Глава 733: Приезжай в Империю

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Глава 733 — Приезжай в Империю
Меч Случая — лучшая техника, когда противник тебе незнаком. Она вбирает в себя каждое случайное мгновение, подчиняя его твоему намерению.
Чувства, отточенные мастерством и инстинктами, читали сами колебания воздуха.
— В имперском фехтовании придание формы устрашению — это азы.
Его разум машинально разбирал и анализировал каждое слово Бальмунга.
Имперское фехтование. Азы. Устрашение. Придание формы.
Когда эти понятия вот так оживали перед глазами, задача уже не казалась невыполнимой.
— Устрашение Темпеста Йохана принимает естественную форму.
Он достиг этого уровня через бесконечные тренировки с мечом.
Но человек перед ним был иным. Называя это «азами», Бальмунг имел в виду, что имперцы целенаправленно тренируют этот метод придания формы.
Но зачем им так важно овладеть этим приемом?
— Одна из причин — оказать на противника вполне осязаемое давление.
Другая — выставить напоказ лишь часть своего мастерства, скрывая за этой завесой истинные козыри.
То, что сейчас показывал Гельт, было способом спрятать свою суть за клинком.
Казалось, этот стиль заточен под глухую оборону.
— Но в этом нельзя быть уверенным до конца.
Разбор, анализ и переработка увиденного заняли лишь мгновение. Стоило Гельту укрыться за мечом, как он тут же сократил дистанцию.
— Бесшумные, приближающиеся шаги.
Воздух, влетавший в легкие Энкрида, нес резкий металлический запах, а на языке ощущался кисловатый привкус.
Обострилось осязание, волоски на коже встали дыбом.
Тишина. Лишь ровный, отточенный росчерк лезвия — но это была лишь вершина айсберга.
Энкрид перенес вес на большой палец левой ноги, довернул корпус и нанес удар по самой короткой дуге.
Самчхоль в его руке плавно соскользнул сверху вниз, выровнялся и устремился в центр корпуса врага.
Этот выпад был почти акробатическим по своей сложности.
— Дзынь!
Вибрация от лезвия Самчхоля передалась в ладонь. Гельт, прятавший одну руку за спиной, внезапно выхватил короткий клинок и заблокировал удар.
Несмотря на то, что Энкрид успешно отразил внезапную атаку, его инстинкты продолжали вопить об опасности.
— Это еще не всё.
Рука дернулась прежде, чем мысль успела оформиться.
Он отпустил Самчхоль левой рукой, выхватил Пенну и полоснул ею вверх.
В тот же миг Гельт обрушил спрятанный меч во второй атаке.
— Дзынь!
Лезвие Пенны, виртуозно пройдя мимо Самчхоля, отбило падающий клинок.
Видя, что обе атаки провалились, Гельт отступил так же бесшумно, как и напал.
— Ш-ш-т...
Казалось, его подошвы даже не оторвались от земли, но он уже был вне пределов досягаемости.
Неужели Энкрид просто даст ему уйти и будет смотреть?
Разумеется, нет.
Едва закончив блок, Энкрид пружинисто присел и тут же выпрямился.
— Бум!
Он рванул вперед, с силой оттолкнувшись от земли.
Это был шаг, который он переработал под себя, опираясь на уроки Луагарне. Прямолинейный, яростный рывок — подставь враг меч, и Энкрид насадил бы себя на него. Гельт среагировал мгновенно: прямо в процессе отступления он перенес вес на пятки и выбросил длинный меч вперед. Навстречу несущемуся Энкриду клинок летел быстрее любой стрелы. Но Энкрид уже занес меч и ударил плашмя по острию врага. В миг соприкосновения, доверяя лишь тактильному чутью, он резко вывернул запястье.
— Дзынь!
Это была наполовину инстинктивная реакция, наполовину — точный расчет.
«Даже с Текучим Мечом нельзя полагаться только на чувства».
С опытом всегда приходит проницательность.
Меч Случая несся вперед, ведомый инстинктом и опытом в идеальном созвучии.
Отпарировав выпад на лету, Энкрид увел вражеский клинок и продолжил натиск. Гельт должен был растеряться, но вместо этого он внезапно выпустил рукоять и замахнулся кулаком. Энкрид проне замечал удар, разжал пальцы на Пенне и обеими руками перехватил Самчхоль, обрушивая его вниз. Весь бой словно вел к этому единственному мгновению. Намерение, вложенное в клинок, придало удару ошеломляющую скорость. Мысли очистились, придя к единственному выводу, который тут же воплотился в жизнь.
— Всполох, брызги!
— Проклятье!
В последний миг Гельт бросил затею с ударом и отпрыгнул. Ценой побега стала его левая рука — иначе его голова разлетелась бы надвое. Энкрид стряхнул кровь с клинка одним резким движением.
Алые капли упали на траву, пара пятен попала Энкриду на щеку. Отрубленная рука дергалась на земле, словно выброшенная на берег рыба. Долгая дуэль была ни к чему — всё стало ясно. Так ли уж сильно отличалось имперское мастерство? Новые приемы — да, но суть была прежней: срази врага и выживи. Именно это Энкрид сейчас и сделал.
Гельт, сжимая меч уцелевшей рукой, яростно уставился на Энкрида.
Глядя на него, Энкрид начинал понимать истинную природу имперского фехтования.
«Идеальный круг без единого изъяна».
Всестороннее доведение каждой техники до предела.
Он не знал, вся ли это правда, но его опыт подсказывал именно такой ответ.
И всё же основная концепция этих основ отличалась от всего, что он видел на Континенте.
Этого не смогли бы разглядеть с первого взгляда ни Рагна, ни Рем, ни Аудин, ни Джаксен, ни даже Шинар.
Удача ли привела его к этому открытию?
Нет — это было неизбежно. Плоды времени, потраченного на поиск собственного пути.
Энкрид создавал свое собственное искусство меча, закладывая новый фундамент.
К тому же, он только что впитал уроки стиля Йоханов.
И не поверхностно, а со вэтот страстью, глубоко погрузившись в их суть.
Школа Йоханов была открыта для каждого, кто жаждал знаний.
«А что же Империя?»
Там должны быть неисчислимые традиции, рожденные в этом горниле.
Но имперское фехтование, кажется, преследует одну главную цель:
«Свести запредельное к уровню обыденности».
Материализация Устрашения — навык, подвластный лишь единицам даже в школе Йоханов.
«Но в Империи всё иначе».
Разница ощущалась самой кожей — иная температура, иной накал.
Никакие теории не могли подготовить к этому. Лишь инстинкт давал ответ, закрепляя его в сознании. Невозможно понять имперское фехтование, просто наблюдая со стороны. Пока ты сам не прочувствуешь, как запредельные техники превращаются в рутину, ты не осознаешь его сути. А рыцари Империи, превзошедшие даже этот стандарт — это существа иного порядка. Стоило ли впадать в отчаяние? Грызть согнутые локти из-за разницы в стартовых условиях? Обычный человек, возможно, так бы и поступил. Но не Энкрид. Разве это не лучший ориентир?
Наконец, это куда лучше, чем блуждать во тьме без всякой цели.
Он взял ответ, найденный Империей, и смешал его со своим. Познавая новое, Энкрид не смог сдержать улыбки.
— У этого парня привычка скалиться, когда он кромсает людей, или как?
Гельт заметил это и прошипел вопрос.
Он ошибался, но Энкрид не собирался его переубеждать.
Бальмунг, наблюдавший за схваткой, успел удивиться раз шесть за последние мгновения.
Первое, что поразило его:
«Он не просто мечник».
Вот какую глубину явил Энкрид.
С таким потенциалом он, пожалуй, смог бы выстоять против самого Темпеста Йохана.
Конечно, у Йохана есть тот знаменитый «один удар», который и сам Бальмунг не заблокирует. Если хочешь победить его, нужно просто не входить в зону действия этой техники. Но в остальном... Энкрид мог бы не просто продержаться, а действительно победить.
«Невероятное мастерство».
Гельт всегда подмешивает хитрость в свои первые выпады. Бальмунг видел многих, кто уклонялся от них.
«Но я еще не видел никого, кто обернул бы это против самого Гельта».
Этот парень, Энкрид, сломал ритм врага вторым мечом, перехватил поток и тут же наказал его дерзким рывком. Он понимал, как нужно сражаться — не просто полагаясь на силу или ловкость, а обладая истинным боевым чутьем.
«Его опыт феноменален».
Бальмунг, как бывший наемник, видел это отчетливо. Такой навык не бывает врожденным — он куется в горниле битв. Казалось, за плечами Энкрида сотни прогулок по краю могилы.
«Бездарь, упрямо ползущий вверх по отвесному утесу».
Это напоминало сорняки, процветающие под ливнем из бедствий. Бальмунг любил рисовать. Вернувшись, он решил попробовать изобразить эту картину на холсте: скалы, сорняки и странная гармония в несочетаемых вещах. Но было и еще кое-что удивительное.
«Даже в разгаре боя часть его внимания всегда прикована ко мне».
Почему? Потому что он не доверяет мне до конца. Так было весь путь. Их союз с самого начала был пронизан тонкими нитями взаимного недоверия. Даже когда они мирно беседовали, оно никуда не девалось. А ведь Гельт — имперский рыцарь. Выпусти такого на Континент, и он разделает троих-четверых «красивых» рыцарей разом.
И даже против такого врага Энкрид ухитрялся следить за каждым моим движением.
И это при том, что сам он шел ва-банк в своем рывке. Как тут не поразиться?
Настоящий монстр.
Бальмунг почесал щеку — старая привычка в минуты тревоги. Шрам на лице в такие моменты всегда начинал зудеть.
Что бы случилось, сойдись мы не на жизнь, а на смерть?
Неужели я бы проиграл?
Трудно сказать. Как и у самого Бальмунга, у стража Энкрида наверняка в рукаве полно тузов.
Он не привязан ни к одной из пяти школ, а значит, абсолютно непредсказуем. Он оказался куда опаснее, чем расписывал Шмидт.
Горячее сердце и ледяной разум.
Он доверяет инстинктам, но никогда не перестает просчитывать ходы. Согласился на путь со мной по прихоти, но всё время изучал и оценивал меня. Импульсивен, но прагматичен. Таких людей не создашь в одночасье.
Что же, черт возьми, ему пришлось пережить в прошлом?
Любопытство разгоралось с новой силой.
— Наследник, значит.
Иногда мне хочется сделать его своим преемником, но интуиция подсказывает — не выйдет. Он не из тех, кто слушает чужие приказы. Упрям, как стадо ослов, и наверняка столь же безумен. Бальмунг отстегнул крепление своей палицы.
— Щелк.
Шестигранная рукоять идеально легла в мозолистую ладонь.
— Эй.
Голос Бальмунга раздался вместе с волной жажды битвы. Энкрид тут же развернулся. Теперь Гельт стоял слева от него, а Бальмунг — справа. Бальмунг сделал шаг вперед. Энкрид повернулся к нему всем телом — он понял, что не замечать имперца нельзя. Именно этого Бальмунг и добивался своим присутствием.
«Никаких колебаний».
Даже его решения мне по душе. Губы Бальмунга растянулись в довольной улыбке. Энкрид перестал улыбаться и направил меч на него. Не говоря ни слова, он считал ритм противника.
Гельт, почуяв сгустившееся напряжение и поняв, что эти двое взвинчивают свой боевой дух, внезапно развернулся и бросился наутек.
В этот миг Бальмунг вскинул свое оружие и метнул его.
— Бум!
Массивный кусок металла распорол воздух и по прямой вонзился точно в затылок Гельта.
— Хрясь!
Его голова взорвалась, словно спелая тыква, сброшенная с крепостной стены. Ошметки плоти и черепа разлетелись во все стороны. Металлическая палица на миг застыла в воздухе, а затем рухнула, вонзившись в землю рукоятью вверх.
— И куда это мы собрались?
Усмехнулся Бальмунг, неспешно возвращая себе оружие.
Он направил жажду убийства на Энкрида, чтобы обмануть Гельта, и это сработало идеально. Пока Энкрид следил за ним, Гельт решил, что это его шанс сбежать — и тут же поплатился за это жизнью.
Простой и эффективный способ покончить с врагом.
А его «друг» Энкрид подыграл ему, идеально считав маневр.
Чем чаще это случалось, тем больше Бальмунгу нравился этот парень.
— Приезжай в Империю.
На этот раз его слова звучали искренне.
— Нет.
Энкриду не требовалось времени на раздумья.
— Разве ты не говорил, что хочешь стереть Демонические Земли?
Когда Бальмунг спросил об этом, Энкрид кивнул.
— Возможно это или нет, но если ты и вправду этого хочешь — твое место в Империи.
Рыцарь говорил с твердой уверенностью. Энкрид лишь смотрел на него. Молчание было красноречивее любых слов — он не был согласен.
— Ну да, я так и думал. Ты, пожалуй, самый упрямый человек на всем Континенте.
Энкрид слышал это не раз — и когда был слаб, и сейчас, когда обрел мощь. И каждое подобное слово в итоге становилось частью его Воли.
«Упрямство, клятва, убеждение... Воля».
Теперь он осознал истоки своего бесконечного стремления.
«Воля рождается из намерения».
То, что говорила Эстер об общих истоках — скорее всего, это просто разные формы проявления маны. Нужно будет хорошенько всё это обдумать позже.
— Что ж, Гельт мертв, так что я откланяюсь. Прощай, Энкрид из Пограничной Стражи.
— Был рад знакомству, Бальмунг из Империи.
— Еще увидимся.
— Как враги?
— Лучше бы союзниками. Не делай Империю своим врагом. Тебе это ничего не даст.
Это угроза?
Или предупреждение?
А может, просто добрый совет.
— Я сам приму это решение.
— Самонадеянный наглец.
Бальмунг не стал разглядывать то, что осталось от головы Гельта, а просто забрал его вещи в качестве доказательства исполненного долга.
И с этим он ушел.
Их совместный путь завершился. Для Энкрида эта дорога тоже скоро закончится — когда он вернется домой.
Теперь он остался один, и шансы на спокойный сон таяли на глазах.
«Хотя и с Бальмунгом рядом расслабиться не получалось».

Комментарии

Загрузка...