Глава 731: Интересный рассказчик

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Глава 731 — Интересный рассказчик
Энкрид не стал отклонять предложение Бальмунга.
Никто, даже Глава дома, не мог его удержать.
Как можно отговаривать человека, чьи глаза так лихорадочно блестят от предвкушения новой возможности?
Поэтому они сделали всё, что было в их силах.
— Рагна ушел за Рассветом. Ему понадобится еще несколько дней. В худшем случае — до двух недель.
Темпест видел, что Энкрида не особо заботят эти подробности.
Взор Энкрида уже был устремлен далеко вперед.
«Амбиции и вызов».
Тому, что горело в его глазах, можно было дать множество имен.
Это было похоже на горнило, разожженное жаждой знаний и стремлением стать сильнее.
Энкрид был полностью готов к пути — это было видно по каждому его движению.
— Ты и впрямь собираешься уйти первым?
Спросила Анна — та, кого тоже можно было назвать его благодетельницей.
Она не пыталась его остановить, просто хотела удостовериться.
— Да. Забирай потом Рагну с собой. Если оставишь его одного, он тебя и во втором пришествии не догонит.
— Я это и сама знаю.
Судя по тону, она не шутила — она действительно переживала за них.
В рюкзаке Энкрида уже лежали вяленое мясо, сухофрукты и особые зелья от Милешии.
— На, держи.
Скупой Ринокс нехотя расщедрился на одну из своих реликвий.
Это был металлический стержень чуть длиннее короткого меча. Стоило взмахнуть им в воздухе, как он со щелчком удлинялся, и на конце выскакивало острие.
— Складное метательное копье. Оно зачаровано на пробитие, так что прошьет почти любую броню. Ну и еще кое-какие хитрости в нем есть.
Ринокс объяснял вполголоса, хотя вещь явно была очень ценной.
— Пользуйся с умом.
Энкрид принял подарок без лишних церемоний.
Он засунул стержень за пояс, закрепил два меча, закинул рюкзак и повернулся к выходу.
На его темно-синем плаще, наброшенном поверх одежды, выделялась эмблема, вышитая неровными стежками.
— Вы двое там не пропадете? Если что понадобится — только дай знать. Я мигом примчусь.
Бросила Грида, когда Энкрид уже шагал к воротам.
— С дыркой-то в боку?
— Я что, единственная в Йохане осталась? Да и вообще, у кого из нас в теле хоть раз лишней дырки не бывало?
Темпест наблюдал, как Энкрид отмахнулся, мол, всё с ним будет в порядке.
В такие моменты, когда он подшучивал над товарищами, он казался самым обычным парнем.
«Да уж, как же».
Он слишком сильно выделялся, чтобы называть его «обычным».
Черные волосы, синие глаза, чистые, как горное озеро, темно-синий плащ — он был похож на ожившую картину.
Высокий, длинноногий, с телом атлета, он двигался с такой уверенной грацией, что на душе у любого становилось спокойно.
«Любая знатная дама влюбилась бы в него без памяти с первого взгляда».
Но было в нем нечто еще более поразительное.
Не требуя наград, не говоря ни слова, Энкрид просто уходил. Темпест окликнул его.
— Почему ты ничего не требуешь?
Этот человек спас род Йохан от гибели.
Он вытащил их из бездны.
«Вэтого два мечника и одна девушка».
Конечно, они сделали это не в одиночку.
Но что сталось бы с ними, не будь здесь этого человека?
Ответ был очевиден и без пророческого дара.
Всё пошло бы по сценарию Гескаля. Или по сценарию Империи, которая, явись она позже, подмяла бы выживших под себя с обычной своей вкрадчивой улыбочкой.
Их союз считался тайным, но на деле слово «тайный» в нем значило куда больше, чем «союз».
«Империя только и ждет момента, чтобы проглотить Йоханов целиком».
Но Йоханы этого не желали.
Отдельные искатели славы могли уходить на службу императору, но весь род — никогда.
Изначально «цепной пес» Империи хотел забрать именно этого человека, Энкрида.
Обладая такой ценностью, Энкрид мог назначить любую цену.
Он мог бы попытаться сделать меч Йоханов своим собственным инструментом.
Даже если бы не всё вышло так, как он задумал, шанс у него был.
И всё же Энкрид — страж границы, верный друг Рагны и его командир — не просил ничего.
Конечно, такие люди порой встречаются.
Горстка безумцев, которых заботит далекое будущее больше настоящего, или те, кто копит чужие долги ради наживы в будущем — они сделаны из другого теста.
Но для Главы дома Энкрид стоял особняком даже среди них.
Казалось, он и вовсе не собирается когда-либо предъявлять счет.
И это поражало больше всего.
— О чем еще мне просить?
Энкрид искренне недоумевал, слегка склонив голову. Пускай нога еще болела и Темпесту приходилось опираться на трость, он выпрямился, гордо расправив плечи.
— Ты спас Йоханов.
Не было нужды ходить вокруг да около — он и не умел. Туманные намеки и игра словами были не в его вкусе. Темпест понимал всю значимость свершенного. Он был проницателен и умен. И всё же...
— Я уже получил более чем достаточно.
Это было всё, что он услышал в ответ. Был ли это импульс? Или расчет человека, оберегающего Йоханов ради будущих целей? Он не знал. В этот миг Темпест решил довериться пламени, разгоревшемуся в груди, а не холодным схемам. За всю свою жизнь на посту Главы дома он еще ни разу не говорил этих слов вслух.
— Если ты когда-нибудь призовешь НАС — род Йохан встанет за твоим плечом. Одинкар, проследи, чтобы мой зарок был исполнен.
— Разумеется.
Стоявший рядом Одинкар кивнул без тени сомнения.
Могло ли быть так, что он разглядел истинную суть Энкрида еще раньше своего Главы?
Одинкар тоже не колебался ни секунды.
Слова дались ему легко.
Бесстрастность была врожденной чертой Главы.
Но смысл, вложенный в них, был весом.
Впрочем, Энкрид не выказал удивления.
Вот как?
Бросив на него быстрый взгляд, Энкрид лишь кивнул и отвернулся.
— Тогда прощайте.
Глядя ему в след, Глава возвысил голос:
— Герою, спасшему наш род!
Не было ни восторженных криков, ни слез прощания.
Они просто обнажили клинки.
— Чи-чи-чи-чи-чи-чинь!
Десятки мечей взметнулись к небу, салютуя своему герою.
Стояло лето — пора, когда солнце сияет ярко, а мир тонет в сочной зелени.
Рагна осознал, что находится не в реальности, лишь несколько раз моргнув.
— Рассвет.
Он пришел сюда, чтобы принять меч.
Рассвет был и фамильной реликвией, и древним артефактом, передававшимся из поколения в поколение.
Его облик не был постоянным, да и само имя «Рассвет» порой менялось.
Это было всё, что Рагна знал о нем.
Остальное он слышал от отца.
— Всё просто. Если одолеешь остаточную волю внутри клинка — он твой. Если потянется недостойный — разум его помутится навсегда.
— Вот как?
Рагна не ведал ни страха, ни сомнений. Он даже не спросил, что значит «достойный». Клинок лежал в обычном деревянном ящике — ржавый, с зазубринами, совсем не похожий на легендарное оружие. Пожалуй, это была лучшая защита. Какой вор покусится на этот хлам? Если же одно прикосновение лишало рассудка, священным этот меч назвать было трудно. Тот же клинок с серебряным эфесом, что когда-то принес Ринокс, выглядел в сто крат ценнее.
— Я заносил его лишь дважды. Тогда этот меч звался «Закатом», — вспоминал отец.
Размышляя над отцовскими словами, Рагна смотрел вперед. Пред ним стояли трое — двое мужчин и женщина. У женщины были такие огненно-рыжие волосы, что казалось, будто на её голове пляшет пламя. Она ослепительно улыбнулась.
— Если недооценишь тень былой воли — это тебя погубит.
— У нас мало времени, давай закончим с этим поскорее, — добавил второй.
Рагна ответил в той же манере.
Позже, в пылу сражения, он слышал, что эти тени когда-то знали какого-то Аккера, но пропустил это мимо ушей.
Даже угрозы, что если он промедлит, его тело в реальности иссохнет и умрет, не произвели на него впечатления.
— А ты крепкий орешек, не так ли?
Из вэтот троицы говорила только женщина.
Она ворчала, что Аккер не обучил его технике как следует, но Рагне было плевать и на это.
Ему нужна была лишь реликвия рода — оружие-символ, меняющее облик по воле хозяина.
— Совсем ты пращуров не уважаешь?
Он не замечал их колкости и без лишних раздумий заносил тяжелый меч.
Он видел своими глазами тех, кто, упираясь в предел, просто сносил его и шел дальше.
«Я тоже справлюсь».
Ему пришлось биться со всеми тремя сразу.
Но такие пустяки его не волновали.
Тот, кто готов сдаться, всегда найдет оправдание.
Тот, кто верит в себя, всегда найдет путь.
Таким был Рагна.
Он бился с упрямой верой в свою правоту.
Все думали, что это займет полмесяца, но Рагна очнулся уже через три дня.
— Он ушел без меня?
Узнав, что Энкрид отправился в путь раньше, он даже не удивился.
Энкрид мог казаться человеком расчетливым и осторожным, но Рагна, знавший его как никто другой, понимал часть его истинной натуры.
Скорее всего, он просто поддался порыву.
Так что ничего удивительного.
Поражены были все, кроме самого Рагны.
Он вышел к людям с тяжелым мечом в руках, сохранив рассудок и твердость духа.
— Разве Рассвет не был длинным мечом?
Одинкар недоуменно склонил голову.
Именно так считало большинство.
— Если он признает хозяина, он меняет облик, — ответил Глава.
Если присмотреться, можно было заметить, что его глаза округлились чуть сильнее обычного — верный признак крайнего изумления.
Лишь Александра, делившая с ним ложе, могла подметить эту перемену.
— Всё дело в потоке. В потоке, — вещал Вальфир Бальмунг, имперский рыцарь. Люди ворчали, когда он решил отправиться в путь лишь вдвоем с этим парнем, но путешествие оказалось на удивление приятным.
— Поток... Младшие рыцари вливают свою волю в клинок, превращая её в технику. Достигнув ранга Рыцаря, ты начинаешь управлять волей само собой. Но чтобы по-настоящему овладеть этим потоком, ты должен вновь наполнить волю своим намерением.
Для кого-то это могло звучать как белиберда, но Энкрид, познавший это на собственной шкуре, ухватил суть мгновенно. Все эти взрывы и сдерживания воли — всё сводилось к естественному слиянию намерения и воли.
«Преобразование природы воли».
Это должно было стать следующим шагом Энкрида, но, похоже, он уже преодолел этот рубеж.
Вот почему на слова Темпеста Йохана он ответил, что многому научился.
Йоханы щедро делились знаниями, и Энкрид был этим искренне доволен.
— Я так многому научился.
Это чувство всё еще не оставляло его.
У него и в мыслях не было требовать чего-то взамен спасения. Для него всё было очевидно.
А если лишить род Йохан его особого уклада, они перестанут быть собой.
— Йоханы могут всецело отдаваться тренировкам именно благодаря своему затворничеству.
Именно это сделало их такими, какие они есть. Вечные тренировки — люди, которые только и делают, что спят, едят и машут мечами. Изоляция берегла их от мирской суеты. Три Деревни были для них своего рода щитом: они брали на себя все внешние заботы, позволяя Йоханам оттачивать мастерство. Простая и эффективная схема.
— Пожалуй, это сильнейший малый отряд на континенте.
В масштабных битвах, где всё решают элитные подразделения, мощь Йоханов была силой, с которой невозможно не считаться.
Бальмунг знал уйму вэтого и травил байку за байкой. После долгого перехода в быстром темпе они изрядно взмокли. Они договорились идти без остановок, пока не сядет солнце. Узкие лесные тропы, крутые подъемы и спуски, прыжки через ручьи... Для этих двоих, чьи физические возможности давно перешагнули человеческий предел, перемахнуть через поток шириной в три-четыре человеческих роста было сущим пустяком. И вот, когда они перешли очередную речку и шагали по пологому склону, Бальмунг подал голос:
— Знаешь, почему Темпест Йохан и Ринокс меня недолюбливают?
— Понятия не имею.
— Всё просто. Мне плевать, какими средствами я добиваюсь победы.
Каждый понимает это по-своему. К примеру, Энкрид, использующий окружение или провоцирующий врага, тоже не особо разборчив в средствах. Но Йоханы за такое не осудят. Они и сами смыслят в тактике и любят хорошую драку. Так что Бальмунг явно имел в виду нечто иное. Нечто куда более... грязное.
— И мне нечего стыдиться. Что плохого в том, чтобы бить в самое уязвимое место?
Энкрид не был ханжой. У него не было причин порицать Бальмунга. Какими бы грубыми или неприятными ни были его методы, Энкрид мог их принять. Они пробирались сквозь густые заросли, их сапоги покрылись грязью на размытой оползнем тропе, пока наконец спуск не закончился и впереди не показалась ровная дорога. По пути им изредка попадались монстры, но ни один из них не был настолько глуп, чтобы долго стоять у них на пути. Ничто не могло их замедлить.
Энкрид каждый раз внимательно наблюдал за тем, как сражается Бальмунг.
Тот даже не утруждал себя обнажением оружия. Он просто дробил головы чудовищ тяжелыми стальными наручами.
Как-то раз на них вылетел огромный кабан размером с доброго великана. Бальмунг грациозно ушел в сторону и на опережение снес ему череп тыльной стороной ладони.
Тварь, с размозженной головой, по инерции прошагала еще пару метров и свалилась замертво.
Позже они наткнулись на кучку утопленников, которых вымыло из земли после затяжных дождей, но и тогда Бальмунг не притронулся к палице.
Энкрид не пытался соревноваться, но в последнее время он был так увлечен развитием своих новых техник, что тоже частенько расправлялся с мелкими монстрами голыми руками.
— Говорят, монстры начали сражаться строем, верно?
Спросил Бальмунг после очередной стычки.
— Глядя на них, невольно задумаешься: кто их так натаскал?
— В этом нет ничего удивительного. Возле Демонических Земель такое сплошь и рядом. В последние годы это стало обычным делом.
Демонические Земли.
Энкрид навострил уши, и Бальмунг продолжил:
— Люди учатся у монстров новым приемам, так почему бы и монстрам не начать перенимать наши повадки? Нам всем есть чему поучиться друг у друга.
Энкрид ловил себя на мысли, что это путешествие приносит ему истинное удовольствие. С одной стороны — едва уловимое напряжение от соседства с таким сильным воином.
С другой — темы, которые поднимал Бальмунг, нельзя было услышать на каждом углу.
Даже когда у него за душой не было ни гроша, Энкрид умудрялся платить бродячим бардам, лишь бы послушать новую байку. Слабость у него была к хорошим историям.
— И чему же они учатся?
— А ты не знал? Само понятие «запугивание» родом из мира монстров. Можно сказать, что и вся концепция «Воли» была разработана людьми на основе наблюдений за ними.
И сейчас он рассказывал вещи, от которых у Энкрида буквально загорались глаза.

Комментарии

Загрузка...