Глава 730: Глубоко тронут

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Глава 730 — Глубоко тронут
Тот, кто найдет на земле золотую монету, может всё равно мечтать о чем-то большем.
Даже когда судьба балует редким везением, человеку свойственно чувствовать, что этого недостаточно.
Но Энкрид был другим.
— Как же здесь чисто.
Воздух стал иным, и солнечный свет казался другим.
Преображенный сумеречной магией, Энкрид чувствовал умиротворение. Наступала пора теплого ветра. Даже род Йохан, изрядно потрепанный бурями, обрел почву под ногами и готовился расправить плечи.
— Я продолжу дело Милешии. Но это не значит, что я заброшу тренировки с мечом.
Магрун взял на себя всё наследие, оставленное Милешией.
Из-за слабого здоровья он с ранних лет невольно стал разбираться в целебных снадобьях.
Тяга к фехтованию в нем не угасла, но кто-то должен был взять на себя эту ношу.
Если бы этот груз воспринимался лишь как тяжкий камень, он бы просто раздавил его.
Но если принять ответственность с радостью, она станет источником вдохновения.
И Магрун выбрал второй путь.
— Это интересно. Знания Йоханов о травах будут только множиться.
— Искусство врачевания, ты хотел сказать. Это не просто умение возиться с корешками.
Анна вручила ему тетрадь, исписанную от руки. Она сказала, что там собраны методы лечения самых разных недугов. Судя по глубине и детальности записей, если бы эта рукопись попала в большой мир, за неё бы убивали. Это было сокровище в самом прямом смысле слова. В этом мире люди головы кладут за один-единственный артефакт, целые рыцарские ордена снаряжаются на поиски древних руин. Но истинные искатели знают: ценности — это не только магические побрякушки.
—...Если ты отдала мне это, потому что неровно ко мне дышишь...
Магрун, принимая дар, на миг позволил себе помечтать в таком духе.
— Ты себя в зеркало-то видел? В землях Йохан полно чистых ручьев — загляни в один, сразу всё поймешь.
Отказ последовал немедленно.
Пускай за нежными чертами Анны скрывался облик леди, на деле она была железной женщиной, пересекшей континент с сумой, набитой одними лишь эликсирами.
К тому же, они с Рагной уже связали свои судьбы клятвами.
Как бы то ни было, когда приходит время расправить плечи — нужно это делать. Род Йохан именно так и поступил. И когда Энкрид, полный новых сил, уже готовился к возвращению домой, Шмидт, вечно твердивший о диковинках Империи, наконец явил миру одну из них.
Не то чтобы кто-то сомневался в его словах или требовал доказательств.
— Шмидт, это и есть тот самый друг, о котором ты говорил?
У незнакомца были почти выбриты виски и затылок, лишь на макушке и лбу оставались волосы средней длины.
Могучий, широкоплечий воин носил на поясе тяжелую, угловатую палицу.
Квадратное навершие этого оружия внушало невольный трепет.
На нем был модифицированный доспех: нагрудник, наплечники, наручи и тонкие стальные тубусы, защищавшие бедра.
Сочленения отсутствовали — было видно, что полный латный доспех разделили на отдельные сегменты. Но то, как идеально части прилегали к телу, вызывало искреннее восхищение мастерством кузнеца.
Когда-то они сражались с Панито, у того тоже была особая броня, но это... это был совсем иной уровень.
Но больше вэтого поражало то, насколько само собой сидели доспехи — казалось, они стали частью кожи воина.
«Почему они так выглядят?»
Должно быть, всё дело было в необычайной ясности сознания Энкрида.
Больше, чем личность незнакомца или его речи, Энкрида заинтересовала именно эта техническая подробность.
— Ты и есть Энкрид из Пограничной Стражи?
Спросил человек.
Энкрид еще не закончил изучать собеседника, но не видел причин не ответить.
От незнакомца не исходило явной враждебности или жажды крови, но по одному его виду Энкрид понял: этот воин готов вступить в бой в любую секунду, без подготовки и лишних пафосных жестов.
Он мог сорваться с места мгновенно.
Сама его решимость была прочнее любого металла.
Это тоже было любопытно.
Правда, вежливостью его речи не отличались.
— А ты кто такой?
Энкрид не стал насмешливо склонять голову — он ответил так, как принято у наемников, когда назревает заваруха.
Окажись они в захудалом кабаке на задворках мира, среди запахов перегара и табака — атмосфера была бы идеальной.
Для Энкрида такая манера общения была самой естественной.
Хочешь узнать чужое имя — назови сначала свое.
Обычное приличие.
—...Давненько мне так не отвечали. В пределах Империи подобные встречи — редкость.
С этими словами мужчина поднял левую руку и прижал раскрытую ладонь к груди горизонтально, явно приглашая Энкрида взглянуть на эмблему.
На гербе красовался большой круг с вписанным в него малым. Символ Империи.
В Империи рыцарский знак был не просто пропуском или доказательством статуса. Это было клеймо власти, вызывающее трепет у всех и каждого.
Вот только здесь была совсем не Империя.
— Так кто ты такой?
Снова спросил Энкрид.
И тогда уголки губ незнакомца поползли вверх.
В этой хищной усмешке было нечто тигриное.
Даже за его улыбкой скрывалась жажда крови.
Его убийственное намерение было осязаемым — оно давило, принимая форму шипастой палицы. Грубое, дикое, первобытное чувство. Словно зазубренная дубина, покрытая запекшейся кровью и клочьями плоти, занесенная для удара. Стоило ли считать его равным самому Главе рода?
Возможно, поэтому в глазах Энкрида вспыхнул азарт.
Как насчет драки?
В этом человеке многое интриговало.
Доспехи, ставшие второй кожей, манера управления «Волей», всегда готовой к бою...
Но главное — предугадать его атаку было совсем невозможно.
— Мое имя Вальфир Бальмунг.
Воин представился, и Энкрид ответил, едва шевельнув губами:
— Энкрид из Пограничной Стражи.
На плато, где еще недавно бушевал шторм, теперь гулял лишь легкий ветерок.
В этой тишине два зверя впились друг в друга взглядами. Казалось, сталь зазвенит в любую секунду. Самчхоль издал протяжный гул.
— Дзынь...
Меч отозвался звоном, и рука незнакомца легла на эфес палицы. Он оскалился, обнажив острые зубы.
— Сэр Вальфир.
Шмидт попытался что-то вставить, но его голос потонул в напряжении момента. Впрочем, до кровопролития не дошло — вмешались те, кто явно принял сторону нашего героя.
— Довольно, Бальмунг. Сделаешь еще шаг — и живым отсюда не выйдешь.
— Спарринг — это одно, но жажда убийства... это уже личное.
— Тебе лучше остановиться. Будешь упрямиться — я вытащу меч без предупреждения.
Первыми голос подали эти трое: по порядку — Глава дома, Ринокс и Александра.
Однако Бальмунг и не думал пасовать. Напротив, он лишь сильнее разжег свое пламя. Неужели он опаснее недавней Медузы? Опасность была иной — человеческой, но оттого не менее фатальной.
Почему всё вдруг стало так враждебно? Никто не знал. Просто атмосфера накалилась до предела.
Одинкар шагнул вперед, его взгляд резал, точно клинок. Он не шутил.
— Если тебе так приспичило подраться — иди вон, с монстрами развлекайся.
Подключился и Магрун с каменным лицом. Даже на бесстрастном лике можно прочесть многое, и сейчас на нем было написано явное презрение.
— Слышь, ты возомнил о себе невесть что?
Вслед за ними вышли и первая красавица Йоханов, и Райли, и Като, и даже детишки, что учились у Энкрида владеть мечом. Никто не дрогнул.
В мгновение ока все Йоханы сплотились против имперского рыцаря.
— Что это еще за тип?
— Чего это он на нашего Энки косится?
— Угрожает ему? Он что, и впрямь убить его хочет?
Смелости ему не занимать.
Но Энкриду было даже приятно.
Люди просто защищали того, кто стал для них героем.
Защита дорогого сердцу — естественная реакция.
Для них Энкрид стал своим. Важным.
Они знали, что Энкрид и сам за себя постоит, но позволить кому-то нападать на него вот так просто они не могли.
И от осознания этого в душе Энкрида что-то дрогнуло.
Вальфир Бальмунг еще какое-то время сверлил Энкрида взглядом, а затем первым опустил оружие.
— Сэр Вальфир.
Шмидт вцепился в его руку, утирая холодный пот со лба.
Рыцарь что-то негромко повторил и с улыбкой протянул руку для рукопожатия.
Стоило мне рефлекторно начать движение в ответ, как Глава, Александра и Ринокс подошли вплотную.
— Я прибыл сюда помочь Йоханам и не замышляю зла против этого человека. Идет?
Вальфир Бальмунг адресовал эти слова троице.
По их взглядам было ясно: они уже не раз пересекались.
— К тому же, вы трое сейчас не в той форме, чтобы лезть на рожон.
Когда Бальмунг замолчал, Одинкар вставил веское слово:
— Я в полнейшем порядке.
Он тоже примкнул к Энкриду.
Видя, как сплотились Йоханы, незнакомец сухо усмехнулся:
— Шмидт, когда ты заливал, что этот парень спас весь род, я думал — ты приукрашиваешь. Но, похоже, ты не врал.
Шмидт лишь покачал головой.
— Я же говорил.
— Так или иначе, зла я не желаю.
И вот тогда он по-настоящему протянул ладонь.
При рукопожатии Бальмунг попытался сжать кисть со вэтот силы, но тело Энкрида было выковано самим Аудином.
— Хрусть-хрусть-хрусть...
Раздался противный треск, но кости у обоих выдержали.
— А ты силен.
Заметил Вальфир Бальмунг, слегка морщась от боли.
Энкрид невозмутимо высвободил руку.
Из дальнейшего разговора выяснилось: имперский рыцарь Вальфир Бальмунг действительно прибыл сюда на подмогу Йоханам.
— Не поздновато ли спохватились?
Подхватив ворчание Одинкара, рыцарь объяснил: мол, когда Шмидт подал весть, он как раз гнал главаря какой-то банды. Тот извернулся и ушел, сбив всё расписание — отсюда и задержка.
Энкрид подивился — сдался рыцарю какой-то разбойник, — но оказалось, что беглец был не лыком шит и владел мечом не хуже самого Бальмунга.
Неужели в Империи даже преступники — личности иного масштаба?
— Да я его знаю, он бывший солдат Империи. Талант у него прорезался завидный, вот только он с катушек съехал. Убивать людей для него — как дышать.
Мир велик, и уродов в нем хватает, но этот тип явно был из тех, при встрече с которыми рука сама тянется к эфесу.
Бальмунг пояснил: он хотел сначала разделаться с гадом, но тот внезапно сменил курс и оказался неподалеку. Рыцарь решил ненадолго заглянуть к Йоханам, а потом продолжить охоту.
Он мог бы просто уехать, но...
— Хочешь со мной?
Бальмунг внезапно предложил Энкриду составить ему компанию.
— Меня тут ждут люди, так что прямо сейчас я не могу. Да и тебе разве не стоит поспешить?
Спросил Энкрид, на что Бальмунг лишь рассмеялся.
— Днем раньше, днем позже — невелика разница.
Судя по тону, погоня могла и подождать. Энкрид заподозрил, что поэтому Бальмунг и не торопился на помощь Йоханам, но развивать эту тему не стал.
«Если подумать...»
Может, он хотел картинно появиться в самый последний миг, когда от Йоханов уже ничего не останется?
Но усилиями Энкрида план провалился. Зато кое-что прояснилось.
«Род Йохан тайно связан с Империей».
Иначе такая поддержка была бы невозможна. Вот почему Глава и все остальные знают этого рыцаря.
Кто же это всё устроил?
«Разумеется, Хескаль».
Это был его «третий заслон» для спасения рода. Если все прочие планы рухнут — уйти под крыло Империи. С такими людьми ссориться точно не стоило.
Заметив, что Глава ждет его решения, Энкрид заговорил первым:
— Пока не придет Рагна, я никуда не двинусь. Оставлю я его сейчас — и мы рискуем больше в этой жизни не встретиться.
Зная Рагну — оставь ему хоть сотню записок, встретиться получится разве что в следующей реинкарнации.
И тут Бальмунг, пообещав подождать, закинул очень соблазнительную приманку:
— А неужто тебе не любо поглядеть на имперское фехтование? Я-то сам не из местных, но вот тот гад, за которым я гонюсь — истинный мастер имперской школы.
Рыбка по имени Энкрид просто не могла проплыть мимо такого лакомого кусочка.
«Может, оставить Анну здесь и поехать?»
Она и сама прекрасно справится, если что.
Рагна предупреждал, что вернется не раньше, чем через неделю.
Сказал, что завершение дел с Санрайзом затянется именно настолько.
Бальмунг определенно умел бить по больному, подбирая самые заманчивые слова.
Впрочем, Энкрида это скорее забавляло.
Глупо было отрицать — ему стало чертовски интересно.
К тому же, враждебности в рыцаре больше не ощущалось.
— Ну так что скажешь? А вы не бойтесь. Даю слово имперского рыцаря: волос с его головы не упадет.
Бальмунг легко раздал обещания, желая поскорее унять возмущение толпы.
Пускай он и не был великим оратором, дело свое Вальфир знал туго.
**Эта информация актуальна только для последней главы.**

Комментарии

Загрузка...