила свои изнурительные тренировки.
Воспоминание было мимолетным, но от этого засосало под ложечкой.
Безумие, которое наставник вкладывал в каждое занятие, порой доводило до тошноты и головокружения даже воительницу с кровью великанов в жилах.
Что же принесли ей все эти страдания?
Выставив вперед левую ногу и перенеся вес на правую, Тереза чуть присела — в этой стойке она была готова обрушить щит на любого, кто посмеет приблизиться.
— Ха!
Один из рыцарей рванул вперед и, не колеблясь, крутанул цепом.
Удар был нацелен на то, чтобы обогнуть край щита и перебить запястье.
Тереза хладнокровно вскинула щит, принимая удар стальных звеньев на самую кромку.
Брам!
Металл лязгнул о металл, и оглушительный звон разнесся над полем боя.
Эта безрассудная атака, в которой не было ни капли заботы о защите, подставила нападавшего.
Не теряя ни секунды, Тереза взмахнула мечом, описывая резкую вертикальную дугу и вкладывая в удар всю свою недюжинную силу.
Однако двое других паладинов успели вмешаться, преградив путь её клинку.
Оба они сжимали в руках толстые железные пруты, которые скрестили, принимая на себя ярость Терезы.
Брам!
Второй удар отозвался такой мощью, что у свидетелей ненадолго заложило уши.
— Ты пожалеешь, что ввязалась в это, — прорычал один из них, гневно хмуря брови.
Их тактика была проста, но действенна: один яростно наседает, а двое других прикрывают.
Тройка двигалась как единый механизм — слаженная, смертоносная машина атаки.
Против шестерых врагов на Терезу посыпались удары с обеих сторон.
Она отбивала один выпад щитом, другой — мечом, то блокируя, то отвечая контрударом.
Со стороны могло показаться, что Тереза в беде.
Крестоносцы плавно менялись местами, а она стояла, будто приросшая к земле.
Но сама Тереза вовсе не считала это критической ситуацией.
«Разве это не проще, чем отбиваться от совместных атак Ропорда и Фела?» — промелькнуло у неё в голове.
Отсутствие явных брешей в обороне противника её тоже ничуть не беспокоило.
— Как ни толкай и ни тяни, но если дверь не поддается, быть может, дело в недостатке сил?
Эта цитата из писаний Бога Войны всегда нравилась Терезе.
Тереза всегда восхищалась этими словами.
— Когда Энкрид разразился разрушительным ударом, напитанным его
— волей,
— она научилась делать что-то подобное.
— Используя свой врожденный гигантский силу,
Воля
— достаточно воли, чтобы вышибить любую непреклонную дверь.
Дзынь.
Отразив щитом одну атаку, она набалдашником меча отвела в сторону тяжелый тупой удар справа.
Воспользовавшись мимолетным просветом, её клинок описал знакомую дугу, с силой обрушиваясь вертикально вниз.
Бах!
На этот раз звук был совсем иным.
Хрусть.
Что-то с треском сломалось.
—...Что за чудовищная мощь, — выдохнул один из воинов, не веря своим глазам.
Что они могли противопоставить силе, превосходящей их общее сопротивление?
Впрочем, в ударе Терезы была не только грубая сила.
Будь это так, её наставник Аудин лишь разочарованно вздохнул бы.
Её мастерство вышло на новый уровень.
В момент касания она едва заметно довернула лезвие, перенаправляя основную мощь на противника слева.
Эта маленькая хитрость перераспределила энергию удара: один защитник был буквально смят, а второй просто пошатнулся.
Это была вариация собственного навыка паладинов — «Проникновение».
Когда вся мощь сосредоточилась в одной точке, звон металла сменился иным звуком.
Результат?
В одном из рыцарей лопнула рука, железный прут упал из его дрожащей руки.
— Подлечите его! — скомандовал один из оставшихся паладинов.
Оставить раненого товарища без присмотра в гуще схватки было явным просчетом в их тактике.
— Стрелы Терезы, — сказала она, — уже изменили темп.
Всё шло быстрее и яростнее, к ней присоединилась и щит.
Перехватив щит за самый край, она начала орудовать им словно гигантским лезвием, вспарывая доспехи его острым бортом.
Скре-е-е-еть!
Скрежет раздираемого металла заставил одного из воинов возопить: — Да ты безумная!
Тереза лишь усмехнулась в ответ: — А ты хоть знаешь, как называется наш отряд?
Она не желала уступать даже в словесной перепалке, подтверждая свою принадлежность к «Безумцам» едкой остротой.
— Психопатка! — выкрикнул другой, как раз в тот миг, когда Тереза резко выпаднула мечом вперед.
Это был не просто укол — тяжелый, выверенный удар.
Такая мощь переломала бы ребра, попробуй кто-нибудь отмахнуться от неё вполсилы.
Клинок нашел свою цель, вонзаясь в бедро одного из паладинов.
Хрусть!
За тошнотворным звуком ломающейся кости последовал истошный крик.
— А-А-А-А-А!
Душераздирающий вопль агонии огласил окрестности — раздробленная бедренная кость пробила кожу под неодолимым напором удара Терезы.
— Сдержите её! Весы Господни взирают на нас!
Отчаяние охватило крестоносцев; они воззвали к божественному свету, и их доспехи ярко вспыхнули под лучами солнца.
Но это священное сияние не смогло ослепить Терезу.
С ледяной решимостью она продолжала свой натиск, методично выкашивая ряды врагов.
Пока Тереза месила шестерых противников, Ропорд и Фел решали свои задачи.
— Ты чего у меня за спиной трешься?! — рявкнул Фел.
— Да пошел ты... иди вон, с овцами поиграй. И просто под ногами не путайся, — огрызнулся Ропорд.
Пусть они и собачились до хрипоты, их спины всегда были надежно прикрыты друг другом.
Далеко не каждый крестоносец обладал мастерством уровня рыцаря — такой талант встречается нечасто.
Однако каждый десятый из них был грозным бойцом, и именно такие воины сейчас вышли вперед.
Десятка врагов умело чередовала атаку и оборону, не давая ни Ропорду, ни Фелу сосредоточиться на какой-то одной цели.
В отличие от схватки Терезы, их бой превратился в изнурительное противостояние.
Тактика крестоносцев медленно, но верно подтачивала силы дуэта.
Среди противников выделялись двое, которые почти достигли ранга рыцаря.
Оба они проявляли удивительное терпение, идеально действуя в связке с товарищами и не переставая осыпать врагов издевками.
— Идиоты.
— Вы хоть понимаете, куда вляпались?
— Пара недоумков.
— Сначала мы отрежем язык тому, кто больше всех орет.
— Сколько раз вас предупреждать? Вы уже трупы.
— Идите поплачьте мамочке в юбку.
Их насмешки жалили больнее кнута, слова били не хуже кинжалов.
Особенно старался козлобородый паладин с хитрым, пронырливым взглядом — его издевательский тон мог довести до белого каления любого.
Он намеренно коверкал слова, делая оскорбления еще более обидными; было ясно, что эти рыцари — мастера психологической войны.
Из двадцати противников болтали не все, но даже десяти горлопанов хватало, чтобы двое защитников вчистую проиграли в словесной дуэли.
Волей-неволей Ропорду и Фелу приходилось терпеть бесконечный круговорот насмешек и выпадов.
Вжик.
Острие копья мазнуло по щеке Фела, пуская кровь.
Отступив на шаг, он носком сапога поддел небольшой камень.
Это движение было просчитано заранее — хитрый маневр, призванный создать брешь в обороне врага.
Дзынь!
Камень пулей полетел вперед, но был перехвачен щитом солдата, вовремя вынырнувшего из задних рядов.
Хряп!
Удар был такой силы, что камень разлетелся вдребезги, осыпав всё вокруг осколками, но на этом успехи и закончились — прорехи в строю так и не появилось.
А с другой стороны Ропорд вовсю отбивался от колющих ударов копий и свистящих над головой моргенштернов, используя лезвие меча для искусных парирований и уворотов.
К чему приведет этот бой, если всё так и продолжится?
Фелу не нужен был ответ — он и так это знал.
А раз уж он догадался, то Ропорд и подавно всё понимал еще лучше.
аналитика подобных ситуаций была «коньком» Ропорда.
— Слышь.
позвал его Фел.
— Чего?
отозвался Ропорд, не прекращая перемещаться. Действуя с ним в унисон, Фел спросил:
— Видишь дыру?
Отношения у этих двоих были, мягко говоря, скверными — по-настоящему паршивыми.
Но за время бесконечных сражений, где им приходилось постоянно следить за действиями друг друга, они превратились в самую слаженную пару во всем ордене.
Обычно полурыцари их калибра предпочитали сражаться в одиночку — их мощь больше напоминала работу боевых машин, которым не нужны напарники.
Но для этой парочки всё было иначе. Фел прекрасно знал сильные стороны Ропорда, а тот — Фела.
Ропорду не хватало той взрывной ярости, которой обладал Фел.
Его стиль боя был спокойным и выверенным, нацеленным на постепенное наращивание преимущества — полная противоположность сокрушительным, разовым ударам Фела.
Разумеется, Ропорд осознавал свои слабости, поэтому старался вплетать более тяжелые удары в свою традиционную технику — этот стиль он перенимал у Рагны.
Рагна был далеко не идеальным наставником, но он никогда не отказывал в спаррингах, что и дало свои плоды.
Фел же, напротив, был воплощением первобытной энергии.
Он не смыслил в затяжных боях или хитроумных стратегиях; его опорой были инстинкты, почти звериное чутье.
Поэтому в тактических маневрах он заметно уступал Ропорду.
Но даже так Ропорд, который обычно старался держаться от Фела подальше, невольно замечать то, что происходило прямо перед ними.
— Погоди... что? Эти типы только что сказали, что их мамаша сблизилась с упырем?
Эту фразу выплюнул козлобородый храмовник, чья самодовольная рожа так и просила кирпича.
— Похоже, кроме твоего поганого языка, у тебя больше ничего не работает, — пробормотал Ропорд, косясь на Фела.
— Ладно, — согласился Фель. — Отрезание этого языка я оставляю тебе.
В кои-то веки язвительность врага умудрилась сплотить этих двоих ради одной цели.

Комментарии

Загрузка...