Глава 729: Опьяненный сумерками

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Глава 729 — Опьяненный сумерками
После спарринга с нагрянувшей толпой я плотно поел и как следует отдохнул.
Шли дни, поток посетителей не иссякал, и говорили они все примерно одно и то же.
— Тренироваться с тобой — одно удовольствие. Может, останешься в Йохане насовсем?
Кое-кто выражал симпатию без лишних обиняков.
— Спасибо тебе. И... думаю, я должен извиниться.
Другие подходили с серьезным видом.
Первые — в основном молодёжь, вторые — те, кто постарше, уже привыкшие к подобному.
Причем и те, и другие были предельно искренни в своих словах и поступках.
Те, кто хотел, чтобы я остался, умоляли и засыпали вопросами о причинах моего ухода.
Те же, кто пришел поблагодарить и извиниться, низко кланялись. И пускай в рабы они не нанимались, каждый сказал, что я всегда могу на них рассчитывать.
Некоторые честно признавались, что им ужасно неловко за прошлое.
— А как насчет меня вместо Райли?
Кое-кто говорил это на полном серьезе.
Но случилось и совсем уж необычное предложение.
— Раз Райли набился к тебе в рабы, я подумала: может, мне в жены к тебе пойти?
Это была женщина из рода Йохан, чьего имени я даже не знал.
По словам Гриды, она была очень талантлива, но грезила лишь о том, чтобы стать мудрой матерью. Впрочем, Грида добавила, что в её характере есть один... критический изъян.
«Кажется, говорили, у неё буйный нрав?»
Я успел пообщаться с жителями земель Йохан и слышал, что стоит чему-то пойти не так — она тут же пускает в ход кулаки, поэтому надолго ни с кем не сходится.
Сама она твердила о мечтах о семейном очаге, но в своих странствиях по континенту, завидев обидчика женщин, она попросту сносила ему башку. За привычку выставлять отрубленные головы напоказ она получила прозвище «Виселица».
Говорили также, что несколько многообещающих охотников, явившихся в Йохан за её головой, в итоге либо погибли, либо осели в Деревне Охотников.
А разве не говорили, что часть из них погибла во время недавней смуты?
Энкрид по большей части помалкивал, но, слушая чужие россказни, узнал гораздо больше, чем рассчитывал.
— Я откажусь.
— Тц.
По крайней мере, в отличие от некоторых, навязываться она не стала.
— В Империи золото рекой течет.
— В Империи красавицы — глаз не отвесть.
— В Империи куют лучшие мечи.
— В Империи работают кузнецы-дварфы.
— В Империи...
Шмидт всегда был таким болтливым?
Когда мы виделись в Пограничной Страже, разве он не казался суровым и немногословным?
Энкрид засомневался: может, время просто приукрасило его воспоминания?
Разумеется, дело было не в этом.
Шмидт был блестящим вербовщиком и просто из кожи вон лез, исполняя свой долг.
— Этот тип что, каждый день сюда таскается?
Судя по словам Рагны, память Энкрида всё же его не обманывала.
— Я сейчас никак в Империю не могу. Гляди: в драке зацепили, теперь вот мучаюсь.
Когда он рассуждал о Свитке Изречений, то выглядел бодрячком, но после заварухи выяснилось, что ему глубоко полоснули бедро.
— Хватили бы чуть выше — и у-ух.
Иначе ему не было бы покоя до конца жизни — мужская гордость не простила бы.
Шмидт покачал головой: «Ну, по сравнению с тем, чтобы потерять всё в когтях монстра, в этой ситуации есть хоть один плюс».
— Это какой же? — спросил Рагна.
Энкрид промолчал — он и так знал ответ.
— Меня сочтут раненым ветераном и дадут медаль. Стану народным героем.
И плевать, что за Империю он и не сражался — всё равно выкрутится.
А на вопрос «почему?» он бы ответил, что работа вербовщика — это по умолчанию служение на благо Империи.
Энкрид подумал: может, у них там есть учебник «Всемогущая История Империи», который они зубрят наизусть?
Но был кое-кто, кто заходил еще чаще Шмидта.
Первое лицо, которое я видел, проснувшись на рассвете.
— Ты уже встал?
—...Да почему каждый Божий день?
— Как почему? Поблагодарить. Спасибо за спасение Йоханов.
Он отвешивал поклон.
Глава рода приходил ко мне каждое утро, во время моей рассветной разминки, кланялся и уходил.
И хотя он сам еще не оправился — было видно, как тяжело ему дается каждый шаг — он не пропустил ни дня.
Но рассветом дело не ограничивалось.
В полдень, когда солнце стояло в зените, он был снова.
Стоило мне покончить с обедом, как Глава тут же возникал на пороге с вопросом:
— Ты же только на один глаз ослеп. И так всё видишь, зачем спрашивать?
Он лишился глаза.
Но второй-то был на месте, и не заметить пустые тарелки было невозможно.
— Спасибо за спасение Йоханов.
И снова низкий поклон.
Если бы на этом всё... но нет, перед сном мне приходилось лицезреть его снова.
— Еще не спишь?
— Разве не видно?
— Не будь тебя, земли Йохан не досчитались бы многих жизней.
— Хескаль тоже внес свою лепту.
— Я не забыл и о его вкладе. И всё же, спасибо тебе за спасение рода.
— Кажется, у меня скоро уши мозолями покроются от этих слов.
Три дня кряду Глава приходил ко мне: утром, в полдень и вечером.
Я слышал, что былая мощь к нему уже не вернется, и можно было бы ожидать от него горечи, но он, обливаясь потом, неизменно был к Энкриду.
— Рагна.
— Да?
— Твой отец... зачем он это делает?
Энкрид спросил, хотя в глубине души уже догадывался.
И всё же иногда стоит спросить — вдруг упустил какую-то деталь.
Может, Рагне известно больше.
И тут Рагна вспомнил отцовскую привычку, о которой давно позабыл.
С самого детства Рагны Темпест Йохан был человеком дела и слова.
Поскольку он не умел вкладывать эмоции в речь и поступки, искренность свою он выражал через постоянные повторения.
— Он просто благодарен, вот и всё.
— Да я и сам так думал.
Просто это выглядело... слегка чересчур.
Так что Энкрид задержался в поместье еще на какое-то время.
— Дай мне неделю. Мне еще нужно кое-что подправить.
Анна сказала так же, и Энкрид понял, что и сам не прочь помедлить с отъездом.
Дни тянулись приятно и весело.
— Говорят, обучая других, учишься сам.
С ним и раньше такое бывало, но в землях Йохан таланты встречались на каждом шагу.
И все они с радостью перенимали знания у Энкрида.
Это было идеальное сотрудничество, выгодное всем.
— В Йохане никто не объясняет так доходчиво, как Энки.
Был среди них и тот паренек, что вечно бился лбом об землю. Он забыл к Энкриду как к старому приятелю.
— Ты так складно всё толкуешь. Ну так что насчет сегодняшней ночи?
А еще была великанша, которая так и норовила занять место в его постели.
Позже Энкриду сказали, что Анна Гера просто любит такие вот шуточки.
Но порой в её голосе слышались серьезные нотки — может, его интуиция просто барахлила.
— Если Анна Гера скажет, что хочет пойти с тобой, ты возьмешь её?
Рагна как-то раз спросил об этом прямо, значит, инстинкты Энкрида его не подводили.
— Ну, это уже ей решать.
Причин для отказа у него не было.
— Шинар будет в восторге. Интересно, Эстер тоже обрадуется?
В словах Рагны явно сквозил какой-то подтекст.
— Пусть делает, что хочет.
Энкрид отмахнулся от шутливого замечания и лениво взмахнул мечом.
Так или иначе, наставляя столько учеников, он волей-неволей начал переосмысливать свой собственный путь.
«Именно в этом — главная польза».
Дороги, по которым он уже прошел, и те, по которым мог бы, — теперь их очертания стали яснее.
Стези, открытые баловням судьбы.
Путь тех, кто одарён талантом, но не решается им воспользоваться.
Он снова и снова прокручивал все варианты в голове.
Если смотреть только вперед, никогда не узнаешь, что осталось за спиной.
Вот почему так важно иметь мудрость остановиться и оглянуться.
Энкрид впитывал эту мудрость.
Еще один усвоенный урок.
Пока он гостил в Йохане, подобные озарения посещали его одно за другим.
Так было раньше, так было и теперь.
Одним вечером, когда сумерки начали сгущаться и косые лучи солнца угасали, вокруг разлилось таинственное сияние.
Лично для меня это любимая пора.
Иногда это время называют «часом собаки и волка», верно?
Говорят, в такой полутьме издали не отличить подбегающего пса от волка.
Небо еще не потемнело, но уже не сияло ярко, переливаясь одновременно лазурью и золотом. Воздух стал приятно прохладным.
В такие вечера судьба всегда готовит сюрпризы.
Мужчина и женщина могут внезапно влюбиться, кого-то настигнет нежданная удача, а кто-то обретет долгожданный покой в душе.
Ребенок, оставленный родителями, может наконец выйти из тени их прошлого и твердо встать на ноги.
Человек, не знавший ласки и привыкший лишь огрызаться, может вдруг осознать, что такое любовь.
Когда он поймет, что любовь — это не только когда берут, но и когда отдают... быть может, тогда он начнет новую жизнь.
У каждого в жизни случается свой миг волшебства.
Вэтого лишь миг, способный перевернуть всё.
И даже если мир не рухнет, этот миг станет тем самым легким толчком, что побудит тебя рискнуть и погнаться за несбыточной мечтой.
Те сумерки и были таким магическим мгновением, просачивающимся в наш мир.
Там, где сталкивались оранжевый и синий, рождались десятки новых оттенков.
Где-то стрекотали насекомые. Гостей сегодня было на удивление мало, причем еще с полудня.
Пока что больше никто не намечался.
Глава заскочит лишь поздно вечером, а Шмидт уже отметился днем, так что его тоже ждать не стоило.
Рагна вместе с Анной ушел на скалы за котловиной.
Сказали, хотят проверить место, где растут какие-то особые травы или ядовитые цветы.
Визитов не предвиделось, и, если не считать стрекота насекомых, ничто не нарушало тишину.
Энкрид, завороженный этим странным светом, погрузился в созерцание своего внутреннего мира.
Должно быть, всё из-за того впечатляющего зрелища, что он недавно лицезрел.
Внезапно с раскидистого дерева неподалеку спрыгнул Хескаль.
— Смотри на вещи под разными углами. Человек — это не одна-единственная версия самого себя. Если хочешь понять кого-то — узнай, чего он жаждет, — проговорил он.
Всё, что натворил этот старик, было невозможно понять, если судить поверхностно.
«Чего жаждет Хескаль... так это того, чтобы род Йохан выжил».
Когда перед началом вэтот этой истории я спросил о его мечте, он лишь отшутился — теперь понятно почему.
Захват божественности был для него лишь средством.
Да, теперь и я это знаю.
Наслаждаться фехтованием и махать мечом ради какой-то цели — это разные вещи.
И еще одна мысль: люди здесь, в Йохане, совсем не такие, как я.
Они не обнажают мечи в надежде сокрушить Демонические Земли или получить награду.
А значит, я не стану их заставлять.
Ничего не изменилось с того мига, как я встретил Гриду, Одинкара и Магруна.
Обязаны ли они мне жизнью?
Означает ли это, что я могу принудить их к тому, чего они никогда не желали сами?
«Мне этого не нужно».
Стоило ему упорядочить мысли, как из тени между покосившимися хижинами вдруг вынырнула Оара.
Сумеречное сияние пронизывало её призрачный силуэт.
Она шагала легко, лицо её лучилось светом.
Девушка мягко подошла и спросила:
— Как поживаешь?
И, не дожидаясь ответа, заговорила:
— Ты ведь собираешься освоить все пять Основополагающих Техник? Обычно рыцари выбирают одну как основную, но ты... ты овладеешь всеми, так? И не откажешься ни от одной.
Оара... она оставила глубокий след в моей памяти перед своей кончиной.
Она явилась из этого морока, и ей было что сказать.
Я не мог пропустить ни слова; каждое её изречение было ключом к новому началу.
Но Энкрид проне замечал её.
«Хватит с меня этих грез».
Стоило ему принять решение — и Оара растворилась в воздухе.
«Я учился и шел дальше».
Так он пришел к сегодняшнему дню.
В голове было ясно, на душе — спокойно.
Отдых и исцеление принесли плоды.
И в этом спокойствии рождались ответы.
Нужно было выйти за рамки простого обучения и тренировок.
Чутье подсказывало: момент настал.
То есть, пришла пора созидать и строить свое собственное.
Я столько увидел и прочувствовал за это время.
Я взял этот опыт и заложил его в фундамент.
«В основе Меча, Разрезающего Волны, лежит Форма Истинного Меча».
Основам этого искусства я научился у Рагны.
То, к чему прирожденный талант Рагны приводит его инстинктивно, я постигаю путем расчетов.
Форма Истинного Меча оттачивается с помощью Меча, Разрезающего Волны.
И сейчас Энкрид выстраивал систему подготовки для каждой из техник.
Мысли его текли плавно. Магия сумерек еще не иссякла, и Энкрид свободно парил в этом потоке.
Он летел, бежал, плыл.
Мерцающее небо стало для него и высью, и озерной гладью, и твердой почвой под ногами.
«Тяжелый меч требует физической закалки».
Техника, почерпнутая из стиля Валаф, учила сокращать дистанцию и вкладывать всю мощь в один-единственный удар.
И это логично.
Мало кто позволит бойцу с голыми руками подходить вплотную раз за разом.
К этому он добавил и то, что увидел у Главы — взрывной точечный удар, искусство управления Волей.
Александра научила его высвобождать Волю, так что теперь оставалось лишь взять это за основу и создать свою фехтовальную технику.
Тяжелый меч — это сокрушительная мощь.
Не было нужды мгновенно выковывать законченное искусство.
Пока у него есть основа, незачем копать глубже.
По крайней мере, пока.
«Меч Иллюзий строится на тактическом мышлении в духе стиля Луагарне».
К этому он примешает приемы наемничьего фехтования стиля Вален.
Тактика нужна, чтобы занимать выгодные позиции. Меч Иллюзий — это не просто взмахи клинком. Это, скорее, стратегический подход.
Стремительность удара рождается в отточенных мыслях.
«В первую очередь я научился этому у Рема».
Рем — тот, кто мгновенно находит лазейку в обороне и бьет топором без тени сомнения.
Конечно, он действует инстинктивно.
Энкрид же достигает того же результата, превращая свои расчеты в яркие вспышки озарения.
В плане чистой скорости Рем был лучшим.
Далее — Текучий Меч.
«Меч Случая извлекает пользу из каждого мгновения».
Для этого требуются запредельные чувства, чтобы не упустить ни единой возможности в любой ситуации.
Текучий Меч изначально опирается на инстинкты и чуткость.
Невозможно просчитать каждое касание и позволить атакам обтекать тебя. Нужно слушать ушами и ощущать кожей малейшие колебания воздуха.
«Врата Шестого Чувства, сенсорное восприятие».
Как ни назови — суть одна.
Нужно в совершенстве овладеть своими чувствами.
Без врожденной чуткости тут не обойтись.
И вдобавок ко всему необходимо накапливать опыт.
Прожить это тысячи раз, пока тело не запомнит каждое движение.
Даже гению не достичь таких высот в Текучем Мече в юные годы.
Меч Случая — это высшее проявление Текучего Меча.
Обостри чувства и заставь каждый миг служить твоей удаче.
Именно в этом направлении движется Текучий Меч.
Стройная теория заложила фундамент, и на ясной почве начало расти новое здание.
Он и не заметил, как сумерки истаяли.
ночь уже тоже подошла к концу.
— Хорошо спалось?
Как обычно, Глава подошел к нему. Энкрид, простоявший на ногах всю ночь, ответил:
— Да, спал как убитый.
Этот путь он прокладывал сам, без чьих-либо наставлений.
Было бы ложью сказать, что он не счастлив в этот миг.
— Спасибо за спасение Йоханов.
Глава снова выдал свое приветствие, на этот раз искренне выражая свою признательность.
Энкрид просто улыбнулся.
В каком-то смысле эта бесхитростная прямота и была символом всех Йоханов.
А днем пожаловал новый гость.
Как раз в то время, о котором говорила Анна.
То есть в тот самый миг, когда они уже собирались в путь — и когда Рагна пропадал где-то вот уже два дня.
**Эта информация актуальна только для последней главы.**

Комментарии

Загрузка...